Бойтесь желаний

Кинув спортивную сумку в багажник отцовской машины, я подошел к тёте и крепко её обнял. Не то чтобы я собирался сильно скучать по ней, но женщина, которая присматривала за мной все эти годы, просто не заслуживала холодного прощания. Пока мой отец мотался на заработках и искал себя, я жил почти обычной, ничем не примечательной жизнью простого школьника. Уроки, видеоигры, мелкая помощь по дому, блинчики на завтрак. Дом-школа-дом. Сайты знакомств, ночные вылазки к понравившимся парням. Хотя тётя, конечно, была уверена, что я смотрю недавно вышедший фильм у кого-то из своих друзей. Надеюсь, и с отцом такая «легенда» тоже прокатит. На самом деле друзей у меня не было. Так, парочка знакомых, с которыми было удобно общаться в школе и обмениваться дисками. Заводить дружбу у меня получалось лучше в «Скайриме», нежели в реальной жизни. Да в реальной и не особо хотелось. Мне вообще мало чего хотелось и требовалось, кроме еды, сна, периодического секса и видеоигр. Да, вот такой вот я убогий человек. Ни цели в жизни, ни планов на будущее. И это меня вполне устраивало, но потом – ты-дыщ! – мой отец вдруг решил вспомнить о том, что он отец. Вообще-то где-то в глубине души я был даже очень взволнован и рад этому. Думаю, каждому нужны родители. Особенно, если в живых остался только один. Но было одно «но». Мой отец решил воссоздать «счастливую семью» по полной программе, поэтому обзавелся невестой (невестой, у которой есть сын моего возраста) и вознамерился перевезти меня от тётки в их теперь общий дом. Поговорив с отцом по телефону и узнав о его грандиозных планах, я полночи не мог заснуть. С одной стороны, восстановление отношений с отцом меня радовало. С другой, вызывало кучу проблем. И фиг с ним, с переездом в новый город – «Все равно у тебя выпускной класс, так что по-любому пришлось бы ехать куда-то поступать», - больше всего меня волновало другое. Жизнь с тётей меня устраивала в основном потому, что та никогда не задавала лишних вопросов и не доставала своей опекой. У меня была своя уютная комнатушка, куда никто никогда не заходил и не интересовался, что я там делаю или почему не выхожу уже несколько часов. Таким образом я мог заниматься всем чем угодно: от просмотра гейской порнухи на широком экране до расчленения трупа. А в новом доме мне придётся делить комнату с «братом». Который, со слов отца, «славный парень, общительный, капитан школьной команды по волейболу, школьный активист». Я уже воочию представлял этого «славного парня» занозой в заднице, которая вечно стремится до всего докопаться. «Как дела? Как настроение? Чего молчишь? Чего грустный?» От подобных мыслей хотелось просто повеситься. Да к тому же мать моего новоиспеченного братца «очень заботливая и внимательная женщина». И я даже не знал, какое определение меня пугало больше. В общем, садясь в отцовский потрепанный «Фольксваген», я чуял, что мои «нетрадиционные предпочтения» создадут множество проблем в моей новой жизни. *** Разговоры в дороге клеились плохо, хотя мы с отцом оба честно старались. К сожалению, первый час ограничился его «добродушным встрёпыванием» моей шевелюры со словами: «Не мешало бы постричь эти вороньи патлы», - и моим недовольным взглядом. После этого он сделал неуверенную попытку предложить «как-нибудь порыбачить, и Димку с собой возьмем, а?» - на что я буркнул вялое «Можно». Как будто я когда-то рыбачил! Да я не знаю, с какого конца нужно удочку брать. И братец-спортсмен-комсомол наверняка надо мной оборжётся. Если честно, я вообще почему-то представлял, что он будет беспрестанно и тупо надо мной прикалываться. Наверное потому, что он капитан команды по волейболу, а я – гей-задрот. И это, конечно, энтузиазма тоже не прибавляло. Под конец нашей поездки я посчитал своим долгом поинтересоваться, на какой день запланирована свадьба. - В конце лета. Как раз успеем перед вашим с Димкой отъездом. Каким отъездом, я решил не уточнять. Должно быть, мой братец уже выбрал себе вуз в другом городе, и это было прекрасно, потому что означало, что совместное проживание в одной комнате мне придется терпеть всего каких-то шесть месяцев. Но почему отец был так уверен, что и я куда-то уеду? Может, я сразу работать пойду? *** Если честно, я пребывал в ступоре. И причиной этому в основном была не новая обстановка и даже не "трогательные" чмоки моего отца с незнакомой женщиной, а мой новоиспеченный брат. За шесть часов, проведенных в машине, я успел так ярко нарисовать себе образ какого-то безмозглого качка-волейболиста, звезды школы и при этом, конечно же, ярого гомофоба, что встреча с Димой заставила меня пару секунд тупо смотреть в лицо парню, открывшему нам дверь. Мне никогда не везло, и я, в общем-то, с этим уже смирился, поэтому желание ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это, просто раздирало изнутри. Ведь на пороге стоял почти что парень моей мечты. "Почти" потому, что мне никогда не нравились блондины. До этого. Грёбаного. Дня. - Здравствуйте, дядь Костя, - так парень-мечта поздоровался с моим отцом, после чего глянул за его плечо. На меня. И улыбнулся: - Заходите. Потом были эти отцовские чмоки с его невестой, а мне протянули длинную узкую ладонь и официально представились: - Дима. - Игорь, - нервно буркнул я после того, как откашлялся. - А я тётя Алина, - представилась папина невеста, и я мысленно порадовался тому, что никто не настаивает на том, чтобы я называл чужую женщину мамой. - Ужин на столе, проходите, пожалуйста. Вот как-то так и началась моя жизнь в новом доме. Не все так страшно, как мне казалось. Первоначальное очарование братцем быстро спало, и я вздохнул спокойнее. Чуть-чуть. Совсем немного. Конечно, я старался не пялиться на его обнаженный торс, который он частенько демонстрировал за завтраком, выходя из душа, и не дрочил по ночам, глядя, как он спит на соседней кровати напротив. Нет-нет. Я дрочил исключительно в душе, тщетно пытаясь не думать о нём, а потом ещё минут тридцать стоял под водой в надежде справиться с чувством вины. Конечно, мы не были настоящими братьями, но все мои "развлечения" почему-то