Смущающееся чудо.

Наруто всегда был таким: невнимательным, неуклюжим, шумным. Этого у него не отнять. Он может видеть человека насквозь, но в то же время не может ощутить, что к нему испытывают окружающие люди. Взгляды, направленные на него: не то обожания, не то ненависти. Столько разных чувств. Столько людей. Столько взглядов, и ни один не проникает в душу слишком глубоко. Все поверхностно, наигранно. Это пугает. Страшит неизвестность, которая окружила Узумаки. Это что-то гораздо больше признания или дружбы, но понять, что именно, Наруто не в силах. Четвёртая Мировая война закончилось, однако сердце все так и болит, каждую ночь навевая воспоминания о былом. Смерть близких людей пошатнула психику Наруто. Тогда, на войне, Хината не смогла до конца заставить светловолосого поверить в себя, но она хотя бы попыталась, ей было не плевать на его чувства. Спасибо и на этом. На какое-то время Наруто поверил в свои силы, открылся всему миру, показав, что он тоже человек и чувствует все то же, что и другие люди. Он не монстр. Зверь не он, а трусливые люди, теперь, испуганные, жавшиеся к более сильным и надёжным созданиям, чем они. На войне проявляются настоящие сущности, расколов непробиваемый кокон лжи и лести. Парень давно понял, какие шиноби на самом деле, а его стремления изменить их никуда не делись. Наоборот, захотелось перекроить весь слой человечества, но тогда он был бы не лучше Учихи Мадары, увязшего в мести и стремящегося сделать мир лучше. Наруто понимает. Каждый представляет наилучший мир по-своему, часто отличающимся от других. В этом и есть различие между каждым живущим на этой планете. Все разные. Сейчас герою войны, демону-лису, Узумаки Наруто 19 лет. За несколько лет деревне придали приличный вид, наладились контакты с другими странами, шиноби стали больше взаимодействовать с новыми друзьями из других деревень, торговые пути расширились, и сами люди преобразились в лучшую сторону: стали более оживлёнными, доброжелательными, искренними. Тяжёлые ситуации объединяют, а возможность отстроить деревню заново вселяет надежду о новой, чудесной жизни, без войн и борьбы за себя, территорию, свои принципы и веру. Наруто был очень рад, что хотя бы такие изменения уже постигли людей старой закалки и будут передаваться новому поколению. Это и вправду огромный шаг вперёд. А самому Наруто нужно подумать, разобраться в себе и на неопределенный срок уединиться от всего, что мешает побыть в тишине и умиротворении. * * * Голова жутко болела. Парень прикрыл глаза и приложил ладонь ко лбу. Горячий. Наверное, подхватил простуду, но это не так уж и важно, как считал Наруто. Переживет. И не через такое проходили. Узумаки одним движением руки открыл аптечку и быстрым, размашистым взмахом руки вывалил все на стол. Глаза помутнели, веки стали тяжелыми и вот-вот грозились закрыться, а голову будто набили ватой. Прескверно. Хотелось отдаться этим ощущениям, укутаться в одеяло и не выходить из дома минимум сутки, однако нельзя. Нельзя поддаваться этой слабости во всем теле, не дающей сосредоточиться на чем-то другом, кроме неё. О, а вот и таблетка наконец нашлась на самом дне медицинской коробочки. Наруто закинул лекарство на язык и сразу же запил водой, решив, что за десять минут опоздания его никто не убьет. Всякое бывает. Десять минут переросли в двадцать, потом тридцать... Узумаки не следил за временем, до последнего надеясь, что таблетка подействует, однако слабость все не уходила, а боль в голове, не утихая, пульсировала в висках, вырывая у парня тихий, болезненный стон. Подняться с постели не было сил, в один момент у него будто выкачали всю энергию, успешно заменив её на бессилие, не свойственную ему слабость во всем теле. «Надо бы извиниться перед Какаши-сэнсэем,» — подумал Наруто, ни с того ни с сего зардевшись алым румянцем на щеках. Стоило ему только подумать об учителе, как краска заливала лицо парня, а живот туго скручивало в некоем спазме не то боли, не то воздушной эйфории. Но понять, что это значит, Узумаки не мог. Он просто не понимал этого чувства. Никто и никогда не одаривали его столь пристальным вниманием, как это делал Какаши. Он иногда заходил к нему перед сном, желая спокойной ночи или присылал птичку с весточкой, где гласило: «Доброе утро, Наруто-кун. Надеюсь, тебе хорошо спалось. Мне вот не очень.» или «Доброе утро, демоненок Нару. Как спалось? Жду ответа сегодня в обед в Ичираку. Удачного дня!» Почерк у Какаши-сэнсэя аккуратный, но еле разборчивый — это