Я ненавижу(?) своих соседей

— Признаться, я так соскучилась по нашим посиделкам после учёбы. Было в них что-то умиротворяющее, чего мне сейчас в этот дурацкий тревожный период так не хватает… — А ты бы пришла к нам? — Пришла, — как-то на автомате кивнула Василиса, а затем улыбнулась этому пониманию. Пока ехала в маршрутке, Огнева каждый квартал заглядывала в телефон с открытой картой и текущим местоположением, опасаясь пропустить нужную остановку. А ещё всем сердцем боялась, что всё происходящее — глупая шутка воображения, иллюзия, виде́ние, новая степень отрицания — сумасшествие. В последнюю встречу Фэш дал ей дубликат ключей от их с Захаррой новой квартиры, потому что средств для связи у ребят по-прежнему нет, а звонок и домофон по соображениям безопасности отсутствуют. И задача Василисы — самостоятельно добраться прямо до двери и особым образом постучать. Дважды по два раза — словно сердцебиение, как объяснил Фэш. Так её услышат, узнают и пустят. «Словно сердцебиение», — повторяла про себя девушка, сжимая в кармане маленькую связку из двух ключей: от домофона и от внешней двери. Ведь если договор о встрече — не обман сознания, умирающего от невыносимой тоски, не исключено иное, куда более пугающее: она обязательно сунет руку в карман и не нащупает там ничего. Страшно, страшно, страшно. Ближе к концу пути Василиса стала рассуждать, как попросить водителя остановить в нужном месте. «У университета, пожалуйста», — две одинаковых гласных в начале, она непременно запутается от стресса и скажет что-то невнятное. «На Политехнической», — а вдруг водитель новый на этом маршруте и не знает, что эта улица называется так? Или местные просто говорят иначе, и Василиса привлечёт лишнее внимание, которое ей сейчас особенно не нужно. «На остановке остановите», — глупейший повтор, звучит ужасно и почти стыдно. В итоге уже поднявшись и приготовившись позориться, девушка неосознанно выпалила: «На остановке, будьте добры», — и не проехала, не опозорилась, не запуталась, а голос её от страха не сел. Как Фэш просил, местоположение Василиса посмотрела заранее с телефона Дианы, а после выхода из маршрутки выключила у себя геолокацию. Карту зарисовывать не потребовалось — путь был довольно прост, и Огнева действительно быстро нашла нужный дом — ничем не примечательную девятиэтажную панельку, которая отличалась от окружающих её сестёр только номером. С интересом осматриваясь, Василиса завернула во двор. И здесь, куда ни глянь, всюду вокруг был снят асфальт, выкорчеваны бордюры и натянуты ограничительные ленты. У дальнего подъезда сновала туда-сюда группа рабочих в форменной одежде. Плановые весенние работы? Дверь ближайшего подъезда была распахнута, оттуда тянулся электропровод для ремонта во дворе. Василиса сверилась с табличкой: нужная ей квартира должна была находиться как раз здесь, — и, бросив последний взгляд на рабочих, скользнула внутрь. Буквально в метре от входа её ждала ещё одна дверь; провод, достаточно плотно прижатый, нырял за неё. Поддавалась она тяжело, пришлось приложить немало усилий, чтобы оттянуть её хоть немного и быстро проскочить. По ту сторону Василису встретил мягкий дневной полумрак и, что показалось самым удивительным, абсолютная тишина: девушка ненадолго замерла перед лестницей к первому этажу, неверяще прислушиваясь к здешнему спокойствию. Ни из квартир, ни с улицы, ни с подъездных площадок на этажах не доносилось ни звука. Толстые двери подобно той, что осталась позади? Особенность планировки? Необычный контингент жителей? «Фэш однозначно сюда не вписывается, — скептически буркнула про себя Огнева. — Его бы очень быстро обнаружили по громкому образу жизни». Стараясь не нарушать эту особую тишину, Василиса миновала два лестничных пролёта и на несколько секунд замерла у трансформатора рядом с почтовыми ящиками — он издавал электронное гудение буквально на грани слышимости, и именно к нему тянулся провод. Задумчиво оглядывая всё вокруг, Огнева поднялась на четвёртый этаж; номер был только у одной квартиры, и нужную пришлось высчитывать. Девушка с минуту постояла, в неуверенности перебирая ключи, глубоко вздохнула и вставила единственный похожий в верхнюю скважину. Подошёл. Явно недавно смазанный замок без особого труда поддался. Сам собой загорелся свет в общем коридорчике, и Василиса зашла, потянув за собой дверь — тоже со значительным усилием, чтобы та щёлкнула, надёжно закрывшись. На