Hypnosis

Как всегда, стол накрыт идеально — в этот раз лишь на двоих. И, как всегда, доктор Лектер внимателен к своему гостю, ведь доктор Лектер — прекрасный хозяин, который умеет удивлять и тщательно следит за каждым этапом приготовления этого удивления. Потому сегодня глава поведенческого отдела ФБР Джек Кроуфорд отведает странное украинское угощение под названием «холодец» — разумеется, из лучшего мяса в Балтиморе. Разумеется, из лучшего человеческого мяса. — Что самое любопытное, — произнес Ганнибал, переворачивая чашу с холодцом на плоское блюдо, — никогда не знаешь, что получится в итоге. Некоторое время они смотрели на застывшие в желе тонкие волокна, впитывая взглядами причудливые узоры. Ганнибал наслаждался изящным воплощением своего замысла — Джек предвкушал великолепную трапезу. — Можем ли мы поговорить о вашем пациенте? — спросил Джек, когда они приступили к ужину. На тарелке покоился изрядный кусок украинского деликатеса, и Джек щурился от удовольствия, поглощая его. Ганнибал же внимательно наблюдал, как кусочки пищи исчезают в необъятном зеве. — Вообще-то врачебная тайна не позволяет мне говорить о пациентах — даже с ФБР, — доктор перевел взгляд в сторону и смахнул со стола несуществующую пылинку — просто чтобы необходимое для социального контакта движение было произведено. — Но если это не коснется личных вопросов, я с радостью вам отвечу. Джек удовлетворенно кивнул. — Я хотел бы поговорить об Уилле Грэме. Крошечную паузу, которая возникла после этой фразы, Ганнибал мгновенно заполнил, разлив по бокалам темное, будто кровь, вино. — Уилл — официально не мой пациент, поэтому, пожалуй, я могу рассказать вам кое-что… — Меня не интересуют подробности ваших сеансов, — мирно подняв руки, поспешил сообщить Джек. — Меня интересует пригодность Уилла к оперативной работе. — Вы хотите вернуть его «в поле»? — спросил Ганнибал и бросил на Джека странный взгляд исподлобья. — Вы не думали, что он не просто так выбрал преподавание? Оперативная работа плохо влияет на его разум. Настолько плохо, что это может его сломать. Джек пожал плечами. — Он лучший профайлер из всех, кого я встречал. Он нам нужен. Я не могу просто так отпустить его. Ганнибал вздохнул. — Уилл нестабилен. У него бывают провалы в памяти и галлюцинации, во время которых он может сотворить такое, чего никогда бы не сделал в сознательном состоянии. Ему нужен якорь, понимаете, Джек? Каждый раз, когда он погружается в разум убийцы, его уносит во тьму — в глубокие темные воды, хранящие в себе ужасы смерти, которые никому из нас даже неведомы. Ему нужно то, за что он сможет зацепиться, чтобы течение не смыло его. Что-то такое, что будет держать его на поверхности, не позволяя погрузиться слишком глубоко. Джек помолчал, ковыряя вилкой угощение. Отпил вина из бокала, утер губы салфеткой и наконец спросил: — И тогда он сможет работать? Ганнибал вздохнул снова, удивляясь тому, как падают в бездну, не достигнув ушей Джека, его слова. — Сможет. Если якорь будет способен держать его достаточно крепко. — И вы… — Джек весь подался вперед, забыв даже об ужине. — Вы сделаете это для него? Станете якорем? Ганнибал склонил голову и тонко улыбнулся — почти незаметно. — Я постараюсь, Джек. — Вот и славно! — Кроуфорд облегченно откинулся на спинку стула и хлопнул ладонью по своему колену. Доктору это не понравилось. — Не мне вас учить обращаться с сотрудниками, но… Уилла можно сравнить с фарфоровой чашкой из дорогого сервиза, и это требует соответственного к нему отношения — бережного и деликатного, — Ганнибал сцепил пальцы в замок и положил руки на стол. — Вы же относитесь к Уиллу как к рабочей лошади. Это недопустимо. Вспомните сами — вам уже случалось терять лошадей на службе. Джек нахмурился — упоминание о потерях попало в цель. Но потом он внезапно рассмеялся, будто бы хотел за неловким хохотом скрыть напряжение. — О чем вы говорите! Я его друг. И я не напрасно обратился к вам, — еще смеясь, Джек кивнул Ганнибалу. — Ведь я забочусь об Уилле. И о его здоровье — тоже. Ганнибал деликатно усмехнулся в ответ. — О нет, Джек. Вы просто не хотите потерять очередную лошадь. Улыбка сползла с губ Джека, и Ганнибал стремительно поднялся из-за стола. — Время десерта! — провозгласил он, взмахнув рукой, и скрылся в кухне. Вечер продолжился, будто бы этого разговора и не было.

