Double trouble

      Темнота давно вступила в свои права. На тихой улице не было видно ни зги. Лишь единственный работающий фонарь мигал своим глазом-лампой, силясь разогнать ночную мглу. Но война была почти проиграна, хотя на асфальте все еще был тусклый круг света. Темные массивы зданий давили своей громадой и отражали через чур смелый звук шагов. Этому звуку вторило шуршание колесиков по асфальту. Любопытная луна, решив помочь фонарю в его неравной борьбе, выглянула из-за вуали туч и осветила хрупкий силуэт девушки с чемоданом. Она беззаботно шагала вперед и совсем не вписывалась в окружающий пейзаж. Школьная форма делала ее совсем юной, что любой прохожий без ошибки определил бы в девушке старшеклассницу. Но прохожих не было. Да и кому могло не сидеться дома в столь глухую ночь? Хотя… — Эй, школьница! Огонька не найдется? — прокуренный голос из еще более темной, чем сама улица, подворотни разорвал ночную идиллию.       Девушка сбилась с шага буквально на долю секунды и остановилась. Медленно развернулась к источнику звука. Губы ее искривились, когда она увидела, как в ее сторону движется неопознанный субъект самой что ни на есть криминальной наружности. Ноги сами сделали неосознанный шаг назад. — И что же такая милая девушка забыла в таком месте? Да еще и одна? — субъект был буквально в паре шагов и уже тянул загребущие руки в сторону замершей девушки. — Милая девушка не в настроении, так что идите, дяденька, куда шли. И завязывайте с курением — это вредит здоровью, — в тихом голосе не было даже намека на страх. — Какие мы бесстрашные! — притворно восхитился мужик и схватил девушку за тонкое запястье.       Далее произошла вещь выходившая из сценария сюжета. Девушка перекинула наглеца через бедро и от всей души пнула куда-то под ребра. Сплюнула куда-то себе под ноги и отряхнула руки, пока ошарашенный мужик хватал ртом воздух, пытаясь вздохнуть. — Я же предупреждала, что курение вредит здоровью — радуйся, что легко отделался, дяденька.       Девушка вновь подхватила свой чемодан и, напоследок отдавив неудачливому бандиту руку ногой, поспешила по первоначальному маршруту.