отражение его самого, его личности в целом. Наруто льстила эта забота со стороны учителя, однако осознать истинные намерения, как бы ни пытался, он не смог. Также к Узумаки часто заходил его лучший друг, Учиха Саске, ранее преступник S-класса, мститель, разрушитель, убийца, ныне озарённый и просветленный Наруто, выведать у последнего о его личной, и не только личной, жизни, все время задавая подталкивающие, мастерски завуалированные вопросы, совсем не тактичные и, можно сказать, смущающие. — Теме! О чем ты только думаешь, задавая мне такие вопросы? — в который раз залился краской Узумаки. — Даже и не подумаю на это отвечать! — Наруто только сильнее смущался, пытаясь выпихнуть Саске из своей маленькой, но вполне уютной и обжитой квартирки. А сам Учиха на это только усмехался, нахально смотря на парня, находившегося в замешательстве. Это забавляло. Саске резко перемещался за спину Наруто, не давая тому прийти в себя и бесцеремонно прижимал к себе, утыкаясь в шею и покусывая выступающую жилку, затем, как будто извиняясь за беспардонность, облизывал, медленно и нерасторопно, пока Наруто приходил в себя, дрожа от непонимания ситуации. Саске любил такие моменты. Ради них он приходил в эту квартиру каждый день, ради счастливой улыбки, ради смущающегося Узумаки. Он любил его, но осознал это всего лишь несколько лет назад: в тот момент, когда их с Наруто отправили на стандартную, требующую небольших усилий миссию. *flashback* Это было три года назад, почти сразу после окончания войны. Стоял июль. В тот день был жаркий, как обычно и бывает летом, день, согревающий до самых косточек. Наруто был в одной клетчатой футболке и в своих излюбленных, свободных, оранжевых, только теперь с широкой чёрной полоской, штанах и в черных сандалиях. Волосы отросли, были взлохмачены и не причёсаны – всё в стиле Узумаки. За плечами небольшой темный рюкзак, а в руках фруктовый лёд на палочке. Молодой человек размеренным шагом направлялся к выходу из деревни, к месту встречи. Должно было пойти три человека: Хатаке Какаши, в роли капитана, Учиха Саске и Узумаки Наруто — сильнейшие шиноби Конохи. Зачем были использованы эти крайние меры, Саске не понимал. Что такого может приключиться с тремя сильными шиноби, которые одержали победу в войне, на миссии ранга А? Ничего. Он бы и один управился, или Наруто, или Какаши. Не важно кто, поодиночке было бы даже проще, но нет, Пятая решила по-своему, да ещё и Хатаке, у которого скоро будет церемония посвящения в Хокаге, заставила идти. Нонсенс. Такое ощущение, что это миссия не ранга А, а вообще нереально сложная, как битва с Кагуей. Саске, как ни странно, уже ждал у выхода, засмотревшись на приближающегося к нему друга. Наруто был великолепен. Он с упоением посасывал быстро тающий лёд, язычком собирая каждую капельку, стекающую вниз, к пальцам. Сладкая вода сразу становилась липкой, оказавшись на руке, и Узумаки, быстро доев мороженое, выкинул палочку в мусорное ведро, принимаясь обсасывать липкие пальцы, ещё и прикрыв глаза, будто наслаждаясь этим. Лёгкий румянец выступил на лице Учихи и тот сглотнул. — Привет! — подходя к другу, крикнул Наруто. Он как всегда светился беспричинным счастьем. — Привет, — тихо отозвался Саске, стараясь откровенно не пялиться на парня. Сердце отдавало гулкими ударами, заставляя чуть чаще дышать и периодически задерживать воздух, чтобы этот проницательный, светловолосый шиноби не заметил его смятения. — Что-то случилось? — как бы невзначай бросил он, подойдя ещё ближе и начиная осматривать друга с ног до головы, будто это поможет найти проблему. Саске медленно, но верно закипал. Теперь у него было лишь одно желание: смачно так, со всей силы ударить Узумаки по башке. — Отвали, усуратонкачи! — Учиха замахнулся, собираясь ударить идиота Наруто, но его руку перехватил внезапно появившийся Какаши, неотрывно смотря на джинчурики точно не с благими намерениями, в этом Саске был уверен. У самого такой же взгляд. Именно в тот момент он стал считать своего учителя врагом, а сам Какаши подумал абсолютно также. Наруто сперва выпал в осадок, а потом, не замечая ревностных взглядов Саске и Какаши-сэнсея, задорно улыбнулся и крепко схватил обоих за руки, ведя тех вперёд, к выходу из деревни. Учиха с Хатаке одновременно покраснели и бросили друг на друга испепеляющий взгляд, говорящий о том, кому принадлежит это яркое солнышко рядом. Несколько дней в пути прошли относительно спокойно, если не считать перепалок между учителем и его учеником. Наруто