***

Сеанс, как всегда, был назначен на девятнадцать тридцать, и, как всегда, Уилл пришел раньше, чтобы привычно стоять и нервно топтаться в коридоре, ожидая, когда Ганнибал пригласит его в кабинет. Доктор Лектер готовил для него нечто особенное сегодня. Доктор Лектер решился на эксперимент с гипнозом. — Световой гипноз, — объяснял он, когда Уилл подписывал согласие, — воздействие мерцающего света определенной длины волны в течение определенного промежутка времени. Это может помочь тебе вспомнить то, что происходило во время твоих провалов. Хочешь, чтобы тебе доверяли — рискни ради этого своей идеальной легендой. Хочешь стать якорем для кого-то — брось его в самую черную глубь. — Я не уверен, что хочу вспоминать, — отозвался Уилл дрожащим голосом. — К сожалению, желание и нежелание здесь не играют роли. Для восстановления стабильности тебе нужно отдавать отчет абсолютно всем своим действиям. Уилл был взволнован и сильно нервничал — Ганнибал видел это. — Не тревожься. Я рядом. Если что-то пойдет не так, мы всегда сможем прервать сеанс. Необходимо не просто заставить пациента доверять — нужно, чтобы он ни на миг не сомневался в этом доверии. Нужно, чтобы он был уверен в своей власти над ситуацией. Уилл кивнул. — Отлично, — сказал доктор Лектер, щелкая выключателем и погружая кабинет в темноту. — Тогда начнем. Встань прямо и смотри перед собой. Уилл подчинился. Резко вспыхнул яркий искусственный свет — и тут же погас. Через долю секунды вспышка повторилась, а затем снова. Снова и снова. Ганнибал наблюдал, как лицо Уилла выхватывается из темноты белым сиянием прожектора — нервическое лицо психопата, который еще не переступил последнюю черту, но очень, очень близко подобрался к ней. Ганнибал беззвучно подошел к Уиллу. — Ты абсолютно спокоен. Ты чувствуешь себя в безопасности. Приятный низкий голос доктора звучал размеренно и гипнотически умиротворяюще. — Ты спишь, Уилл. Тебе что-то снится. Когда ты проснешься, ты будешь помнить все. В белом свете прожектора глаза Уилла казались стеклянными. — Ты в безопасности. Ты абсолютно спокоен, — повторил Ганнибал, поднимая руку к лицу Уилла. — Ты просыпаешься. В тишине кабинета раздался громкий, как выстрел, щелчок пальцев, и одновременно с ним мерцающий свет погас. Уилл стоял в темноте неподвижно и смотрел прямо перед собой пустыми глазами. Доктор Лектер не отводил от него взгляда. — Ты в безопасности, Уилл. Но тебе нужна помощь, — Ганнибал сделал еще один маленький шаг — теперь его дыхание горячим прикосновением оседало на лице Уилла. — Тебе нужен я. — Помощь… — монотонно повторил Уилл. — Да. Я помогу тебе. Ганнибал взял в ладони его лицо и осмотрел глаза — взгляд отрешенный, зрачки расширены. — Ты меня слышишь? — Слышу, — отозвался Грэм, едва шевеля губами. — И видишь? — Да. — Хорошо. Ганнибал притянул его лицо ближе к себе. — А теперь ты меня почувствуешь. Тонкое, едва заметное, невесомое прикосновение — Ганнибал проверял реакцию, касаясь его губ своими, слушал дыхание и считал пульс — спокойный и размеренный. Пока что. — Хочешь что-то сказать? — спросил Ганнибал, отстранившись. — Хочешь прервать сеанс? — Нет, доктор Лектер. Уголок рта Ганнибала чуть дернулся вверх — и опустился снова. — Очень хорошо. Ганнибал снова шагнул вперед, окончательно уничтожая расстояние — досадно мешающую воздушную прослойку между ними — и положил руки ему на плечи. — Ты должен сесть в кресло. Уилл покорно опустился