всё равно казались мне преступлением. По крайней мере, мне хватало навыков не палиться при нём или "родителях". Иногда мне начинало казаться, что встреча с Димой все же была не удачей, как я решил поначалу, а катастрофой. Возможно, было бы гораздо лучше, окажись он тем качком-гомофобом, которого я себе навыдумывал. Школьные будни проходили так же серо, как и в городе моей тётки. К счастью, меня поместили в обычный спокойный класс, где ко мне никто не лез в душу и не заботился о том, чтобы завести со мной дружбу. Я был доволен. Правда вперемешку с этим, к собственному удивлению, испытывал попеременное разочарование и облегчение от того, что Дима учится в другом классе. Мы частенько возвращались вместе домой, и я понял, что частично мои предположения были верны. Братец очень любил поболтать и рассказывал мне обо всём, что у него происходило за день в классе и на тренировке. Но я не возражал. Потому что в это время сам мог отмалчиваться, к тому же надеялся, что увлечённый своим рассказом Дима не заметит моих тоскливых взглядов, обращённых к нему. А дома мы вместе играли на его "Икс-боксе" (да-а-а, мой братец тоже оказался любителем видеоигр, - здорово, правда? - и я мысленно смеялся над собой, потому что мне казалось, что такими темпами я скоро создам его фан-клуб). Я часто проигрывал, нисколько не оправдывая своего увесистого задротского опыта. А все почему? Потому, что пока мы сидели плечом к плечу, меня отвлекало малейшее соприкосновение. Игра всегда была на втором плане, в первую очередь я старался уловить исходящее от Димы тепло, его запах. Как наваждение. Мне казалось, я превращаюсь в чёртового наркомана! А потом начались "эти" мысли. Ну, точнее они проскальзывали и до этого, но если раньше мне успешно удавалось затолкнуть их в самый тёмный уголок сознания (хорошо, не самый тёмный, но хотя бы сумеречный), то теперь картинки навязчивых фантазий не отпускали меня практически никогда. - Не спи, - братец смеялся и давал мне затрещину, выводя из очередного "транса". Я стискивал в руках геймпад, осознавая, что в очередной раз проиграл. А потом, когда мы снова во что-то играли, сидя перед телевизором плечом к плечу, я вдруг представил, что забираю у Димы геймпад и, медленно целуя, заваливаю его на пол. - Снова продул, неудачник, - боже... я еле нашел силы оторвать взгляд от его губ, на которых играла довольная улыбка. С этим надо было что-то делать, и уже к вечеру я нашёл то, что искал. В общем Максим не был верхом моих фантазий, зато его родители снимали для него отдельную однокомнатную квартиру, в которую он мог пускать кого угодно и когда угодно. И в тот вечер он впустил в неё (и не только в неё) меня. Домой я возвращался поздно и в ещё более дурацком настроении, чем до этого. Кроме двух не особо-то сильных разрядок, эта вылазка мне совершенно ничего не дала. После "знакомства" с Максом мысли о Диме только сильнее укоренились в моей голове, а в сознании бесперебойно сменялись жаркие сцены, главным героем которых был он. Вот Дима после душа, и я стараюсь не смотреть на него, потому что и так уже выучил каждую его родинку. И все равно пялюсь, делая вид, что хочу во что бы то ни стало доесть свой завтрак, хотя на деле сильно опаздываю, и на это объективно нет времени. А вот утро, когда опаздывал Дима. Уже одетый в форму старшей школы, набегу доедает бутерброд. Светлые волосы растрепаны со сна, рубашка чуть помятая, тонкий галстук завязывался впопыхах, поэтому узел кривой. Сидя в тот день на уроках, я представлял, как связываю этим галстуком его запястья. А вот картинка, где мы сидим перед теликом и играем. Ставшая навязчивой фантазия, моя самая любимая и, увы, недостижимая: как я целую его и валю на пол. Скольжу руками под его футболкой по крепким напряженным мышцам, расстегиваю на нем ремень, рывками стаскиваю джинсы... И мы трахаемся, пока не слышим из прихожей голоса вернувшихся родителей. Если честно, возвращаясь от Максима, очень сильно хотелось набухаться, но я решил, что моё ночное возвращение и так будет стрессом для папки и Алины. Да и к тому же в такое время всё равно никто не продал бы мне алкоголь. Конечно же дома меня ждал строгий выговор, но, слава богу, никто не спросил, куда и зачем я так поздно отлучался. Кстати, выговор в основном делала только тётя Алина. Папа же выглядел довольным как слон и едва умудрялся задавливать улыбку. Наверное, подумал, что его сынуля был с девушкой. Хорошо, что он не знал, как сильно ошибается. Я обещал "родителям" впредь больше не нарушать "установленных в нашем доме правил и не возвращаться так поздно". (Окей, потрахаться я могу и в учебное время). Но само наличие этих дурацких новых правил неимоверно злило. Вскоре одно из них чуть не заставило меня поседеть. - Мама не разрешает есть в комнате, - дружелюбно напомнил мне Дима, глядя на меня со своей кровати. Я закатил глаза, продолжая жевать свою гречку. - Правила для всех одни, - он продолжал смотреть на меня, криво улыбаясь и невольно привлекая к своим губам мое внимание. Я скользнул взглядом ниже, по его расслабленной на кровати фигуре, наготу которой прикрывали только домашние шорты, и сглотнул. Твою мать. И вот надо же ему быть таким офигенным. И как такому не уступить? - Окей-окей, - я взял с коленей свой ноут и положил его рядом на кровать. Подобрал тарелку с гречкой и курицей и отправился есть на кухню. Некоторое время спустя из комнаты послышался Димин голос: - Игорь, у тебя ноут включен, можно я кой-чего погуглю? - Да, бери, - крикнул я в ответ и лишь минуту спустя сообразил, какие вкладки открыты в моем браузере. Похолодев, я со всех ног ринулся в комнату, хотя понимал, что скорее всего уже поздно. Естественно я застал Диму с моим ноутом в руках, квадратными глазами и отвисшей до пола челюстью. Вся жизнь пронеслась перед моими глазами. Что теперь будет? Что он скажет? Скажет ли родителям? Что делать? Дима быстро закрыл ноут и положил его обратно на мою кровать. Я не изобрел ничего лучше, чем выйти из комнаты. Из дома. Сбежать. Вернулся после ужина, когда все уже укладывались спать. Вообще я бы предпочел вернуться позже, ночью, чтобы ни с кем не видеться, но это означало бы очередное пренебрежение "правилами" и скорее всего новую головомойку. А меньше всего мне сейчас нужны были разговоры. Особенно я боялся того, что Дима мог рассказать обо мне родителям. К моему облегчению, никто не стал вызывать меня "на ковер". Отделавшись кратким "гулял с друзьями, есть не хочу", я отправился в ванную, надеясь, что к тому времени, как я зайду в комнату, Дима будет уже спать. Но Дима не спал. При свете одной лишь настольной лампы он что-то быстро печатал на своем ноуте. Когда я вошел в комнату, он удостоил меня беглым взглядом, после чего тут же вернулся к созерцанию экрана. Я быстро стянул с себя джинсы и лёг в постель. Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент Дима вздохнул и спросил таким тоном, словно хотел узнать, какая завтра будет погода: - Ну и какие парни тебе нравятся? Я в недоумении взглянул на него и смущённо буркнул: - Разные, - что в общем-то было ложью. Мне нравился вполне определённый тип парней. Чуть ниже меня, спортивные или хотя бы не слишком худощавые, с яркими светлыми глазами. Правда, в основном русые, реже тёмные или рыжие. Блондины до этого мне не нравились никогда, поскольку казались несколько заносчивыми и самовлюбленными. Но это было до Димы. - А я нравлюсь? Вопрос застал меня врасплох. Я посмотрел на серьёзное лицо Димы и сглотнул. В голове зашумело. - Ты же мой брат, - еле выдавил я. Дима рассмеялся. - На братьев, значит, не заглядываешься? Заглядываюсь, блин! Еще как заглядываюсь! Мать твою... - Не беспокойся, не изнасилую, - отрезал я, отворачиваясь к стенке. - Игорь, - тихо позвал Димка. - Эй... Я хотел сказать, ну... Ты такой, какой есть. И я никому не скажу. - И родителям? - зачем-то уточнил я, не веря своему счастью. - Им тоже. Я... короче я нормально к тебе отношусь, ничего не изменилось, если что. Мои округленные глаза слепо буравили взглядом стену. Лучшего исхода сегодняшнего дня я и представить не мог. Меня затапливала благодарность и безудержная радость, хотелось что-то сказать, но я не мог придумать что, поэтому просто промолчал, а через некоторое время вырубился. Всё было как раньше, словно и не было того эпизода с моим ноутом. Дима вел себя словно ни в чём не бывало, не поднимая щекотливых тем, и меня это вполне устраивало. Как и раньше, мы порой вместе возвращались из школы и играли дома в приставку. И вместе с тем моя увлеченность братом росла день ото дня. Я сделал ещё несколько попыток сойтись с местными парнями, но в итоге не испытывал ничего, кроме разочарования. Всё было не то. Постепенно я осознавал, что хочу - во всех смыслах этого слова - только одного человека. Наверное, самого недоступного для меня в целом мире. Ну в самом деле. Брат-натурал, у которого есть девушка - худшего сочетания качеств я и придумать не мог. Но, по крайней мере, я мог наслаждаться одним лишь его присутствием и нашей совместной жизнью. Моя кинканутая натура тащилась от одного Диминого запаха, после чего я мог спокойно себе фантазировать в душе. Но однажды... Я перелистывал потрепанный учебник физики, пытаясь понять, как решается заданная нам на дом задача, пока Димка в спешке носился по комнате в попытках прибраться. - Чего ты возишься? - заворчал я, когда дело дошло до нашего общего письменного стола. - Лизка, что ли, придёт? Лиза была той самой девушкой моего брата. Милая, с рыжеватыми волосами и плавной фигурой. Они хорошо смотрелись вместе и отлично ладили. Лиза мне определённо нравилась. С ней было интересно и весело. Если бы девушки интересовали меня в плане секса, я встречался бы с кем-то вроде неё. Только обычно о её приходах Дима на всякий случай сообщал мне заранее. Ну, сами понимаете. - Не Лиза, а Влад, - возразил Дима мне в ответ. Я пару раз моргнул, глядя в учебник. Какой ещё Влад? Я слышал о нём впервые. - Это мой друг, вы ещё с ним не знакомы, - пояснил догадливый братец. - У родителей Влада был отпуск, и они всей семьёй уезжали в Швейцарию. Я удержался от того, чтобы присвистнуть, и лишь удивлённо поднял брови. Ну что ж, посмотрим, что там за Влад. С первого же взгляда на него мне сразу что-то не понравилось. Только я, хоть убей, не мог понять что. Но могу сказать, что и я Владу тоже чем-то не приглянулся. Пока он и Дима сидели на кухне, разговаривая о чём-то своем, я напряжённо вслушивался, с силой стискивая этот долбанный учебник физики. И с чего такая реакция? Помучившись ещё минут десять, я, в конце концов, решил, что пора с этим завязывать. Кинул книжку на свою кровать и прошёл на кухню, нагло подсев за стол к Диме и его дружку. Ну а что? Брат я или кто? С моим приходом в кухне повисла неловкая тишина. Интересно-интересно. - Надо же, - протянул Влад, как-то странно глядя на меня, - бывает же такое. Живёшь-живёшь, а потом наступает день, когда абсолютно чужой человек вдруг становится частью твоей семьи. - Ага, - ответил я, глядя Владу в глаза и чуть прищуриваясь. - Поразительно. Никогда не ожидал от судьбы таких приятных подарков. Дима смотрел то на меня, то на Влада, не понимая, о чём мы, но улавливая между нами взаимную неприязнь. - Эм. Тут Влад вино принёс, - братец явно пытался разрядить обстановку. - Из Швейцарии. Будешь с нами? Только сейчас я заметил на столе открытую бутылку и разлитое по кружкам вино. Дима, Дима, такой хороший мальчик, который всегда думает о наших домашних правилах, и тут на тебе! - Наливай, - ответил я. Влад много трепался о поездке, заставил Диму притащить на кухню ноут, чтобы показать фотографии, а я молчал и все пытался понять, чем же меня задевает этот с виду обычный парень. Неожиданно у Димы заурчало в животе. - Сорри, - пожал плечами брат. - Не успел пообедать. Надо бы чего-нибудь перехватить, кто будет бутерброды? - С вином обычно хорошо сыр идёт, - тонко заметил Влад. Я мысленно закатил глаза. Тоже мне, ценитель хренов! - И сыр порежем, - кивнул Дима, доставая продукты из холодильника. - Все для вас, Владислав, в честь вашего приезда! - в этот момент мне хотелось только хищно и зло оскалиться. А Дима продолжал: - Сейчас, погодите, у мамы