Я ненавижу(?) своих соседей

К концу учебного года Драгоции стали ожидаемо пропадать: Фэш усерднее засел за подготовку к приближающимся экзаменам, а Захарра ринулась закрывать нависшие дамокловым мечом долги, ведь сессия была уже на носу. Хотя, конечно, подруга виделась с Василисой чаще своего брата, потому что за университетские экзамены приходилось беспокоиться гораздо меньше. Как ни интересовалась Огнева, куда собирается поступать Фэш, Захарра то отшучивалась, то отвечала нечто в духе: «Они с дядей ещё решают». Василисе даже стало казаться, что от неё эту информацию намеренно скрывают. «Или этому Драгоцию действительно фиолетово на всё в жизни, и он просто не определился?» — пришла в какой-то момент мысль, но всерьёз рассматривать её не хотелось. Каким бы бездельником ни казался сосед, дураком он точно не был. — Ты только у самого Фэша не спрашивай, ладно? — попросила наконец Захарра, уловив настойчивость интереса подруги. — Он и так на нервах. Всё зависит от того, как сдаст в итоге. Василиса понимала эту позицию. Пожалуй, в следующем году она сама на месяц удалится из всех социальных сетей и перестанет отвечать на звонки, лишь бы никто из знакомых не интересовался лишний раз, какие у девушки «планы на будущее». В школе же все резко начали бегать вокруг одиннадцатиклассников, а параллель Огневой, по любимой традиции завуча по воспитательной работе, «добровольно-принудительно» заставили заниматься подготовкой концертной программы их выпускного. А ещё итоговые контрольные, переводные экзамены… Словом, скучать было некогда, и о друзьях Василиса вспоминала, только когда светлыми майскими вечерами поднималась к дому и бросала привычный взгляд на соседские окна.