на обитое кожей сиденье. Кресла в рабочем кабинете Ганнибала были строгими и неудобными — пациент не должен расслабляться, пациент должен быть сосредоточен, если хочет себе помочь. Это, на самом деле, очень важно — чтобы пациенты сами хотели себе помочь. Это процентов на пятьдесят облегчает работу психолога. Доктор Лектер склонился над Уиллом и поцеловал его в губы — теперь уже по-настоящему. Уилл был немного горьким — может быть, из-за лекарств. Доктора удивило, что на поцелуй он ответил — сначала осторожно и неуверенно, но постепенно входя во вкус и властно перехватывая инициативу. Ганнибал чувствовал его язык у себя во рту — чуть холоднее, чем он ожидал — чувствовал мягкие губы, касающиеся его собственных, щетину, приятно покалывающую его гладко выбритые щеки… Ганнибал вдруг поймал себя на мысли, что целовать его слишком хорошо. Однако инициатива со стороны Уилла все же была некорректной реакцией — пациент должен демонстрировать покорность. — Положи руки на подлокотники. Уилл послушно расцепил руки, которые держал сомкнутыми в замок на коленях, и медленно переместил их куда требовалось. — Хорошо. Ганнибал улыбнулся краем рта и нежно погладил тыльную сторону ладони Уилла. Потом опустился на колени перед креслом, легко поцеловал его пальцы и длинно провел языком от указательного до сгиба локтя. На коже остался влажный блестящий след. — Хочешь что-нибудь сказать? Уилл перевел взгляд — по-прежнему пустой и стеклянный — на Ганнибала. — Нет, доктор Лектер. — Замечательно. Ганнибал еще раз погладил пальцы Уилла, после чего скользнул ладонями по его бедрам, разводя их в стороны. Синтетическая ткань брюк электризовалась, была неприятной наощупь и нервировала — но избавляться от нее было пока рано. Доктор Лектер осторожно и плавно провел руками от колен Уилла до паха, остановившись чуть ниже пряжки его ремня. От прикосновения Грэм дернулся и поднял руку, намереваясь схватить Ганнибала за запястье, но доктор успел первым. — Ты должен держать руки на подлокотниках. На лице Уилла сквозь гипнотический транс проступило странное выражение, однако он ничего не ответил, только слабо, едва заметно кивнул. Доктор внимательно наблюдал за ним, глядя снизу вверх. — Хорошо, — произнес он, убедившись, что Уилл не собирается предпринимать никаких ответных действий. — Продолжим. Доктор вернул его руку на место, коснувшись ладонью обнаженного предплечья, и принялся медленно ласкать Уилла через тонкую ткань, чувствуя постепенное возбуждение — и его, и свое тоже. Уилл при этом заметно напрягся и вытянулся в кресле — Ганнибал видел, как его пальцы вцепились в подлокотники. Сжав через брюки его член, Ганнибал слегка прикусил его зубами. По телу Уилла прошла волна дрожи, и он судорожно втянул носом воздух, плотно сжав губы. Ганнибал уткнулся носом в его пах и, покусывая ткань брюк, расстегнул пряжку на ремне. Тонко звякнул металл, тихо взвизгнула молния. Ганнибал высвободил его член и принялся нарочито медленно расстегивать пуговицы на рубашке. — Ганнибал… — простонал Уилл. Доктор Лектер посмотрел на него изучающе — глаза зажмурены, рот приоткрыт, на шее пульсирует венка — и удовлетворенно улыбнулся уголками губ. — Да, Уилл? В ответ Уилл только промолчал и отвернулся, забавно морщась. — Это очень невежливо — звать и не говорить, зачем, — сообщил Ганнибал и сжал в пальцах его член. Уилл, вскрикнув, заткнул рот кулаком. — Руки! — рявкнул доктор Лектер. — Или ты