старался все время улыбаться, зарывая негативные мысли глубоко внутри, убеждая себя, что все в порядке и ему не о чем волноваться. Эта улыбчивая маска приросла к нему, не давая никому, кроме Курамы, проникнуть внутрь. Он с самого детства не доверял никому, а полностью открыть свою душу, означает полностью довериться человеку, что очень сложно. — Не трогай его! — как можно тише шипел Учиха, стараясь держать себя в руках. Какаши смотрел на него таким же гневным взглядом, собираясь применить Райкири и устранить проблему, все время отшивающуюся рядом с Наруто. Назревала какая-никакая драка. Атмосфера накалялась и была достаточно напряженной, в особенности боялись обычные торговцы, изредка проходящие мимо. Наруто никак не мог придумать, как бы отвлечь его сопутчиков друг от друга. Был вариант просто втиснуться между ними, попадая под техники, но останавливая их. И это в принципе единственный вариант, возникший в голове Узумаки, который он и собирался воплотить в жизнь. «Остановись, малец», — в подсознании послышался вкрадчивый, подчиняющий голос. «Только не говори мне, что тебе жизнь не дорога», — Курама как всегда зрил в самый корень, видя Наруто как на ладони. Узумаки только фыркнул и успешно отделался от лиса, лезущего не в своё дело. «Я сам решу, что мне делать», — подумал он и стал выжидать подходящего случая. Учитель активировал шаринган, в раскрытой руке засверкали молнии: Райкири. Похоже, Какаши сошёл с ума, отбросив всю свою хладнокровность и рассудительность в сторону, как впрочем и Саске, поблескивающий Риннеганом и также складывая печати для абсолютно такой же техники. Два сапога пара, что с них взять. Теперь это было по-настоящему опасно. Здравые идеи покинули макушку Узумаки, и, импульсивно решив, как действовать, Наруто кинулся прямо на этих безумцев. Время будто потеряло свой счет, останавливаясь и давая двум взрослым мужчинам разглядеть между техниками то самое чудо, за которое они и начали эту битву. Все сразу встало на свои места, мысли прояснились, а отменить технику в данную секунду не представлялось возможным. Сразу поплохело, захотелось лишиться всего на свете, лишь бы продолжать видеть Наруто, его улыбку, яркие голубые глаза, притрагиваться к нему, нежно обнимать, даря чувство защищённости. Именно тогда Какаши и Саске поняли, в чем погрязли по уши: в любви. Наруто звали непредсказуемым шиноби не просто так, была причина. Все его действия внезапны и неожиданны иногда даже для самого Узумаки. Однако в этот раз парень поступил так, как и задумал, перед этим обдумав план, недолго, но все же. Детали, конечно же, не учитываются. Импровизация всегда являлась для Наруто спасательным кругом. Угрозу своей жизни он почувствовал, когда оказался посреди двух разъяренных мужчин. Он не мог видеть их лиц, мог только чувствовать эфемерное касание тока по всему телу. Так горячо. Тело будто пронизывают тысячи мелких осколков холодного стекла. Противоречивое ощущение. Руками Наруто схватил запястья Какаши и Саске и со всей силы крутанулся на 180 градусов, откидывая обоих в разные стороны, сам при этом, ещё немного покрутившись вокруг своей оси, медленно осел на землю. Все закружилось, и земля ушла из-под ног, заставляя Узумаки кануть в небытие. Пробуждение оказалось не из приятных: каждую клеточку тела покалывало при любом движении, будто острые иглы вонзались в кожу, когда парень шевелился. «Больно», — подумал Наруто, прежде чем снова потерять сознание... — Мне снился сон, — произнёс парень, смотря в пустоту. Голос был хриплым и слишком низким по сравнению с его обычным баритоном: признаки долгого нахождения в тишине. Мысли слишком медленно складывались воедино. Он не ел уже несколько дней, все своё время проводя в темной, обшарпанной комнатушке. Это место напоминало подвал старого, архаичного дома без окон, с одной лишь дряхлой лестницей наверх и с дверью из крепкого кедра. Наруто сидел посреди подвала в позе лотоса, обдумывая что-то очень важное для него. Со стороны могло показаться, что он не дышит. Никаких признаков жизни, лишь подрагивание ресниц и одинокая слеза, скатывающаяся по щеке молодого шиноби. Он дождался. Наконец-то он может побыть один, без посторонних глаз. Лишь девятихвостый наблюдает за ним, но он никому никогда не расскажет ни секретов Узумаки, ни того, что он на самом деле чувствует. Его сердце полыхало огнём, внутри все сжималось от боли, а сам Наруто понимал, что справиться с этой ипохондрией очень сложно. Хотелось сжаться в комочек и зарыдать навзрыд, вот только...