тёмно-серой двери слева было четыре замка. Огнева в который раз осмотрела связку ключей, одназначно исчерпавшую свой потенциал, и постучала дважды по два — сердцебиение. Тишина давила на сознание. Василиса запрокинула голову, в нетерпеливом ожидании рассматривая стык обклеенной жёлтыми обоями стены и потолка с чуть потрескавшейся штукатуркой. И впрямь обычная, ничем не примечательная панелька семидесятых-восьмидесятых годов. Такая же, как все. Может, это не тот дом? Василиса хмуро опустила голову и вновь столкнулась взглядом с запертой дверью. Но ключ же подошёл ко внешней двери. А вот подъездный она не проверяла… Какова вероятность совпадения замков на одном этаже в соседних домах? Не все же замки в мире уникальные?.. И что теперь, неуверенно стоять и ждать манны небесной: пока кто-то выйдет в магазин, или вынести мусор, или… Огнева постучала вновь, прерывая поток беспокойных мыслей. Закрытые двери Драгоциев постепенно превращались в стабильность. Или даже жизненный знак. По ту сторону вдруг раздался едва разборчивый голос, тут же, однако, замолчавший, но после этого проскрежетало два замка, и в проёме показалась Захарра. С немного изменённой причёской, чуть более загорелая и внешне серьёзная, но в глазах её явно светилась радость. — Привет-привет, заходи. Чего так робко стучишь? Тебя услышать можно, только если ухо к двери приложить. Она пропустила гостью в квартиру, на автомате закрывая те же замки. Новая квартира Драгоциев, конечно, выглядела попроще прежней. Ремонт не был новым, но по сравнению с большинством сдаваемой в таких домах жилплощади не производил впечатление, что здесь когда-то кто-то умер, после чего квартира и пошла в аренду. По крайней мере, из коридора пыльных сервантов и продавленных диванов с неизменным ковром на стене позади видно не было. Заботой Захарры кухня ещё больше заполнилась угощениями к чаю — и Василиса была уверена, что отнюдь не к приходу гостей. — Голодная? — Да нет, — Огневой правда не хотелось есть. Большого стресса от попадания в незнакомую обстановку не возникло, всё благодаря знакомому лицу, однако с непривычки тянуло для начала осмотреться и расспросить наконец, как у подруги дела. — Ну смотри. Если что, на перекус могу сделать бутеры с сыром и колбасой, а так предлагаю чай. Перед Василисой сразу нарисовались карамельные голландские вафли, маковые сушки, подсоленные крендельки и палочки, пачка шоколадного печенья… — Сказала Фэшу, чтобы взял пирожных, как пойдёт, — добавила Захарра, не замечая взметнувшиеся брови подруги. — Надеюсь, этот дуралей не забудет. Так пирожных хочу второй день, сил нет! — Девушка зажгла плиту, залила чайник и по-хозяйски плюхнулась на соседнюю табуретку. — Рассказывай давай, как твои дела. — Я сама хотела бы знать, как они у вас. Василиса чувствовала себя странно. Всё было так же, как и раньше, но при этом — парадоксально — совершенно иначе. Другая обстановка, другое, незнакомое, место, даже подруга выглядела иначе. А Фэш… Фэш тоже откуда-то шёл — уже не из школы. И если в жизни Захарры многое по-старому — просто повысился учебный курс, то брат её, должно быть, успел стать иным человеком — люди так кардинально меняются, попадая в новое окружение… При встрече в кофейне Василиса столько не спросила, да и сейчас не знала, как начать задавать интересующие её вопросы. Неуместно как-то, слишком нагло, едва ли не с порога. Волей-неволей Захарра заметила колебания Огневой и, в раздумьях покусав губы, начала первой: — Ну, я всё ещё учусь, что сказать. На заочку перевелась, так больше времени уделяю работе и накоплению практического опыта, чтобы иметь возможность оплачивать квартиру. Беспокоиться об этом нам, на самом деле, не нужно, но хочется иметь в себе уверенность. Мало ли, что может случиться. — Василиса понимающе кивнула, вспоминая слова друга о мутной истории их дяди и нынешнего положения всей семьи Драгоциев. — Фэш тоже ничего, нормально закрыл первую сессию, но тусуется бесконечно в своём студсовете, чтоб его. Везде находит, чем заняться, кроме учёбы, но в университетской жизни его ещё можно понять. — А студсовет, как ты сказала, это?.. — Организация активистов факультета. Мероприятия проводят, ёлку новогоднюю наряжают в учебном корпусе и далее по списку. Интересный и дружный коллектив, поэтому они собираются и вне «обязаловки». Я рада, что Фэш влился в это движение, потому что связи и с учёбой помогут, и с