хочешь прекратить сеанс? — Нннет… — простонал Уилл, тяжело дыша. — Тогда не двигайся! Уилл вновь вцепился в подлокотник кресла. Глаза его теперь были открыты, и взгляд уже не казался отсутствующим — Ганнибал списал это на возбуждение. Тишина в кабинете нарушалась лишь хриплым дыханием — частым, прерывистым. Уилл под гипнозом учился контролировать свои эмоции. Ганнибал опустил голову и провел кончиком языка по его члену. Тело Уилла выгнулось красивой дугой, но руки остались на месте — пациенту очень не хотелось прерывать сеанс. Ганнибал улыбнулся и облизал головку, вызвав этим действием тихий сдавленный стон. — Молчать совсем не обязательно, Уилл. Лектер взял его в рот почти целиком, и Уилл откинулся в кресле, борясь, вероятно, с желанием вцепиться Ганнибалу в волосы — признаки таких действий доктор считывал моментально. Но пока правила игры соблюдались. Некоторое время Уилл слабо постанывал под ритмичные движения Ганнибала, а потом замолчал вовсе. Доктор пощупал пульс на его запястье, с некоторой долей растерянности отметив, что сердцебиение пришло в норму. Дышал Уилл тоже относительно спокойно. Это было странно и это напрягало. Ганнибал вытащил изо рта его член, облизал напоследок и, не прекращая размеренно двигать рукой, посмотрел ему в лицо. — Уилл?.. Грэм перевел взгляд на Ганнибала, и доктору не понравилось то, что отразилось на миг в его глазах. Желание обладать. — Уилл. Тебе есть что сказать? Рука Ганнибала ухватилась за пояс брюк Уилла и потянула вниз. Вместо того, чтобы помочь доктору освободить его от проклятой, мешающей, раздражающей синтетической ткани, Уилл вцепился Ганнибалу в предплечье. — Есть, доктор Лектер: не сегодня. На лице Ганнибала не успела отразиться ни одна эмоция, потому что в следующее мгновение он оказался на полу в жутко неудобной позе на животе. Еще один миг — и его голова уже была прижата к плотному ворсу ковра, а за спиной звякнули наручники. Ганнибал вспомнил, что на работе Уилл носил проклятые наручники в заднем кармане брюк и иногда забывал их оттуда вытаскивать. — Уилл! Что ты делаешь? Уилл склонился над ним, прижимаясь к его телу, и Ганнибал почувствовал через ткань своего костюма его возбужденный член. Это было неправильно, ненормально. Во время гипноза пациент не мог приступить к активным действиям. Либо Ганнибал слишком глубоко покопался в сознании Уилла, либо никакого транса не было изначально. Или все дело в эмпатии? В способности отражать чужие мысли? Почему он не учел это?.. В кабинете не горел свет. Звукоизоляция стен была идеальной — пациенты встречаются разные, и иногда полог тишины оказывался очень кстати. Сейчас эта острая тишина, нарушаемая лишь свистящим дыханием, давила на уши. Стало страшно. Все это пронеслось в голове доктора за те несколько секунд, которые понадобились Уиллу, чтобы сдернуть с него брюки. Ганнибал попытался вырваться, но Уилл с силой, невесть откуда взявшейся в худощавом теле, вжал его в пол. — Вы, доктор, кажется, что-то хотели со мной сделать, — прошептал Грэм, поднимая его пиджак и тоненькую белую рубашку. — Я хочу того же. Почему же вы против? — Уилл, — прошипел доктор Лектер в пушистый ворс ковра. — Это не ты. Не ты этого хочешь! Отпусти, мы все исправим… — С чего вы взяли, доктор, что не я? — тихо произнес Уилл, и Ганнибалу почудилось, что он слышит грусть в его голосе. Но в следующий момент Уилл резко дёрнул наручники на себя. Беспощадный холодный металл