никто не утешит утомленного жизнью шиноби скрытого Листа. Никто не придёт. Никто не полюбит и не оценит его внутренний мир. Никто не поверит. Меланхолическое настроение подкидывало парню плохие воспоминания, грустные моменты, испуганные взгляды, ломающиеся на глазах судьбы — Наруто не мог вытерпеть этого груза в одиночку, жизнь уже достаточно наигралась с ним. Руки увязли в крови, сердцем овладевает холод, и только мимолетные воспоминания о любимых людях не давали ему полностью погрузиться в бездну безумия. Иначе теперь Саске придётся вытаскивать из неё Наруто. Только будет сложнее. — Наруто, — голос был тихим и обеспокоенным, — Наруто! — повысил голос мужчина, начиная трясти лежавшего на траве парня. — Успокойся, — шикнул другой голос, более низкий, чем у первого говорящего. — Нужно подождать, пока он придёт в норму. — Сколько ещё ждать!? — громким шёпотом огрызнулся юноша, стало быть, выходя из себя. Нервишки-то ни к черту. — Столько, сколько потребуется! — сказал второй, сам начиная волноваться. В подсознание вновь и вновь всплывал тот живой образ самого себя, подавленного, отчаянного, сидящего в полной темноте. «Что это было? Неужто сон?» — подумал Узумаки, медленно возвращаясь в реальную действительность. Наруто умиротворённо дышал, глаза были закрыты, в ушах отдавались отголоски речи мужчин — хотелось закричать, чтобы его спасли, вытащили из этой кромешной темноты, окружающей его. «Так это был сон или воспоминания?» — задавался вопросом Наруто, припоминая какой-то странный момент из его жизни. Он помнил только, что ему было очень плохо, до ужаса больно и...темно, невыносимо темно. Тьма будто душила его, раздирала когтями, высасывая жизнь из шиноби, впавшего в отчаяние. «Что со мной?» — Наруто задрожал. Ему стало страшно, однако храбриться не было сил, да, в общем-то, и не хотелось. «Что со мной?!» — в отчаянии кричал Наруто, желая услышить ответ. Он все ещё находился в кромешной тьме своего разума. «Помогите...помогите мне! Кто-нибудь, пожалуйста...» — голос стал тише, вырывая из горла приглушённый стон, и парень всхлипнул. Какаши и Саске одновременно отреагировали на хоть какую-то активность от Наруто, который, лёжа на траве, всхлипывал и дрожал, крутя головой из стороны в сторону. Это заставило у обоих сжаться от боли сердце, набирающее темп и стучащее все быстрее. Саске очнулся первым, тряся Узумаки за плечи, стараясь вывести оного из этого состояния. — Нару! Наруто! — кричал Учиха в несвойственной ему манере. Почти никогда он не показывал своих чувств и в любой ситуации сохранял хладнокровие, но когда с Наруто происходит что-то ужасное или необъяснимое, когда ему угрожает опасность, Саске впадает в слепую ярость, круша все на своём пути, желая защитить и уберечь парня от опасности. И когда он не в силах помочь, Саске охватывает испуг и отчаяние, ведь он бесполезен и может помочь только ментально, и то не всегда. Какаши также испуганно смотрел на Наруто, не зная чем помочь в данной ситуации. Оставалось надеяться только на самого Узумаки. Он сильный. Ему все по плечу. Он справится. По крайней мере, Какаши усиленно уверял в этом самого себя, надеясь на лучший исход. В этих метаниях и ауре зловещего страха, окутавшего молодых мужчин, Наруто резко открыл глаза, судорожными вдохами глотая столь необходимый воздух. Сердце отбивало бешеный ритм, зрачки то сужались, то расширялись, по телу пробежала волна мурашек, давая почувствовать одновременно и холод, и жар. Придя в относительную норму, Наруто увидел испуганных мужчин, нависавших над ним и не давая взглянуть даже на небо. Парень издал облегчённый вздох. Он уже не в той тьме, в которой находился будучи без сознания. Теперь все хорошо. Парень расслабился, прикрыв глаза, а затем почувствовал рядом с собой двух парней, облепивших его с обеих сторон. Оба крепко вцепились в него, каждый прижимая к себе, и уткнулись ему в шею, обдавая горячим дыханием и часто дыша, будто в испуге. Наруто понимал, что они волновались за него, и поэтому не предпринимал никаких попыток выпутаться из этих, неожиданно приятных объятий. Так утешительны были для него эти объятья! Наруто был счастлив от того, что за него переживают и что он кому-то нужен, хотя вдруг это всего лишь иллюзия счастья, вдруг ему показалось и ничего этого нет? Слезы стояли в глазах, и как ни пытался Узумаки не смог их скрыть. Крепкие руки сгребли его в охапку, не позволяя даже пошевелиться. Чудесно, уютно и так успокаивающе...