тут где-то даже специальный сырный нож был... - Он принялся копаться в ящиках, - Да где же он? - И, в конце концов, наклонился к нижним полкам. Пользуясь предоставленной возможностью, я поднёс к губам кружку с вином, любуясь прекрасной задницей своего брата. И чуть не поперхнулся, переведя взгляд на Влада. Меня прошиб холодный пот от того, что я не понял этого раньше. Своим голодным взглядом Влад сверлил пятую точку моего брата! Точно так же, как я делал это сам! С тех пор Влад не раз бывал у нас дома, и каждый раз я замечал, как он смотрит на Диму, как старается лишний раз к нему прикоснуться. Это взвинчивало мне нервы. Казалось бы, это ревность и ничего более, но я так не думал. Что-то во Владе мне определенно не нравилось. Что-то настораживало. Когда Дима бывал в компании Влада (что, с приездом последнего, стало случаться очень часто), я старался ни на секунду не упускать его из виду и в итоге стал ходить за братом чуть ли не всюду. Познакомился с кучей его друзей, волейбольной командой, группой поддержки... Мне казалось, я начинаю превращаться в чёртового параноика, и я серьёзно задумывался, уж не наведаться ли мне к психологу. И вот как-то собрались мы в клуб. Надо сказать, что за время общения с Димой я довольно продвинулся в искусстве вылезания из своей раковины и теперь чувствовал себя среди всей этой клубной шумихи вполне сносно. Единственное, что в тот день меня раздражало, это присутствие Влада. Мудак праздновал день рождения. Пользуясь своим совершеннолетием и, видимо, бездонным кошельком отца, он заказал на всех море самой разнообразной выпивки. Я сидел в углу диванчика и мрачно потягивал мартини. В клубе было очень много знакомых, успевших изрядно набраться, ко мне постоянно кто-то подходил поговорить по душам, девушки упрямо тянули на танцпол. В какой-то момент я понял, что потерял Диму из виду. Влада тоже нигде не было видно. Почуяв неладное, я решил на всякий случай поискать их взглядом в толпе, но тщетно. Порасспрашивав знакомых, я узнал, что Дима и Влад направились в Комнаты. Так здесь называли вип-залы, которые располагались на балконах второго этажа над танцполом. В основном там любили уединяться парочки. Этого еще не хватало! Меня не покидало чувство тревоги, которое я пытался задавить. В конце концов, кто я такой, чтобы решать за Диму? Он-то против Влада ничего не имел. Может быть, он ему даже нравился? Все мои сомнения внезапно разрешил звонок Лизы. Я поспешил слинять в туалет, подальше от грохочущей музыки. - Игорь, - через динамик телефона лился слегка взволнованный Лизин голос, - ты не знаешь, как там Димка? Вроде договаривались, что он вечером ко мне зайдёт. Уже полчаса назад должен был придти, звоню, а он не берёт трубку. Я бросил встревоженный взгляд в зеркало. Выходит, Дима собирался свалить с дня рождения Влада пораньше, и уже должен был это сделать? Под кожей противно закололи плохие предчувствия. - Я найду его, Лиз, не волнуйся, - сказал я и нажал кнопку отбоя. Поднявшись на второй этаж, я без зазрения совести начал заглядывать в каждый из вип-залов. Здесь - кальянщики, в другом - громкая и шумная компашка, в следующем - обжимающаяся парочка... От комнаты к комнате, чем дальше от лестницы и чем меньше слышна музыка и шум танцпола, тем более бесстыжими становились поцелуи и ласки. Внутренне я был к этому готов, но всё равно поражённо замер, обнаружив в последней комнате Диму и Влада. В приглушенном оранжевом свете я видел, как Влад прижимает Диму за плечи к спинке дивана и целует его в губы. Я замер на пороге, не веря своим глазам. Ну, то есть в намерениях Влада я никогда не сомневался, но чтобы Дима вот так согласился... Я вовремя заметил, что что-то не так. Дима упирался руками в грудь Влада в явной попытке оттолкнуть, но ему словно бы не хватало для этого сил. Разбираться, в чем именно дело, было некогда. Я со всей дури хлопнул дверью и, в два шага преодолевая разделяющее нас пространство, за шкирку оттащил от Димы ошалевшего Влада. - Ты охренел, блядь? - рыкнул он, неизящно плюхнувшись на пол, но всё мое внимание было приковано к Диме. - Ты в порядке? - выкрикнул я, взяв в руки лицо брата. Он был каким-то вялым, мелко дрожал и чуть кривился, словно от боли. Я не понимал, в чём причина. Неужели настолько шокирован действиями Влада? Или просто сильно пьян? Я щёлкнул кнопку настенного светильника. В тишине вип-зала глухим гулом отдавались ритмы музыки снизу. Несколько мгновений я напряжённо всматривался в лицо Димы, пытаясь понять, что же не так, и, наконец, увидел. Покрасневшие нижние веки - виднеющиеся полоски слизистой стали почти алыми. Не может быть... Я осторожно отпустил Диму и резко повернулся к Владу. - Ты что, давал ему "эликсир"?! Не знаю, что конкретно было написано на моём лице, но Влад как-то враз подрастерял всю свою уверенность и теперь лишь испуганно смотрел на меня, часто моргая. - Я... всего лишь хотел его немного подтолкнуть... - пролепетал он. Немного подтолкнуть?! Меня затапливала раскаленная ярость, и ноги сами шагнули к распластавшемуся на полу ублюдку. - Я убью тебя, - этот спокойный холодный голос словно принадлежал не мне. В следующий момент я словно со стороны наблюдал, как мои руки хватают Влада за грудки и как я с силой прикладываю его к стенке. - Ты в курсе, придурок, что он может из-за тебя умереть?! Влад в ужасе смотрел на меня широко раскрытыми глазами и хватал ртом воздух словно рыба. Похоже, у этого педриллы даже не хватило ума как следует изучить информацию по афродизиаку, который он посмел подсунуть Диме. "Эликсир" - "домашнее" название, данное недавно появившемуся синтетическому афродизиаку, который довольно быстро распространился в среде геев, благодаря своим особым свойствам. Этот препарат способен не только стимулировать общее сексуальное возбуждение, но и гарантировать то, что принявший его кончит именно от анального проникновения. Многие купились на "эликсир", считая такой оргазм более романтичным или желая испытать новые ощущения. К сожалению, на деле всё оказалось не так радужно. Препарат не вызывал зависимость, но мог обойтись слишком