преподавателями дадут контакт наладить — плюсов немерено, пока не отвлекает от посещения занятий и сдачи сессии. Василиса всё хотела уточнить, не появилась ли у Фэша девушка, однако не смогла сформулировать вопрос достаточно ненавязчиво и в итоге промолчала, заламывая пальцы под столом. Университетская жизнь была ей совершенно незнакома — Захарра раньше не распространялась о ней особо, а других старших друзей, кроме Драгоциев, так и не возникло, поэтому Огнева не знала, за что зацепиться, чтобы получше расспросить подругу. Та тем временем нетерпеливо качнулась на стуле, заглядывая на высокую полку с часами над обеденным столом, и пробурчала: «Ну и где он? Тысячу раз уже мог приехать». Смутно забеспокоившуюся за друга Василису заставил вздрогнуть скрежет замка входной двери. Захарра подорвалась с места. — Ну наконец-то, — встретила она брата на пороге и требовательно протянула руку к принесённому пакету. — Давай-давай уже, Василиска твоя давно пришла, а ты всё ходишь непонятно где. — А чего моя сразу? — знакомо огрызнулся Фэш и наконец махнул подруге за спиной мельтешащей у порога Захарры. — Если б не твои пирожные, приехал раньше. — Тебе та кондитерская по пути, в отличие от меня. — Да ничего не по пути — до неё пять кварталов идти в другую от дома сторону, а потом ехать чёрт знает на чём. — Тебе жалко ради сестры зайти купить её любимых вкусняшек? Фэш шумно выдохнул, но промолчал. — С почином, получается, — заметно повеселела Захарра. — В нашей квартире первый гость.

***

Фэш изменился. В его поведении убавилось подростковой самоуверенности, обидчивости, в чём-то болезненной. Провокаторский дух, конечно, остался на месте — вот его исчезновение заставило бы Василису усомниться, что перед ней не доппельгангер старого друга. А во взгляде расцвела живость — жизнь даже. Что повлияло на это, сказать было уже сложно: самостоятельная ли жизнь без наседания сложного по характеру и судьбе дяди, перемена окружения и тот самый студсовет, добавившие учебным будням эмоций от общения и интересных событий, чего не было прежде в школьное время, а может, сказалось и естественное взросление. Почти год миновал. Сильно ли можно измениться за это время? В юности каждый месяц вносит в жизнь такое количество нового, что иной раз и не знаешь, какой ты и кто ты… сейчас. А ещё Василисе нравилось, как теперь Фэш на неё смотрел. Взгляд его — более долгий, внимательный до улыбок и светящегося на лице энтузиазма от темы разговора — заставлял невольно фокусироваться на чужих эмоциях каждый раз, когда приходилось смеяться. В течением времени Огнева всё яснее осознавала, что ей это внимание нравится. Быть может — мелькало порой в мыслях — Драгоций поднатаскал себя в психологии общения и активно использовал разные психологические приёмчики, чтобы заново расположить Василису к себе и сестре и чтобы повторная адаптация прошла скорее. Но всё это… в действительности добавляло Фэшу привлекательности. У него точно уже должна быть девушка. Сидя дома за очередными пробниками, Огнева не раз отвлекалась на эту мысль, грызла колпачок ручки и, погружаясь в какую-то меланхолию, заштриховывала поля ответов или закрашивала их мелкими рисунками. С другой стороны, здорово. Василиса рада за Фэша, у него есть близкий человек, помимо сестры, общие интересы, круг общения, увлекательные совместные занятия… Но вместе с тем подобные мысли нагоняли на неё смутную тоску. У самой Василисы за год новых знакомых не появилось. Парней — уж точно. Инцидент с Мааром оставил слишком сильный отпечаток, и Огнева просто не понимала, как выстраивать общение с другим полом, зная с самого начала, к чему однажды приведут простые разговоры, прогулки под руку и вечерние переписки. От этих рассуждений Василиса хмурилась, сжимала зубы и зарекалась больше не возвращаться к теме хотя бы до окончания экзаменов и получения результатов. Не работало. Она всё ещё беспокоилась, избегала поощрения любых попыток познакомиться с ней и отмазывалась перед собой, что сейчас «просто не до этого». Вероятно, однажды она будет более настроена на принятие важных решений, изменится окружающий контекст, возникнут благонадёжные люди, сами собой вызывающие доверие, и всё сложится — даже если придётся приложить усилие над собой или где-то подстроиться, тогда сомнений настолько сильных, Огнева была очень уверена в этом, уже не будет. Останется одна на всю жизнь? Что ж… Такова её судьба, видимо.