***

      Жизнь Юнги нельзя было назвать безоблачной. Пойдя наперекор родительской воле и отказавшись поступать в престижный университет, Юнги покинул отчий дом и уехал в Сеул за мечтой. Скандал тогда был знатный! И хотя сейчас все уже и забылось, да и родители смирились с выбором своего сына, но нет-нет и все вновь всплывало. Приехавший в столицу, вчерашний школьник Юнги столкнулся с реалиями жизни. Бесконечные выматывающие подработки, чтобы оплатить комнату в далеко не самом благополучном районе города. Чтобы выделить время на исполнение мечты, приходилось жертвовать итак коротким сном. Конечно сейчас, когда все устаканилось, и в его жизни появились надежные друзья, квартира в районе получше и стабильность, все очень даже не плохо. Но именно воспоминания об этом времени заставляют хотеть большего, доказать всем окружающим, что его так просто не сломать. Он добьется своего, не взирая ни на какие преграды. Именно в такие моменты Юнги работал на износ. Писал тексты сутками, без перерывов на обед и сон. И единственным человеком, что мог хоть как-то повлиять на эти приступы трудоголизма, был Хосок. Хосок был лучшим другом и соседом по квартире. А также излучающим оптимизм генератором идей. Как сошлись вечно деятельный Хосок и пофигистичный Юнги осталось загадкой не только для всех знакомых, но и для них самих. Но, столкнувшись случайно в одном из подпольный ночных клубов, они почему-то остались не только друзьями, но и поделили одну жилплощадь. С тех пор Хосок взял негласное шефство над трудоголиком Юнги. Правда сегодня совпало так, что в очередной прилив желания трудиться на износ, Хосока не оказалось поблизости и Юнги с самого утра не отрывается от монитора.       Среди ночи, когда Юнги страдал над чистым листом бумаги и догрызал третий по счету карандаш, в двери скромно постучали ногой. Витавшая на кончике языка рифма испугано упорхнула в открытое окно, а Юнги красочно ругнулся. Хосока хотелось убить. Для чего человеку ключи — непонятно! Обязательно было стучать? Из природной вредности Юнги решил к двери не подходить, пусть Хосок лучше ключи ищет. Придя к такому решению, Юнги попытался вновь поймать ускользающую рифму. В дверь постучали уже отнюдь не скромно, заставляя Юнги гневно соскочить со стула. Решив высказать все рвущиеся наружу некультурные эпитеты в лицо Хосоку лично, парень направился в сторону почти слетающей с петель двери. Резко распахнув створку, Юнги чисто рефлекторно увернулся от летящей в него ноги и узрел на пороге не совсем Хосока. Точнее совсем не Хосока. На Юнги смотрела точная его копия, за спиной которой стоял чемодан. Да и вся ситуация попахивала очередными проблемами. Девушка, устав стоять на лестничной клетке и ждать хоть какой-то реакции на приход себя любимой, подхватила чемодан и, отодвинув Юнги, вошла в квартиру. Кинув свою ношу сразу у порога, она откинула волосы назад и елейно улыбнулась. — Привет, братик! Ну и в дыру ты забрался! — Юнджи?! Ты что здесь делаешь? — Как что? — деланно округлила глаза Юнджи. — Живу я тут. Вот с этого самого момента. Тебе что, родители до сих пор не сообщили? Ну ничего. Я тебе от них письмо привезла.       Порывшись в небольшом рюкзачке, девушка протянула Юнги помятый конверт. И не дожидаясь каких-либо ответный действий, устремилась вглубь квартиры, осваивать новые просторы для жизни.       Юнги нервно бегал глазами по строчкам, выхватывая лишь фразы, а не текст целиком. «Долгосрочная командировка», «Юнджи экстерном закончила школу», «позаботься о сестре». Парень просто задохнулся от возмущения — на него свесили эту ходячую несовершеннолетнюю катастрофу на неопределенный срок. Да он просто в восторге от подобной перспективы! Как будто у него других проблем в жизни не было! Парень медленно разжал кулаки и глубоко вздохнул. — Юнджи, я убью тебя и твой труп никто не найдет! — мрачно пообещал Юнги в пустоту и двинулся на поиски сестры.       Сестра обнаружилась в комнате Хосока, на его кровати. Юнги проглотил ровно половину той ненормативной лексики, что крутилась у него на языке. — И какого ты тут разлеглась? Будешь ночевать на диване в гостиной. Обо всем поговорим утром. А теперь брысь с глаз моих на диван. — Ага, уже бегу — тапочки теряю! — Юнджи широко зевнула. — Спать я буду здесь. Мне тут нравится. А если что-то не устраивает, то диван в твоем распоряжении. И да, будь хорошим братиком — принеси мой чемодан.       Юнги заиграл желваками, но быстро взял себя в руки. — Сама принесешь — не немощная. А на счет спального места… В общем, я тебя предупредил. Спокойной ночи, — и вышел из комнаты.       Юнджи помахала рукой уже закрытой двери и, решив, что чемодан потерпит до утра, удобнее устроилась на кровати.