сорвал тонкую кожу на запястьях и больно впился в основания ладоней. Ганнибал невольно вскрикнул и тут же стиснул зубы. — Правильно, не нужно лишних звуков, — проговорил Уилл. — Вы хотели, чтоб я не двигался, я хочу, чтобы вы молчали… Уилл дёрнул наручники снова, срывая кожу до мяса, облизал его окровавленные запястья, ладони, тонкие пальцы, скользя языком между ними, — практически нежно покусывая подушечки, почти целуя каждый палец. Ганнибал вдруг осознал, что возбуждение, которое он испытывал, когда стоял на коленях перед сидящим в кресле Грэмом, никуда не делось. Уилл тем временем, склонившись над его спиной, больно прикусил кожу в районе поясницы и надавил пальцами на позвоночник, медленно продвигаясь снизу вверх, к шее, по пути ощупывая и массируя каждый позвонок. К пальцам присоединился язык — теплое, влажное, возбуждающее прикосновение. Ганнибал, пытаясь унять дрожь в теле, уткнулся лбом в ковер. — Вижу, на ковре вам очень удобно, — шепнул Уилл, вылизав линию позвоночника снизу доверху, насколько позволяли рубашка и пиджак, в которые был одет доктор. — Нужно изменить локацию. Уилл рывком поднял его и уложил на стол — грубо, лицом вниз, так, что голова ударилась о полированное дерево, а острая кромка столешницы больно впилась в живот. Ганнибал судорожно втянул воздух, восстанавливая сбитое дыхание. Уилл вжался в него сзади, упираясь членом в ягодицы, и потянул на себя цепь наручников, вызывая новую боль в разодранных запястьях. — Вы же этого хотели, доктор, не так ли? — Нннет, — прохрипел Ганнибал. — Не этого. Не так! — А будет так, — флегматично сообщил Уилл и облизал собственные пальцы — Ганнибал видел это краем глаза. — Уилл, в нижнем ящике стола есть смазка… — тихо произнес он. Уилл нахмурился. Потянулся к его шее, схватил развязавшийся галстук и резко дёрнул на себя — как прежде наручники. Боль врезалась в шею, дыхание перехватило, и рядом со своим ухом Ганнибал услышал тихий шепот: — Молчать, доктор. Вы же хотите прекратить сеанс скорее? Ганнибал судорожно кивнул и снова получил возможность дышать. — Обойдёмся без излишеств, — добавил Уилл. Осознавая бесполезность попыток противиться неизбежному, Ганнибал закрыл глаза и отвернулся, изо всех сил стараясь расслабить напряженные мышцы. Если то, что должно случиться, все равно непременно случится, нет смысла бороться с этим — остается признать поражение и попытаться извлечь из него выгоду. В данном случае — хоть какие-то приятные ощущения… Уилл коснулся рукой его члена, и все мысли мгновенно выбило из головы. «Он прав, — проскользнула одна напоследок, — вжиматься лбом в столешницу действительно не так удобно, как в мягкий ворс…» Краска заливала лицо Ганнибала — то ли из-за унизительной позы, то ли из-за того, что с ним сейчас происходили именно те вещи, которые он хотел сделать с Уиллом. Но все же Ганнибал молчал. Молчал, когда Уилл ласкал его член, сжав в ладони, сначала медленно, потом быстрее. Молчал, когда свободной рукой Уилл оттягивал наручники и слизывал свежую кровь с его запястий. Молчал, когда приходилось сдерживать себя, чтобы не стонать в голос от чувствительных укусов в затылок и горячего дыхания, щекочущего кожу. Но он не выдержал и вскрикнул коротко и как-то жалобно, когда Уилл — достаточно, надо сказать, осторожно — ввел в него палец на треть. Доктор тут же был наказан, почувствовав его внутри целиком. Он вдруг вспомнил, как гладил пальцы Уилла, лежащие на