Его причины.

Йокогама прекрасна — так думает Дазай каждый раз, когда на него нападает лирическое настроение. Те самые редкие моменты, когда начинаешь замечать красоту окружающего мира, и кажется, что всё не так плохо. В такие моменты даже мысли о любимом хобби — суициде, отходят на задний план. Йокогама — город, который не спит, Осаму чувствует, что это его место, что он на своём месте. По долгу старой профессии, шатен побывал в разных странах, во многих городах, много чего увидел, но нигде себя не чувствовал так. Так правильно. Сегодня замечательный день, поэтому, доделав свои дела… Ха-ха, Вы поверили? На самом деле он просто спихнул их на Ацуши, и всё, после чего детектив пошёл гулять. Первым пунктом назначения было колесо обозрения. Дазай проехал целых семь кругов, рассматривая город, который раскинулся как на ладони, любуясь вечерней иллюминацией. Далее башня Лэндмарк, разве может быть что-то лучше высотного здания в семьдесят четыре этажа, завывание ветра и люди-муравьи, возвращающиеся домой после очередного рабочего дня? Время посещения смотровой площадки закончилось, о чём тут же сообщила милая девушка-экскурсовод, пока остальные посетители покидали башню. Удивительно! Оказывается, если предложить девушкам как-нибудь сходить на свидание, а не двойной суицид, то они не убегают в ужасе, а даже соглашаются что-то для тебя сделать, в данном случае оставить тебя одного на крыше. Вот где точно странные существа! С Лэндмарка открывается вид на Йокогамский залив и подвесной ажурный мост, ах, сколько попыток самоубийства было совершенно на этом мосту! Какие прекрасные воспоминания! Мужчина ещё полчаса наблюдал за закатом, который так напоминает огненно-рыжие волосы одного знакомого миньона! Развлекательную программу завершал парк Ямасито-коен — городской парк, над которым без устали трудятся садовники. Обычно он многолюден, но не в полдвенадцатого ночи. Аккуратные дорожки привели Дазая к фонтану. Вокруг бортика растут белые ромашки, а в центре, облитая водой из бьющих струй, стоит статуя серьёзной женщины с кувшином на плече и поддерживает его руками. Лицо Осаму тронула улыбка-оскал. На бортике, вытянув изящные ноги, попивая дорогое вино из бутылки, сидит Накахара Чуя, задумчиво смотря в небо. Излюбленная шляпа лежит рядом с правой рукой в тонкой кожаной перчатке. О-о-о-о, шляпы малыша Чуи это больная тема Осаму Дазая. Люди, которые видели Накахару вживую, все как один восхищаются его напарником: силой, умом, внешним видом, белоснежной кожей, голубыми как летнее небо глазами, продуманным стилем одежды, особенно шляпами! Этими дурацкими шляпами! Слепые идиоты! Это все потому что они не видели Чуи без неё. Без этого аксессуара открывался красивый, высокий лоб, корни волос более темного цвета чем на кончиках, очаровательные ушки, хрящики, которые периодически так и хочется укусить, вызывая неровный вдох. Чуя без этого убожества на голове — замечательное завершение для замечательного дня. Сорвав розу с куста, Осаму идёт к мафиози и громко приветствует своего бывшего напарника: — Мир тебе, мой верный миньон! — с выражением лица «до тебя снизошел Бог, так возрадуйся!», Дазай протягивает розу. — И тебе не сдохнуть, мумифицированный, — забирает розу и пускает по воде. — Твои кощунственные речи ранят моё нежное сердце! Мы — Я и госпожа Смерть — обязательно найдём друг друга! И никто нам не помешает! — Ой, да побыстрее бы вы нашли друг друга, достал уже! Вопреки своим словам Накахара никак не реагирует на голову одного наглого придурка, которую тот удобно устроил на худых ногах и даже делится вином. Теперь они уже вдвоём смотрят на небо и выискивают созвездия. Чуя не замечает, как Дазай с ненавистью смотрит на рядом лежащую шляпу, а когда замечает, становится слишком поздно. Дазай, лёгким царским взмахом забинтованной руки смахивает несчастную в воду, после чего та сразу тонет, а над ней символично плавает розочка, запущенная в воду ранее. Чуя даже не полез за ней, знает, что безнадёжно испорчена, лишь с грустью проводит взглядом: «Царство тебе небесное, милая». — Ублюдок, — спокойным голосом, как диагноз, как приговор без права на апелляцию, заключает Чуя. Дазай знает, что мафиози всегда носит с собой свои любимые ножи, и что состояние Чуи, будь тот в стельку пьян или трезв как стёклышко, никак не влияет на его умение владеть холодным оружием. Это искусство доведено до совершенства. Видимо, не у одного него сегодня лирическое настроение, так как рыжий не собирается его убивать. Посидев так ещё немного, Накахара резко встаёт, сбрасывая светлую голову Дазаюшки. Быстро оставив на острой скуле смазанный поцелуй, он идёт в сторону выхода из парка. — Завтра пришлёшь новую, и чтобы лучшей старой была. — Чу-чи ты это серьезно? Поверь мне, — указывает на фонтан. — Это далеко не самое плохое, что я мечтаю сделать с каждой из твоих шляп. Чуя замирает, какое-то время стоит спиной к детективу, а потом оборачивается, натянув на лицо точную копию ухмылки Дазая. У самого Дазая от этой ухмылки проходит целый табун мурашек по позвоночнику от необъяснимого удовольствия. — Ах, значит, ты хочешь, чтобы все увидели это, чтобы все увидели меня таким? — Накахара круговым движение руки обводит свою голову и лицо, не дождавшись ответа, разворачивается и уходит. У Дазая Осаму есть свои причины. Причина, по которой он не любит Чуины шляпы проста: без них он выглядит ещё лучше. Причина, по которой в квартиру Чуи уже следующим утром позвонит курьер с небольшой коробкой, ещё более маленькой запиской с содержанием: «Любимому миньону» и попросит расписаться «здесь, здесь и здесь», тоже очень проста — Дазай не может позволить хоть кому-то увидеть Чую настолько милым. Его Чую.