***

      Утро Юнги началось с огромных глаз Хосока прямо перед его лицом и громкого шепота: — Юнги! Кажется у меня глюки! — доверительно прошипел Хосок. — Я только что зашел в свою комнату, а там в моей кровати ты! Но девушка! Хён, это ведь лечится? — Неа, — сонно отозвался Юнги. — Это пожизненно. Кстати, который час? — Почти девять, — печально известил Хосок. — Значит пора вставать, — не менее печально заключил Юнги и рявкнул во всю мощь легких так, что Хосок встретился задом с полом, — Юнджи, подъем!!!       Хосок все еще хлопал глазами, пока Юнги сгреб себя в кучку и ушел в ванную. Да что там! Он сидел на полу до того самого момента, пока Юнги вновь не заглянул в свою комнату и не поинтересовался, как долго еще Хосок будет тут пускать корни. Выйдя в гостиную парень обнаружил недовольного Юнги и такого же недовольного Юнги, но девушку. Судорожное протирание глаз не дало абсолютно никакого результата и Хосок обреченно вздохнул, мысленно прикидывая, как далеко от них находится заведение по его профилю и во сколько обойдется лечение. — Это Юнджи — моя младшая сестра, — наконец сжалился над Хоупом Юнги. — Родители сплавили ее мне, так что она будет теперь жить с нами.       Мысли о психбольнице мгновенно улетучились из головы Хосока и он радостно схватил руку Юнджи. — Какое счастье! — парень буквально светился.       Юнги скептически выгнул бровь, а Юнджи попыталась забрать себе обратно свою конечность. Эмоционально нестабильным людям она, как минимум, не доверяла. А Хосок продолжал, не замечая реакции окружающих. — Рад познакомиться! Я Хосок — сосед твоего брата! А сколько тебе лет? Ты еще школьница? Почему Юнги не рассказывал о тебе? А ты приготовишь нам завтрак? — Братик, твой сосед меня немного пугает, — тихо сообщила Юнджи, в итоге отвоевав свою руку обратно. — Хотя… Мне семнадцать. Я закончила школу немного раньше и поступила в университет. Но так как родители уехали на очередные раскопки, то меня отправили сюда. А Юнги не рассказывает обо мне потому, что на моем фоне он комплексует.       Со стороны Юнги послышался тихий рык. На что Юнджи лишь мило улыбнулась. — Нда? — Хосок с сомнением оглядел Юнги. — Но остается еще один вопрос. И я конечно ни в коем случае не упрекаю, но ты сегодня спала в моей комнате и с этим надо что-то решать.       Парень выглядел слегка смущено и нервно теребил свои пальцы. — У тебя очень неудобная кровать! — тут же пожаловалась Юнджи, а Юнги поперхнулся заготовленной фразой. — Как ты бедненький на ней спишь? Хотя не важно! Это твое дело. А я буду спать на диване — уверена, он в сто раз удобнее!       Юнги удовлетворенно кивнул, а Хосок разразился возмущениями. — Но ты же девушка! — И что? — синхронно вопросили родственники. — Как что? А мы парни! Блин! Короче, Юнги, она твоя сестра — подумай о ее нравственности! Представь, что будет утром после очередных наших посиделок с друзьями.       В воображении Юнги мигом нарисовалась картина такого утра. Спящая на диване Юнджи. Ее волосы раскинуты по подушке, одеяло сбито где-то в ногах, пижамная майка задралась и она мило причмокивает губами во сне. Она всегда так спит. А рядом спит Хосок. Или Намджун. Почесывая голый живот. И вокруг бутылки из-под алкоголя и полная пепельница окурков на столе.       Юнги тряхнул головой, чтобы избавится от картинки, и злобно зыркнул на Хосока. Вот еще! Потом, что-то решив для себя, он кивнул. — Юнджи, ты будешь жить в моей комнате, а я перееду в гостиную. — Иди лесом, братик! Мне нравится диван! — Юнджи воинственно откинула волосы. — Не обсуждается! — и схватив сестру за руку, Юнги направился в спальню.       Не дошел. Юнджи, совершив коронный бросок через бедро, обиженно взглянула на резко прилегшего брата сверху. — Не надо решать за меня, — и гордо удалилась, напоследок хлопнув дверью. Ага, в спальню Юнги. — Вот даже не комментируй, — пробормотал с пола Юнги, глядя на пытающегося что-то сказать Хосока.

***

— Юнджи, ты же меня покормишь? Не дашь умереть голодной смертью? — Хосок заглядывал снизу вверх в глаза сидящей на диване Юнджи. Девушка лениво щелкала пультом, в попытках отыскать телепрограмму достойную ее внимания. — Неа, я готовить не умею. — Ну, Юнджи, ты же девушка! Брось этот дурацкий пульт и покорми меня! — парень попытался забрать пульт, но попытка не удалась. — Вредина! Вся в брата, тот тоже куда-то свалил и бросил меня на произвол голодухи. Жрать хочу! Я растущий организм! — Брат ушел? — заинтересовалась Юнджи. — И ты голодный? Так что же ты сразу не сказал! Сейчас я что-нибудь придумаю.       Хосок хотел возмутиться, что он вообще-то об этом и говорит уже битых пятнадцать минут, но передумал. Вдруг кормить не будут? Поэтому он только состроил самую жалобную моську, схватился за живот и закивал китайским болванчиком. А пока он кивал, то пропустил хитрую ухмылку Юнджи. Но это ведь не так важно? Главное, что его покормят! С этой мыслью голодающий упал на освободившийся диван и лениво защелкал кнопками пульта, пока Юнджи наводила ревизию на кухне.

