Продолжение конца...

      Проснувшись в девять утра по нью-йоркскому времени, я не успела толком опомниться, как схватила с прикроватного столика телефон и начала набирать домашний номер. Вчера я настолько сильно устала, что не было желания и сил звонить домой, несмотря на то что я обещала. Разница между часовыми поясами Нью-Йорка и Ямайки всего один час, поэтому долго приспосабливаться к новому времени мне не пришлось. Я поднесла трубку к уху и услышала длинные гудки, а когда они прекратились, поняла, что кто-то взял трубку. — Алло, — это был голос мамы. — Мама, это я — Наташа, — произнесла я в трубку ещё сонным голосом. — Наташа, почему ты вчера мне не позвонила? Мне даже пришлось ехать в аэропорт, чтобы узнать, приземлился ли твой самолёт. У тебя всё в порядке? — набросилась на меня с расспросами мама.       Я настолько увлеклась Даниэлем, что совсем позабыла о своей семье. Не представляю, что чувствовала мама в ожидании моего звонка. Волнение? Страх? Наверное, и то, и другое. Родители сделали мне такой замечательный подарок- поездка в Нью-Йорк, а я даже не удосужилась им позвонить. Какая же я ужасная дочь! — Прости меня, мам, — выдавила я. — Наташа, не смей заставлять нас так волноваться за тебя, иначе мы и до рождения собственных внуков не доживём. — Не говори так, — с грустью сказала я. — У тебя всё в порядке? — поинтересовалась мама. — Да, — коротко ответила я. И она повесила трубку. Ей нужно было только узнать «Всё ли у меня в порядке…». Мама злиться на меня, и я её не виню. Её злоба не беспочвенна, родители в первый раз в жизни позволили мне самостоятельно поехать за границу, а я не оправдала их надежд. Но у меня ещё есть шанс всё исправить…

***

      В два часа дня должен прийти Даниэль. Отойдя от сна, я умылась, расчесала волосы, сменила потрепанную бирюзовую пижаму на чёрные джинсы и белую футболку с надписью «Follow your heart*» и пошла на завтрак. Придя в столовую, я увидела трёх парней, сидящих за самым последним столом у окна, они вели бурную беседу, не замечая меня. Я проковыляла к стойке с едой, положила на тарелку яичницу, ломтик бекона, пару колечек помидора, налила маленькую чашечку кофе и села за стол в углу комнаты. Я почти доела свой завтрак, как ко мне подошла девушка, примерно моя ровесница с ярко-огненными волосами, каскадом ниспадающими на плечи, рыжими веснушками на носу и лазурно-голубыми глазами. — Можно? — спросила она, небрежно мотнув головой в сторону стула напротив меня. — Конечно, — с улыбкой ответила я, бегло пробежавшись глазами по её одежде. На ней было надето лёгкое голубое платье, идеально подходящее под цвет её глаз, и просты белые балетки. — Меня зовут Холли, — девушка протянула мне руку. — Наташа. Приятно познакомиться, — мы обменялись «девичьими» рукопожатиями. — Откуда ты? — завела разговор Холли. — С Ямайки. Между прочим, ещё два месяца назад я жила здесь, — спокойным тоном произнесла я. — Ого! А почему переехала? — с интересом спросила Холли. — Меня и мою семью депортировали, — не подумав, разоткровенничалась я. Наверное не стоит рассказывать первой встречной девушке о том, что из-за пьяной выходки отца два месяца назад, нас буквально вышвырнули из Нью-Йорка. — А ты откуда? — я решила перевести стрелки на Холли. — Я сама приехала из Бруклина покорять Нью-Йорк. — Здорово, а чем ты занимаешься? — теперь моя очередь её допрашивать. — Актёрским мастерством, — с гордостью ответила девушка, отхлебнув глоток кофе, который принесла с собой. Я сразу вспомнила отца, который много лет назад приехал в Нью-Йорк, надеясь реализоваться в жизни, найти работу, чтобы прокормить семью. Он до последнего верил в то, что сможет покорить нью-йоркскую сцену, но у него ничего не вышло. В памяти всплывают моменты, когда мама брала дополнительные смены на работе, лишь бы мы с Питером ни в чём не нуждались. На глаза накатываются слёзы, но я смаргиваю их, прежде чем они успевают скатиться по щекам, напоминая себе, что все эти события уже в прошлом… Что, если Холли ждёт такая же судьба, как и папу? — Сегодня у меня первое прослушивание, — голос Холли привёл меня в чувство. — Ну что ж, удачи тебе, — я встала из-за стола, выдавив натянутую улыбку, и направилась к выходу. — В каком номере ты живёшь? — напоследок спросила девушка. Не оборачиваясь, я ответила: — В шестьсот пятом. — А я в пятьсот восьмом. Заходи ко мне как-нибудь вечером. — Непременно, — бросила я и поспешила выйти из столовой. Я понимаю, что вела себя с Холли бестактно, ведь она просто хотела подружиться со мной, но девушка заставила меня вспомнить переломные моменты жизни нашей семьи, и от этих воспоминаний на душе становится тяжело…

***

Стрелки часов медленно приближаются к трём часам. Даниэль уже опаздывает на целый час! Я звонила ему около тридцати раз, но его телефон отключен. Мне кажется, будто что-то случилось. Надеюсь, моё женское чутье ошибается, и с Даниэлем всё в порядке. С каждой минутой моё волнение возрастает, я мечусь из угла в угол гостиной, как лев в клетке. В ответ на каждый шорох я оборачиваюсь в сторону коридора, в надежде, что дверь вот-вот распахнётся, и в неё войдёт Даниэль. Я пытаюсь успокоить себя мыслями, что он просто задержался в магазине у отца, и у него разрядился телефон. Каждые пять минут я останавливаю взор на электронных часах возле телевизора, кажется, будто я жду целую вечность. Я ни на минуту не выпускаю телефон из рук, в надежде, что Даниэль всё же позвонит. Дрожащими от волнения руками я снова набираю номер телефона парня, и в тридцать первый раз слышу ненавистный сигнал автоответчика. От досады я бросаю телефон на диван, беру пульт от телевизора и включаю его, надеясь отвлечься. Я как заворожённая смотрю в этот ящик, но мне так и не удаётся избавиться от тревожных мыслей. Погрузившись в раздумья и продолжая зеркальным взглядом смотреть в телевизор, я не заметила, как прошло уже три часа.        Я взяла в руки телефон, но пропущенных звонков так и не увидела. Я уже собиралась сходить извиниться перед Холли, как внезапно дверь в коридор распахнулась, и в номер ворвался Даниэль. Я сразу обратила внимание на его ярко-красное лицо, взлохмаченные волосы и испуганные глаза. Что-то здесь не так… Его взгляд метался в поисках чего-то, пока не остановился на мне. Вмиг он преодолел расстояние между нами и заключил меня в крепкие объятия, зарываясь лицом в мои волосы, будто ища во мне поддержки и защиты. Своим тяжёлым горячим дыханием Даниэль обжёг мне ухо и прошептал: — Прости меня… — Что случилось??? — я посмотрела в наполненные грустью глаза Даниэля, в моём взгляде промелькнул страх и волнение. На глаза парня навернулись слёзы, и он со всхлипом тихо произнёс: — Моего отца сбила машина…