подлокотниках, и какие они длинные и тонкие... — А теперь скажите что-нибудь, доктор Лектер, — произнес Уилл. — Теперь можно. Обе руки его были заняты — одной он ласкал его член, пальцы второй находились внутри Ганнибала и почему-то, помимо неудобств, вызывали странные намеки на удовольствие. — Вы хотите прервать сеанс? — Грэм согнул пальцы внутри него, и Ганнибал болезненно выдохнул: — Да! — Боюсь, ваше мнение уже перестало быть значимым, — с сожалением проговорил Уилл, и доктору на мгновение показалось, что это тот самый Уилл, которого он знал всегда: нелепо одевающийся любитель собак и ценитель омерзительного лосьона после бритья. Ему показалось, что Уилл, несмотря на свои слова, остановится, не продолжит этого безумия, проявит милосердие, в конце концов… Но в следующий момент Уилл вошел в него — грубо и резко — и мир вокруг взорвался болью. Ганнибал стиснул челюсти так, что заскрипели зубы. Руки за спиной сжались в кулаки, дыхание судорожно забилось в груди, как пойманная птица, в глазах потемнело от напряжения. Но он молчал. Уилл двигался размеренно, придерживая его за бедра. Холодные пальцы касались кожи, и это казалось приятным контрастом к общим ощущениям. — Я отражаю вас, доктор Лектер. Ваши желания. Ваши страхи. Опрометчиво было не подумать об этом, предлагая мне такой сеанс. Однако сейчас Ганнибал думал лишь о том, как Уиллу удается говорить ледяным голосом, который даже не дрожит, — на что-то другое мыслей не хватало. Уилл звонко ударил его по ягодице, и почему-то это показалось доктору самым унизительным из всего, что сегодня произошло. — Знаете, теперь я, пожалуй, окончательно понимаю ваш замысел. И воплощу его в жизнь. Ганнибал, несмотря на приказ молчать, собрался было что-то возразить, объяснить, оправдаться… Уилл не дал ему и мгновения на это. Галстук стянулся в удавку на шее, дыхание снова резко перехватило, и Ганнибал закашлялся. Уилл заставил его тело выгнуться, рванув на себя, лишая воздуха, ускоряя движения, входя в него глубже, настойчивее, да самого основания. Сквозь бешеный шум крови в ушах Ганнибалу даже послышалось тихое рычание, когда Уилл, склонившись, укусил его в затылок. Воздуха было мало, и доктор Лектер почти терял сознание. Ему казалось, что это длится уже вечность, и все хорошее (приятное, новое?), что он мог отсюда вынести, похоронено под слоем боли, окрашенной в алый цвет. Уилл обхватил его рукой за грудь, зарываясь носом в растрепанные волосы, обжигая кожу хриплым, прерывистым дыханием и не переставая тянуть за края галстука. Но через эту дикую звериную страсть Ганнибал ощущал теперь нечто иное: Уилл уже не кусал, а целовал его в голову, и галстук уже не так сильно врезался в горло. — Уилл… — прохрипел Ганнибал, вывернув голову в сторону и пытаясь поймать его взгляд. Грэм в ответ оскалил зубы и особенно резко дёрнул галстук на себя. — Мол… чать! — выдохнул он судорожно, голос сорвался, и Уилл, выпустив импровизированную удавку и вцепившись пальцами в бедра Ганнибала, отчаянно прижимая его к себе, кончил в него с длинным, сдавленным полурычанием-полустоном. Оба никак не могли отдышаться: Ганнибал — получив наконец возможность судорожно хватать ртом воздух, Уилл — не в силах справиться с накрывшим его оргазмом. Периферическим зрением Ганнибал видел, как Грэм, вытащив из кармана ключ, трясущимися пальцами вставил его в наручники, открыл их, а потом сполз на пол и прижался спиной к ножке стола — все