***

      Первое, что бросилось в глаза Юнги, как только он вошел в квартиру это дым и отвратительный запах гари. Хотя если уж говорить о запахе, то «бросился» он скорее в нос, чем в глаза. Глаза же просто заволокло слезами от едкого дыма. — Какого?.. — Юнги, не разуваясь, бросился в сторону кухни. По пути, правда, был разбужен спящий на диване Хосок. И уже вдвоем они опасливо заглянули в кухню. Кухня была похожа на город после бомбежки. А посреди этого хаоса, как богиня разрушений, гордо стояла Юнджи в фартуке с кумамоном. В правой руке она держала половник, а ее щеку пересекал след от вишневого джема. Ни дать ни взять — боевой раскрас вождя краснокожих! Вокруг нее ядовитыми клубами змеился дым от пригоревшего нечто, добавляя в и без того зловещую картину инфернальные нотки. Завидев вошедших, Юнджи подхватила чудом оставшуюся чистой тарелку. От души зачерпнув из дымящейся кастрюли уже упомянутым половником, она плюхнула склизкое нечто в тарелку. Тарелка была придвинута к Хосоку, отчего тот невольно попятился. Юнджи же сделала широкий жест рукой, мол — угощайтесь, из-за чего с половника сорвалась здоровая капля варева и врезалась в дверцу холодильника. Все молча проследили за траекторией скольжения, пока капля не сорвалась на пол. Хосок с ужасом перевел взгляд на тарелку, которая в это время подозрительно булькнула, извергая на поверхность кусок гари. — Это… это что? — голос Хосока подвел. — Овсянка, сэр! — с кирпичной физиономией изрекла Юнджи и попыталась усадить Хосока за стол.       Хосок резко отпрыгнул и заголосил, что он не готов умирать во цвете лет. Что он еще правнуков не увидел и не приобрел банановую плантацию. Весь его монолог сопровождался зигзагообразным забегом по квартире от Юнджи. Или это забег сопровождался воплями?       Во всей этой неразберихи единственным островком спокойствия оставался Юнги. Ну, как спокойствия? Он просто пытался не поддаться искушению и не убить своих соседей по квартире. Да. Когда же вопли Хосока достигли своего апогея по децибелам и фразы «Спасите! Помогите! Насилуют!» перешли в ультразвук, то терпение Юнги лопнуло. Он решительными шагами направился в коридор, откуда и звучал раздражающий голос Хосока. Выловив за шкирку из образовавшейся на полу кучи-малы сначала своего соседа, а потом сестру, Юнги встряхнул их как нашкодивших котят. Вопли стихли моментом, ибо Хосок прикусил себе язык от неожиданности, а Юнджи так же молча пыталась добраться до Хоупа. — Ну и кому из вас двоих пришла в голову замечательная в своей тупости идея тут всех отравить? — голос Юнги сквозил арктическим холодом.       Юнджи украдкой ткнула пальцем в Хоупа, на что тот разразился душещипательной речью, что он только хотел кушать, что он не знал о убийственном таланте Юнджи в кулинарии и вообще он тут жертва. Юнджи попыталась заткнуть Хосока пинком, но промазала и весь удар пришелся ее брату. — А знаете что? — Юнги резко разжал руки, из-за чего враждующая парочка плюхнулась на пол. — Мне абсолютно плевать. Но чтобы кухня блестела так, как никогда в жизни. А так как Юнджи это уже ходячая катастрофа, дорога на кухню ей с этого момента закрыта. Я понятно изъясняюсь?       Словно в подтверждение серьезности сказанного на кухне что-то глухо бухнуло и дым повалил с новой силой. Юнги лишь обреченно закатил глаза, тихо проматерился и вышел из квартиры.

***

      Когда же Юнги вновь вернулся домой, то квартира его встретила его же вещами на диване, табличкой «Не входить!» на двери его комнаты и тихим бубнежем Хосока с кухни. На все это парень обреченно вздохнул и не раздеваясь упал на диван. Последней его мыслью перед тем, как уснуть было «А ведь это только начало…»