***

Встретиться втроём удалось только по окончании экзаменов Фэша. Василиса уже некоторое время отдыхала, зачитываясь отложенными за учебный год книжками, время от времени встречаясь с друзьями и наконец-то отсыпаясь без особой привязки к режиму дня — отчего чувствовала себя очень счастливой, а у Захарры оставалась пара несложных экзаменов, и выделить время на дружеское чаепитие она могла вполне спокойно. Брат её по-прежнему пребывал в напряжении, и со стороны это было очень заметно, так что Василиса всячески старалась активнее шутить, рассказывать забавные истории и намекала Захарре, чтобы та поддерживала её задумку. Парень смог бы расслабиться чуть пораньше. Всё равно результаты экзаменов уже не изменить, и остаётся только ждать. Но вообще всё шло хорошо и, Василиса сказала бы, как обычно. Где-то через неделю она поймала себя на мысли, что наверняка должны уже прийти первые экзаменационные баллы Фэша, и заглянула к его сестре на страницу, чтобы «разведать обстановку» и случайно не ударить по больному в случае, если что-то всё-таки пошло не так. Однако Захарры не было в сети уже несколько дней. «Может, в поход уехала с друзьями», — прикинула Василиса и для надёжности зашла в профиль Фэша. Но и там она увидела те же цифры с датой и временем — разве что плюс-минус час разницы. Девушка некоторое время непонимающе хмурилась, едва удерживая себя от панических мыслей вроде возможной гибели друзей в аварии или иного несчастного случая. «Может, правда уехали, например, за границу, а к местному интернету не подключились?.. — перебирала Огнева мирные варианты, судорожно переключаясь между страницами соседей. Как будто что-то могло от этого измениться. — Связь в роуминге неоправданно дорогая, да, скорее всего, дело в этом». «Привет, это Василиса. Вы с Фэшем давно не были в сети, и я что-то забеспокоилась. Если всё в порядке и вы просто заняты или уехали, маякни хоть коротким соо», — наконец напечатала девушка в СМС и, пару раз неуверенно перечитав, отправила подруге. Только бы всё было в порядке… Ответ не пришёл ни в тот же день, ни на следующий. Всё больше охватываемая волнением, Василиса отправила похожее сообщение Фэшу, но и от того не получила реакции. Поставленная в известность Диана, ощущающая нервную энергетику подруги и на другом конце района, предложила позвонить ребятам: даже если роуминг, звонок могут сбросить, и это уже станет каким-никаким доказательством, что абонент на том конце жив. Ну, скорее всего. Простого: «Привет, не могу говорить, позвоню потом», — тоже было бы достаточно. Но нет, после нескольких секунд в трубке раздалось равнодушное: «Аппарат абонента выключен», — и так далее, и Василиса просто швырнула телефон в сторону постели, которую, благо, поленилась убрать. Иначе гаджету не повезло бы так же мягко утонуть, как в складках махровой простыни и объятиях подушки. Звонки в дверь нужного результата тоже не принесли. Огнева даже не удивилась, что к ней не вышел загадочный и рассерженный дядя Драгоциев. Значит, они все вместе куда-то умотали. Что и говорить, справляться с чувствами было непросто. Откровенно — тяжело. Василиса однозначно скучала по ребятам: по забавной и надёжной подруге Захарре, чаепития с которой уже вошли в приятную привычку, разбавляющую круговорот учебных дел и общения с ровесниками, а также по резковатому, но всё равно в чём-то интересному Фэшу. Наверное, Василиса всё-таки успела привязаться к нему… И пусть без его музыки по вечерам было очень спокойно, погашенный свет и распахнутое настежь окно вызывали умиротворение шелестом густых крон под тёплым летним ветром, густая и мягкая темнота июньской ночи затуманивала дневные тревоги и старательно успокаивала рассудок. Однако волей-неволей мысли возвращались к исчезновению друзей. И тогда с улицы, казалось, тянуло безысходностью. Ведь с ветром могла залетать и музыка или другие звуки жизни, уносимые из открытого окна этажом выше. Но в той квартире стояла оглушительная тишина, и Василиса, как тяжело ни было признаваться в этом, ощущала себя одинокой. Словно с течением времени мир вокруг постепенно растворялся, исчезало под девушкой кресло, подлокотники, а дерево, с недавних пор заслоняющее окно от единственного яркого фонаря, защищало комнату от ненужного света, и с закрытыми глазами казалось, что не остаётся ничего, кроме густого шуршания ветра. И самое главное — не остаётся никого. Время неумолимо шло, ничего не менялось, а нервы и слёзы понемногу заканчивались — кажется, даже начинала стираться зубная эмаль оттого, насколько часто Василиса сжимала зубы, изо всех сил глуша эмоциональные порывы. Дурацкая перенятая привычка Захарры. На смену беспомощному беспокойству окончательно пришла досадная злость, и Диана попросила обычного человеческого — принять, что люди специфичны и могут не ставить окружающих в известность об этом в силу воспитания и самых разнообразных обстоятельств, о которых эти окружающие порой не имеют ни малейшего понятия. Огнева, конечно, разразилась гневной тирадой, что она даже не посторонняя, что минутку найти для предупреждения точно можно было — да хоть записку из пары слов в почтовый ящик кинуть! Долго молчавшая Диана наконец нашла подходящие слова о том, что вымещать негативные эмоции на близких тоже не лучшая идея и вообще девушка предлагает максимально отвлечься: сгонять на сходку литературного клуба, посетить открытие новой танцевальной студии, собраться компанией в популярной среди молодёжи кафешке «Чародол» и попробовать наконец её хвалёный Чаролад, чем бы он ни был… Вариантов досуга, увлечений и приятного времяпрепровождения уйма — а Василиса крышей съезжает следом за съехавшими соседями. Рассеянно взглянув на сегодняшнее июльское двузначное число, Огнева нехотя призналась себе, что в рамках и без того недлинного лета её тоска действительно затянулась.