дорого. И речь вовсе не о деньгах. После нескольких случаев летального исхода "эликсир" быстро попал в число запрещенных веществ и утратил свою популярность. У меня были знакомые геи, которые до недавнего времени баловались этим афродизиаком, поэтому я хорошо знал, по каким внешним признакам можно опознать принявшего "эликсир". - Я... я не знал... Я просто... - залепетал Влад. Мой хук справа не дал ему договорить. - Вали отсюда, пока я не пришил тебя, - мне пришлось приложить волевое усилие, чтобы отпустить Влада живым и невредимым, и тот поспешил к двери, не бросив на Диму ни единого взгляда. Урод. Я подошёл к брату, понятия не имея, что предпринять. Он смотрел на меня, и испуг в его взгляде застилала пелена искусственного желания. Мне тоже было страшно. Никто не знал, какая именно порция "эликсира" могла оказаться смертельной. Многие остались живы и после нескольких приёмов. Кто-то умирал после первого раза. - Я умру? - дрогнувшим голосом спросил Дима. Влад успел расстегнуть на нём рубашку, и в тусклом свете я видел его крепкую грудь, которая быстро опускалась и поднималась от частого дыхания. Тело Димы раз за разом прошивала дрожь, а на лице горел румянец искусственного возбуждения. Если честно, в тот момент я подумал, что ещё никогда Дима не выглядел настолько сексуально. Я помотал головой, отгоняя непрошенные мысли. Сейчас совсем не время восторженно залипать на своего братца. - Нет, ты не умрёшь, - твёрдо произнёс я. - Я позабочусь об этом. Доверься мне. Я выключил светильник и опустился на пол на колени перед Димой, молясь всем богам, чтобы он понял меня правильно и не убил потом. Чтобы эффект афродизиака скорее закончился, Диме необходимо было кончить. Конечно, даже в этом случае всё могло закончиться печально, но всё же, чем меньше времени брат будет находиться под воздействием "эликсира", тем больше у него шансов выжить. - Игорь... - встрепенулся Дима, когда я начал расстёгивать на нём джинсы. Он попытался убрать мои руки, но был слишком ослаблен действием "эликсира". Я беспрепятственно расстегнул его ширинку и достал из трусов его крепкий стоявший член. Чёрт. Я, конечно, мечтал об этом... но не при таких же обстоятельствах! - Что ты делаешь? - кажется, Дима понял, что на сопротивление сил у него всё равно не хватит, и пытался "образумить" меня словами. - Прости, так нужно, - я торопливо облизал пересохшие губы и обхватил ртом тугую головку. Дима громко застонал и непроизвольно дёрнул бедрами. В моих штанах стало невыносимо тесно. Я выпустил член изо рта и облизал его по всей длине, наслаждаясь Димиными стонами. Потом я снова взял его в рот до самого основания, утыкаясь носом в колючие волосы на лобке, провел ладонями по бедрам Димы, от коленей вверх, забираясь пальцами под тонкую футболку и очерчивая напряженные мышцы пресса. Коленями я чувствовал, как ритм клубной музыки вибрацией расходится по полу. Моё сердце билось с ней почти в такт. Я обхватывал губами пульсирующий член Димы и пьянел от его близости, запаха, стонов, уже не пытаясь скрыть собственных. Я держал Диму за бедра, пресекая непроизвольные толчки, а он стискивал в руках мои запястья. Мой член ныл в плену брюк, но я даже и не думал о том, чтобы уделить ему хоть какое-то внимание, полностью сосредоточившись лишь на одной конкретной цели. Благодаря "эликсиру" Дима кончил быстро. Я проглотил сперму и поднял взгляд на брата. Он тяжело дышал, откинувшись на спинку дивана. Его пальцы всё еще крепко стискивали мои запястья, где просто адски бешено бился пульс. Я поспешил убрать свои руки. - Тебе лучше? - Н...Не знаю, - тихо ответил Дима, не глядя на меня. Моё возбуждение быстро спадало. Если бы Дима принял какую-то другую дрянь, мы могли бы съездить в больницу, обратиться в скорую. Но я знал, что в случае с "эликсиром" всё бесполезно. Организм либо справится, либо нет. Я поднялся с пола, снова включил свет и наклонился к Диминому лицу, чтобы осмотреть его веки. - Всё прошло, - с облегчением произнес я и помрачнел, заметив, как Дима напрягся от нашей близости. - Твои веки больше не красные, - как можно спокойнее ответил я, отстраняясь и отворачиваясь. За моей спиной Дима зашуршал одеждой, приводя себя в порядок. - Это значит, что афродизиак выдохся, и ты не умрёшь. Я невольно провёл пальцем по уголкам губ. На языке и в горле все ещё чувствовался вкус спермы. Что теперь? Я чувствовал себя виноватым, хотя причины для этого не было. Больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы наши отношения снова стали такими же, как и раньше. Чтобы можно было без стеснения общаться, есть за одним столом, играть перед теликом, ходить в школу... Если всё это исчезнет... Долбанный Влад. После сегодняшнего ничего... ничего не будет как раньше! Дима не сможет относиться ко мне как прежде, тут и к гадалке не ходи. - Принесу тебе воды, - глухо выдавил я, направляясь к двери. - Не нужно, - я слышал, как Дима поднялся с дивана и пошёл за мной. Слышать его негромкий изменившийся голос было больно. - Лучше поехали домой. У входа в клуб мы, не перемолвившись и словом, сели в одно из ожидавших такси и назвали водителю свой адрес. В машине стояла гнетущая тишина. - Чего такие грустные? - попробовал пошутить водитель. - Небось, девчонок подцепить не удалось? Идиот. Когда никто не ответил, он посмотрел на нас в зеркало заднего вида, но, наткнувшись на мой убито-мрачный взгляд, оставил попытки завести разговор и уставился на дорогу. Прекрасно. Я искоса глянул на Диму, который смотрел в окно, и пожалел, что не сел на переднее сидение. Не лучше ли было держать дистанцию? Какого хрена я вообще липну к нему? Сел вплотную, не оставляя никакого личного пространства. - Дим, - я сглотнул, чувствуя, что должен что-то сказать. - Прости. Я просто боялся за тебя, это был единственный способ... - Я знаю, - перебил Дима. - Всё нормально. Я снова замолчал, погрузившись в раздумья. - Ты переживаешь из-за Влада? - Из-за того, что друг оказался мудаком? - Немного. Ну да, близкий друг - мудак, который обманом хотел тебя трахнуть, брат - гей, вот жизнь-то! Если Дима узнает, что и я недалеко