это с совершенно отсутствующим выражением на лице. Надышавшись всласть, выпрямив окровавленные, измученные руки и ощупав шею, доктор присоединился к нему, как был — без брюк, но сейчас его это не волновало. — Уилл… — Ганнибал взял его лицо в ладони и развернул к себе. Осторожно осмотрел зрачки, пощупал лоб, вытер с него испарину. — Уилл, ты меня слышишь? — Да, доктор, — Уилла била крупная дрожь. — Ты помнишь, что сейчас произошло? — Нннет… — Уилл озирался по сторонам с застывшим непониманием в глазах — будто его только что выдернули из кошмарного сна и он никак не мог прийти в себя, принимая реальность. А потом реальность сама заставила себя принять. — Да… — произнес Уилл, замерев неподвижно и задержав дыхание — даже бешеная дрожь, сотрясающая его тело, унялась на время. Уилл перевел взгляд на Ганнибала, и тот увидел в его глазах настоящий ужас. — Это был не ты. Все хорошо. — Нет, — голова Уилла качнулась в сторону, уголки губ чуть заметно дернулись, — это был я… Уилл вырвался из рук доктора Лектера и вскочил на ноги, спешно застегивая ширинку и лихорадочно стягивая ремень на брюках. Ужас теперь охватил его целиком — лицо перекосила гримаса отчаяния, глаза бегали из стороны в сторону, губы дрожали мелко-мелко, руки тряслись, когда он пытался привести в порядок рубашку... — Уилл, стой! — крикнул Ганнибал хрипло, когда, справившись с одеждой, Грэм в панике метнулся к выходу и громко захлопнул за собой дверь. Ганнибал устало уронил голову на грудь и тихонько всхлипнул. Когда Уилл ушел, темнота в кабинете уже не казалась такой непроглядной. *** После сеанса с гипнозом прошло уже две недели — полученные травмы почти превратились в воспоминания, но Уилла Ганнибал больше не видел. Его вообще никто больше не видел — Уилл исчез, как сквозь землю провалился, и Алане приходилось кормить его собак, а Джеку — раздражаться и нервничать, потому что в деле Чесапикского Потрошителя без Уилла образовался затяжной застой. Но больше всех его исчезновение тревожило Ганнибала, потому что, пребывая в том состоянии, в котором Уилл его покинул, он мог сделать все, что угодно, — в том числе, и с собой. Ганнибал отложил ежедневник и устало потер глаза. Рабочий день подходил к концу, и доктор чувствовал себя опустошенным — сегодня у него был Франклин, который всегда появлялся исключительно вместе со своей навязчивой дружбой, и эти визиты сильно выматывали доктора Лектера. Он потянулся в кресле, разминая затекшие мышцы, снял пиджак и бережно повесил его на спинку. Осталось только заполнить журнал… В дверь постучали. Этот осторожный и неритмичный стук Ганнибал узнал сразу — и его сердце пропустило один удар. Доктор встал из-за стола, глубоко вдохнул. В воздухе чувствовался фантомный аромат омерзительного лосьона после бритья — еще не запах, только воспоминание о нем, но скоро он заполнит все пространство. Ганнибал медленно подошел к двери и открыл ее. В коридоре стоял Уилл Грэм — спиной к проему, засунув руки в карманы. Волосы гладко причесаны, бордовая (не клетчатая, надо же) рубашка заправлена в брюки. Уилл обернулся — и Ганнибал вдруг почувствовал какое-то изменение в нем. Что-то темное. — Я хочу продолжить терапию. Доктор улыбнулся и тронул пальцами шею, где уже не осталось следов их последней встречи. Грэм, заметив его движение, слегка качнул головой. — Разумеется, Уилл. Я тебя ждал. Уилл шагнул вперед, и доктор Лектер отошел в сторону, впуская его в кабинет.