***

Знакомый скрип стула отвлёк Василису от весёлой переписки с Дианой. Девушка не сразу поняла, что услышала, но уже мгновением позже вскинула голову, неверяще разглядывая потолок. «Диана, они, кажется, приехали домой. Я скоро вернусь», — быстро настрочила она подруге и кинулась к шкафу. Едва попадая в штанины, быстро натянула висевшие ближе всего джинсы, следом — футболку и олимпийку. Не выключая свет в комнате, выскочила в коридор и принялась быстро и, в общем-то, как попало шнуровать кроссовки. На шум вышел отец. Не успел он сказать и слова, Василиса только замахала руками, скомканно проговорила: «Я сейчас вернусь. Телефон взяла», — и вылетела в подъезд, только ключи прихватила с полки. Ни секунды промедления — и кнопка звонка просела под пальцем. Василиса даже не успела запыхаться, поднимаясь бегом ровно на один этаж, но дверь перед глазами будто плыла, а сердце избивало рёбра изнутри. Минута, две минуты… Не открывали. Огнева позвонила снова. Всё повторилось. «Может, звонок сломался?» — лихорадочно прикинула Василиса, но стучать не рискнула. Двойная дверь всё равно заглушит неуверенный звук, а дебоширить с грохотом на девять этажей страшновато. Чтобы набраться уверенности, Огнева приняла решение проверить свет в окнах — ведь тогда её усилия точно будут иметь смысл. Хотя в том, что в квартире кто-то есть, она не сомневалась — не могло же показаться, правда? Писклявая подъездная дверь выпустила девушку в прохладный двор; в этот момент Василиса особенно порадовалась, что по привычке прихватила и ключи, и дополнительную кофту. Обогнула дом, отбежала шагов на десять… Четыре окна квартиры третьего этажа встретили наблюдательницу привычной чернотой и задёрнутыми шторами. — Да почему! — почти крикнула Василиса, сгорая от нервного перевозбуждения и заламывая пальцы. Она же слышала… Или это были другие соседи?.. Не прячутся же Драгоции от неё в конце концов! Даже взрослый дядя! Ну это же смешно! Огневой совсем не хотелось думать, какое жалкое выражение приняло её лицо в эту минуту. Она опустила глаза, попилила пустым взглядом стык асфальтовой дорожки и стены дома и снова посмотрела на окна. Разумеется, ничего в них не изменилось. И при самом внимательном рассмотрении — у Василисы даже заныли глаза — из-за штор не пробивался слабый отсвет ни настольной лампы, ни фонарика телефона. Девушка закрыла лицо руками, потёрла щёки и отвернулась, опираясь поясницей на перила начинающейся здесь лестницы. Какого чёрта. Почему. Почему нельзя было просто написать в конце концов! Да даже если нельзя — намекнуть при личной встрече. Ни Фэшу, ни Захарре это не пришло в голову? Или они начали жизнь с чистого листа и оставили Василису в прошлом? Кажется, это единственный логичный вариант. Плакать не хотелось. Огнева с неистовой досадой сжала зубы, постучала подошвой по нижней перекладине ветвистого узора перил, зло глянула на окна и наконец пошла домой. Дураки. Вот дураки. Отец сидел на кухне и, услышав, что Василиса вернулась, позвал её. Девушка ожидала, что её сейчас начнут отчитывать за поздний выход из дома, за возможные встречи с ухажёрами и за что-нибудь ещё, однако ей просто сказали: «Садись», — и предложили чай. Отказываться было неловко — Нортон нечасто порывался сделать что-то подобное для дочери, да и удобно при неприятном разговоре прятать эмоции в чашке и брать паузу, отвлекаясь на напиток. — Из-за Драгоциев переживаешь? — наконец спросил Нортон, размешивая собственный чай. Василиса от неожиданности вопроса подняла на отца глаза и вспыхнула. Ну конечно, он же наверняка выглядывал в окно и видел её. — Ответа не будет, видимо, — рассудил он, наблюдая за тем, как дочь быстро стушевалась и напряглась. — Их дядю прижали за некоторые рабочие махинации, поэтому сам он скрывается. Где дети — признаться, не знаю, но раз обоим нужно учиться, они вскоре объявятся. Где-то в мире объявятся, справедливости ради уточню. Василиса вновь подняла на него взгляд, но уже недоверчивый. Однако отец смотрел на неё спокойно — не придумывал. — Мы немного пересекались по работе, поэтому и знаю, — верно истолковал он её эмоцию. — Подопечных своих он в обиду не даст, не переживай за них. Лучше займись другими делами и переключись на более, знаешь, надёжных людей. Ещё больше рекомендую налечь на учёбу. — Сейчас лето, — пробурчала Василиса. Вот так просто взять и забыть про друзей? Не заставите. — Больше свободного времени для подготовки. Люди приходят и уходят из нашей жизни, зато навсегда с нами остаёмся только мы сами. Мы и наш внутренний мир. И знания, Василиса. Ни один друг тебе не поможет так, как способна ты сама при нужных навыках. Используй время, которое есть у тебя сейчас. Старая песня. Отец был прав, девушка понимала это, но за младших Драгоциев оставалось обидно. Хотя, с другой стороны, их же самих совесть явно не мучает — пропали, уехали, сбежали, — что там у них случилось, — и даже не пытаются подать знак, что живы хотя бы…

***

Достаточно жёсткий диван приятно давил на спину — с приходом лета Василиса меньше задумывалась, в какой позе сидит за столом или спит, поэтому напряжённые мышцы всё чаще давали о себе знать. Грустный взгляд бродил по потолку и занавескам, а настольная лампа неприятно светила в глаза, но выключать её или отворачиваться не было никаких ресурсов. Диана успела прислать две смешных публикации, но их Огнева просмотрела через строку уведомлений и в диалог заходить пока не стала. Подруга наверняка начнёт спрашивать, что и как. А подходящие слова найти сейчас было сложно. Через некоторое время Василиса всё равно написала ей, что надо как-то жить дальше.