от Влада ушёл, что он почувствует? Что он чувствует после того, что я сделал в клубе? - Насчёт того, что было... - снова начал я. - Как там мой папа говорил... Разъедемся поступать в разные города и больше не будем видеться. В общем, всё забудется, - это я так пытался поддержать в Диме надежду на прежнюю нормальную жизнь. И действительно верил, что мне это удастся. Но неожиданно Дима повернулся ко мне. Я не сумел прочитать, что было написано в его взгляде, да и в машине было темно. Он вдруг схватил мою руку и прижал к своему паху. Я ошарашенно моргал, ощущая рукой его приличный такой стояк. Когда я вопросительно посмотрел на Диму, он отвёл взгляд. Я уже подумал, что за сегодняшний вечер мне хватило сюрпризов, а потом Дима скользнул рукой вверх по моему бедру и стал массировать мой член через брюки. Я решил послать к чертям все вопросы и домыслы, в результате чего мы всю оставшуюся дорогу ласкали друг друга через одежду. Слава богу, родители сегодня ушли праздновать чей-то юбилей, иначе им пришлось бы застать очень интересную картину: мы с Димой целуемся в прихожей, у обоих стояки, куртки валяются на полу... - Останови меня, если что, - тихо говорю я, еле отрываясь от губ Димы. - Я не стеклянный, - отвечает он, и этот полушёпот заводит меня, как ничто другое раньше. И вот в этот самый момент мы слышим за дверью звук открывшихся дверей лифта и голоса родителей. Пару секунд мы с Димой смотрим друг на друга квадратными глазами, а потом как по команде пулей летим в комнату. - Давай типа спим, - быстро бросаю я. Не включая свет, мы раздеваемся и ныряем по своим койкам. - Что-то тихо так, - голос тёти Алины приглушается нашей закрытой дверью. - Спать уже легли, что ли? А свет не выключили и куртки валяются... - Небось налакались на этом дне рождении-то, - шутливо ворчит папа и несерьёзно обещает: - Утром устрою им. Что-то мне подсказывает, что на юбилее наши родители "налакались" не меньше предполагаемого нашего. Но пусть лучше думают, что мы набухались. Не дай бог им когда-нибудь узнать о том, какое у "сыновей" случилось приключеньице. - Точно спят, - как и ожидалось, родители таки засунули свои головы в нашу комнату. Мы с Димой сыграли мирно спящих просто "на ура", и удовлетворенные родители, наконец, ушли на кухню. Мне хотелось что-то сказать Диме, но я понятия не имел что. Больше всего на свете мне хотелось сейчас снова целовать и зажимать его, ловить его дыхание, чувствовать запах. - Дим... Дима... - шёпотом позвал я. - Ты спишь? Ответом мне была тишина. Но неужели он мог так быстро заснуть? Я поднялся с постели и подошёл к Диме. Он не спал. Я видел, как подрагивали его ресницы, и для спящего он дышал слишком часто. Я вернулся к себе в постель и отвернулся к стене. Хорошо. Если он хочет, будем играть в "ничего не было". Хотя чего я ждал? Глупо. *** Следующие несколько дней были самыми неловкими в моей жизни. Мы с Димой старались лишний раз не то что не оставаться в одной комнате, а даже намеренно не смотрели друг на друга. Это раздражало. Я не понимал, что творится у него в голове. Ведь в тот вечер он сам полез ко мне, а теперь ведёт себя, словно я ему отвратителен. Или просто братец был пьян, а как только протрезвел, всё хорошенько обдумал? Я устал гадать, но начинать разъяснительный разговор не хотелось до чёртиков. Тем не менее я чувствовал себя обязанным что-то сделать, и как-то после обеда, когда мы один за другим вернулись из школы, я подошёл к нему и бойко предложил: - Может, в приставку, м? Я готов был поспорить, что Дима в тот момент онемел, и впервые за все эти дни это меня не разозлило, а позабавило. Он только кивнул и, поспешно запивая булку молоком прямо из пакета (в этом доме вообще кто-то соблюдает эти так называемые "правила"? Ну, кроме меня?), направился следом за мной в комнату. Начало было положено. Под мелодичное щелканье джойстиков я чувствовал, что всё медленно, но верно возвращается на круги своя. Словно бы ничего и не было. И это меня полностью устраивало. Мы снова вместе ходили в школу и вместе возвращались, разговаривали, смотрели друг на друга. Совсем обычные братья. Только... меня сильнее прежнего переклинивало, когда я краем уха слышал доносящееся из прихожей: "Я к Лизе, мам, буду поздно" или "Потом поем, идём гулять с Лизой". Имя Лиза неизменно ассоциировалось со странной и неприятной тяжестью под рёбрами. Но каждый раз я заставлял себя успокаиваться и, заткнув уши наушниками, врубал какую-нибудь любимую музыку. *** Майские праздники, похоже, теперь навечно будут ассоциироваться у меня с ним. Мы поехали к кому-то из Диминых друзей на дачу. Милое бунгало на отшибе деревни возле подлеска, за которым пряталась речка. Было довольно тесно, но зато, согласно известной присказке, не обидно. А главное весело. Димина компания меня не напрягала и, к счастью, там не было Влада (хотя, думаю, после случая в клубе их так называемая дружба, закончилась). А еще не было Лизы (Дима сказал, что родители увезли её на праздники к каким-то родственникам). Когда стемнело, поступило предложение пойти на речку купаться. На мой взгляд, довольно опасная затея для бухих, тем более на ночь глядя, но расшумевшуюся компанию было не остановить. Да и меня, честно говоря, это не волновало. Сам я никуда идти не собирался. Вообще-то к тому времени я уже дошел до той кондиции, когда принять горизонтальное положение предпочтительнее, чем продолжать пить, а уж тем более тащиться куда-то в лес. Дом был хоть и одноэтажным, но довольно большим: кроме кухни и прихожей, ещё четыре комнаты, предназначенных для отдыха. И когда остальные шумно отправились в ночь на поиски приключений, я зашел в первую попавшуюся из них. Не утруждая себя раздеванием или включением-выключением света (на улице прямо за окном горел фонарь, поэтому в комнатке было достаточно светло), я плюхнулся на старенькую пружинную кровать. Плюхнулся, надо сказать, неудачно, поскольку алкоголь что-то сделал с моим глазомером, и я с размаху приложился губой к выглядывающей из-за подушки спинки кровати. Уже лёжа зализал ранку, потрогал зубы - не шатаются и ладно - и собрался провалиться в такой желанный сон. Я был уже на полпути к нему, когда пружины кровати, на которой я лежал, вдруг тихонько скрипнули, и я почувствовал, как она прогнулась под каким-то дополнительным весом. Странно - мне казалось, в доме остался я один. Нехотя открыв глаза, я перевернулся на спину и, к своему удивлению, в полумраке увидел Диму. - Ты разве не пошел со всеми? - сонно ворочая языком, спросил я. - Не захотел, - пожал плечом Дима. Я ждал, что он скажет что-то ещё, но Дима молчал и только смотрел вниз, словно упорно рассматривая узор на покрывале. Честно говоря в том состоянии меньше всего мне хотелось о чем-то говорить, поэтому я решил забить на всякую инициативу и просто закрыл глаза, вновь дожидаясь сна и надеясь, что Дима найдёт себе занятие и без моей компании. - Ты поранился? - вдруг спросил он, и я на автомате лизнул свежую ранку на губе. Она была горячей и чуть саднила, но кровяной привкус мне почему-то даже нравился. - Ерунда, - выдохнул я, чувствуя, что ждать осталось недолго: еще немного - и окончательно провалюсь в сон. - А мне дашь посмотреть? - М? - я нахмурился, не понимая вопроса, и вдруг пружины снова скрипнули, а я почувствовал на лице чужое дыхание. Я резко открыл веки, тут же встречаясь взглядом с Димой. Его губы едва-едва касались моих, и дыхание все еще опаляло мою кожу. Я сглотнул, не смея пошевелиться. - Что ты... - удалось мне робко выдохнуть, прежде чем его губы все же накрыли мои. Сначала он просто прижимался ими ко мне, а я как дурак, в одно мгновение наполовину протрезвев, с затаённым дыханием только тупо смотрел на его прикрытые глаза и подрагивающие ресницы. А потом его язык нашел мою ранку и неловко лизнул. Это было офигенно приятно. И одновременно внутри меня словно кто-то нажал на спусковой крючок. Тысячи мурашек тут же забегали по коже, заставив меня отмереть, и я понял, что уже вряд ли оторвусь от этих губ, по крайней мере, в ближайшее время. Я потянулся к Диме, углубляя наш поцелуй, с трепетом ожидая и боясь, что он в любой момент отстранится и просто уйдёт, но вместо этого почувствовал, как его руки скользнули мне под футболку. Его пальцы дрожали и неуверенно скользили по моей коже. Я нашел в себе силы отстраниться и жадно глотнул воздух. - Нам не надо остановится? - хотелось прикусить свой чёртов язык, но вырвалось само. Я просто не мог поверить в происходящее. - Молчи, - нахмурившись, выдохнул Дима и снова потянулся к моим губам. - Если кто-нибудь вернётся? - шёпотом спросил я. - Я запер дверь в комнату. Мы спим. То есть это даже не случайность, а продуманный план? Больше я ни о чем не спрашивал. Единственным моим желанием было держать его в объятиях, прижиматься, целовать и дышать его запахом. Мой взгляд шарил в полумраке, выхватывая малейшие детали: полуприкрытые глаза, нахмуренные брови, закушенная губа, рука намертво вцепившаяся в край кровати. Долбанной скрипучей кровати! Наверное, один этот скрип раздавался до самого чердака. Я очень надеялся, что никто из ушедших не вздумает вернуться пораньше. Хотя скорее всего все были настолько пьяны, что никого не интересовало, кто и с кем заперся в маленькой спальне. После мы лежали бок о бок, прижавшись плечом к плечу на этой тесной кровати и не могли отдышаться. В моей голове шумело, и я отдал бы всё за то, чтобы следующий момент никогда не наступал. Но с каждой секундой сердце билось всё ровнее, и я всё отчётливее понимал, что близок тот разговор, когда нужно будет что-то выяснять, о чём-то договариваться, объяснять... Мне ничего не хотелось. Только лежать вот так и молча прижиматься к его плечу. Но... Я глубоко вдохнул, чтобы собраться с мыслями. Уж лучше заговорить об этом первым. Уже повернув голову к Диме, я чуть не поперхнулся воздухом. Мой "братец" спал как убитый. На его безмятежном лице не наблюдалось ни малейшего признака какой-либо тревоги, а дыхание было глубоким и спокойным. Я усмехнулся и провел рукой по лицу. Значит, у меня еще есть время. Устроившись поудобнее, я закрыл глаза и, слушая его дыхание, провалился в сон. *** Когда я проснулся на следующее утро, Димы уже не было рядом. "Твою мать", - первая связная мысль, которая появилась в моей голове. Я резко сел на смятой нерасправленной постели и обхватил голову руками. Почему-то с вечера всё кажется не таким страшным, как на следующее утро. Вот и я только сейчас начинал осознавать произошедшее. Мы ведь пили. Мы все очень много пили. Твою мать! Мы по пьяни переспали с моим сводным братом. И ладно я, но он... Он ведь не интересовался парнями. Я потёр глаза, чувствуя себя просто по-уродски. Если он никогда больше не заговорит со мной, я пойму его. Пойму, но всё же меньше всего на свете хочу, чтобы такое случилось. Он стал слишком дорог и близок мне, и от мысли, что теперь я могу потерять его, хотелось отгрызть себе пальцы. Я был обязан найти его и немедленно поговорить. Быстро одевшись, я приоткрыл дверь комнатушки и выглянул в небольшой коридор. В доме стояла тишина. Из окон бил утренний солнечный свет, но я продвигался вперед медленно, точно в фильме ужасов. В гостиной, где мы вчера всей компанией бухали и веселились, я наткнулся на кучу тел. Нет, живых, конечно же. Ну, относительно (кое-кто вчера явно перебрал). Но дружное похрапывание и блаженно открытые рты со стекающей слюной немного развеяли моё дурное настроение. Осторожно переступая хитросплетения раскиданных во сне конечностей, я подобрался к двери и вышел на улицу. В лицо мне ударил свежий утренний воздух. Я остановился и закрыл глаза, чтобы вдохнуть его, а когда снова посмотрел перед собой, увидел в саду его. Дима сидел на скамейке под раскидистой яблоней и задумчиво подбрасывал в руке пол-литрушку минералки. Сушняк. Оно и понятно. Я опустил взгляд и пожевал губы, собираясь с мыслями, а потом зашагал к нему. Заметив меня, он перестал подбрасывать бутылку и остановил на мне взгляд. - Привет, - хрипло произнес я. - Привет. Я посмотрел на пузырьки, запертые в бутылке. Кажется, мои мысли наконец-то собрались в кучу, поэтому, пользуясь коротким моментом, я глубоко вдохнул и выпалил: - Слушай, я понимаю, ты вчера был пьян, я тоже, и сейчас ты обо всём жалеешь, но давай договоримся, что это был просто алкоголь и между нами ничего не изменится, согласен? Что бы он ни ответил, я должен был принять это. Я напряжённо наблюдал за изменениями в лице Димы: как он сначала удивлённо поднял брови, потом нахмурился, потом несколько раз быстро моргнул, словно в непонимании, после чего растерянно улыбнулся и со смешком покачал головой. - Я не был пьян, Игорь, - произнес он, глядя мне в глаза. Я кивнул, не сразу осознав смысл услышанных слов. А вот когда до меня дошло... - Что-о-о? - шокировано протянул я, во все глаза уставившись на своего сводного братца. Тот с самым невинным взглядом и милой ухмылочкой только пожал плечами. Я рассеянно смотрел, как ветер шевелит его светлые волосы и туго соображал (ну что делать, после выпитого за вечер шестерёнки в моей голове проворачивались довольно медленно). То есть это не я (как я раньше думал), будучи вдрызг пьяным, уложил в постель своего брата-ангелочка. Это он сам уложил меня, воспользовавшись тем, что я надрался? Офигеть. - Так а что ты там говорил про то, что это был просто алкоголь? - усмехнулся Дима. Но я уже успел наклониться к его губам, успев шепнуть только: - Забудь. *** Естественно, что после такой попойки никто ехать домой не торопился. Мы с Димой успели посидеть в саду, прогуляться до озера (которое вчера нам так и не довелось увидеть) и неторопливым шагом вернуться обратно, и к этому времени лишь несколько из валявшихся в доме тушек успели более-менее превратиться обратно в людей. То и дело раздававшиеся охи-ахи по поводу головной боли и обещания никогда больше так не напиваться звучали так комично, что мы с Димой только и делали, что закусывали губы и щёки, чтобы не рассмеяться. Никакого сочувствия к несчастным пьянчужкам. - Игорь, мне нужно тебе кое-что сказать. Мы сидели на кухне, умудрившись сварганить из того, что лежало в холодильнике, некое подобие салата. Я нахмурился и невольно глянул в открытый дверной проем на наших друзей. Кто-то всё ещё спал, кто-то смотрел телик. Никому не было дела ни до нас, ни до салата (всех слишком мучило похмелье, поэтому на кухню наведывались исключительно за водой). - О чем? Дима повозил вилкой по тарелке, размазывая майонез. - Меня приняли. Поначалу я не понял, о чем речь, пока братец не пояснил более подробно. Как выяснилось, ещё до нашего с отцом прибытия Дима ездил в "культурную столицу" подавать документы сразу в несколько вузов. Накануне нашей вылазки в лесной домик из Питера пришло письмо с поздравлениями и информацией о зачислении. - П-поздравляю, - немного потерянно выдохнул я, осознавая, что до конца лета осталось всего ничего, а значит, Дима очень скоро уедет. Надолго. Мои поздравления, похоже, его совсем не впечатлили. Он дернул уголком губ, пытаясь выдавить улыбку, и вернулся к размазыванию майонеза. - Лиза тоже поступила. В тот же вуз. На мгновение показалось, что в грудь воткнулась иголка, но все прошло достаточно быстро. Удивительно, но я напрочь забыл о том, что у него есть девушка. Теперь ясно, Дим. Чувствуешь передо мной неловкость? Не нужно. С самого начала я ни на что не надеялся. Я знал, что мой брат искренне любит Лизу. Она замечательная девушка, и я действительно считал их прекрасной парой. Ревность, конечно, колола, но предпринимать тут было нечего. - Это же замечательно, - я откинулся на спинку стула. - Тогда рад за вас обоих. Дима поджал губы и посмотрел на меня долгим изучающим взглядом. - Надеюсь, вы там не совсем "окультуритесь", в своем Питере, и будете иногда заезжать в наш Мухосранск. Он наконец-то прекратил размазывать майонез и улыбнулся, а мне тут же стало легче дышать. В помещении будто бы сделалось светлее и теплее. А я начинал постепенно привыкать к тому, что попал. Потому что хотел остаться с Димой в любом качестве: друга, брата, любовника - неважно, лишь бы не исчезнуть из его жизни насовсем. И вместе с этим осознанием внутри разлилось удивительное спокойствие. Словно я заранее знал, что, как бы ни сложилось дальше, всё в любом случае будет хорошо. *** Ближе к вечеру выяснилось, что большая часть компании всё ещё не оправилась от бурного празднования, поэтому было решено задержаться в домике ещё на одну ночь. Идею не поддержали только мы с Димой. За целый день мы успели облазить дом и его окрестности вдоль и поперек, да и после вчерашней ночи нам стало не до компании. Последний автобус до пригородного автовокзала уходил ровно в двадцать три часа. Распрощавшись с друзьями (последние из которых только-только соизволили проснуться), мы отправились на автобусную остановку. Уже почти стемнело и в сумерках было трудно разглядеть дорогу под ногами. Мы то и дело спотыкались о торчавшие корни деревьев, тихо матерились и смеялись. До остановки путь был неблизкий. Дорога от домика привела нас к деревенскому посёлку, за которым и находилось шоссе. Идти стало легко: здесь тропинка шла под горку, к тому же мы больше не запинались о корни. Только постоянно толкались и ржали, из-за чего местные собаки исходили то злобным рычанием, то истерическим лаем. Дневной зной сменился приятной прохладой. Уже совсем стемнело, но в небе, словно далёкий, но мощный фонарь, ярко светила луна. Бросив взгляд вверх, Дима с хитрой улыбкой схватил меня за руку и пафосно-изящно притянул к себе: - Потанцуем? - Идиотина, - с улыбкой фыркнул я, ощущая странно нежное тепло к этому человеку. Он стал напевать какую-то мелодию и попробовал закружить меня в танце, но добился лишь того, что я впечатал его спиной в ближайший забор. Наши губы встретились, и Дима отвечал мне, несмотря на попытки сопротивления. Он не был против, просто хотел перехватить инициативу. Я усмехнулся ему в губы и скользнул руками под футболку. В этот момент метрах в пятидесяти от нас по шоссе медленно проехал старенький, на ладан дышащий автобус. Очевидно, не увидев на остановке потенциальных пассажиров, водитель со спокойной душой проехал мимо. - Твою мать! - синхронно вырвалось у нас с Димой. В листве над нашими головами умиротворяюще играл ночной ветерок.