Его серьёзная фея. Его горячий вампир.

Феи — проказники и проказницы. У них на уме только развлечения и игры. Только и умеют, что махать своими крылышками, да строить козни. Только можно ли их за это судить? Это же их природа, вампиры ведь кровь пьют из-за того, что так природа распорядилась, и их за это не осуждают, только бы границы дозволенного не переходили. Но вернёмся к феям. Мы знаем, что они любят подшучивать над другими и развлекаться, учёба для них не важна. Устоявшийся в обществе стереотип. Феям, которые берутся за ум и хотят выучиться в мире жить довольно сложно. К таким представителям вида относятся крайне скептически, практически не глядя на их оценки и достижения в учёбе. «Попробуйте себя в танцах, вокале, идите в айдолы, с вашей-то внешностью» — вот что обычно является ответом, когда фея пытается попасть в высшее учебное заведение. И вот, получив очередной отказ, Тэхён проклинает свою сущность. Он со средней школы учился на высшие баллы, всегда участвовал в олимпиадах. Кто бы знал, как ему было трудно заткнуть внутри ветреную сторону, которая ненавидела учиться, рвалась на вечеринки, ночёвки с друзьями и прогулку по магазинам. Тэхён смаргивает влагу скопившуюся в уголках глаз. Его крылья, до прихода сюда возбуждено подрагивающие, сейчас совсем опустились и стали похожи на увядший цветок. Он быстрым шагом выходит с территории университета, всё ещё стараясь не реветь, чтобы местные ученики не засмеяли его, и подходит к машине. Быстро что-то говорит водителю и убегает в парк, надеясь, что за ним не последуют. Зря. Сидя возле большого дерева, Ким плачет. Хоть и никогда не позволял себе этого, но он получил отказ от большей части учебных заведений Сеула и нескольких близлежащих городов. И даже авторитет его отца, заместителя мэра, не произвёл никакого впечатления. Будто везде была надпись: «Феям вход запрещён!» большими красными буквами прямо на входе. Когда его щеки касается холодный бок бутылки, то он не пугается, вытирает слёзы со щёк и забирает напиток из ледяных рук вампира. Своего вампира. Вернее своего телохранителя вампира. — И чего ты разревелся? — тихо спросил Чонгук, сев напротив феи, — Может, и правда стоит попробовать? — задумчиво говорит вампир. Он ловит на себе вопросительный взгляд карих глаз и поясняет, — Может, попробуешь стать айдолом? — Издеваешься? — шепчет Тэ, открывая бутылку с водой. Чонгук пожимает плечами и проводит сухой ладонью по гладкой щеке. Тэхён всхлипывает и закрывает глаза, ластясь к чужой руке. Его крылья мелко вздрагивают и приподнимаются. Они словно светятся совсем тускло, почти и не видно, что аура у них зелёная. Чонгук обнимает хрупкое тельце, прижимая к холодной груди. Тэхён в ответ обвивает его шею руками и рвано всхлипывает, прижимаясь вплотную. Гук целует своё сокровище в макушку и поглаживает спину возле правого крыла, заставляя чужое сердце биться в бешеном ритме. *** Они познакомились когда Тэ пошёл в среднюю школу. Фея с каждым днём становился всё прекрасней и родители решили нанять для него телохранителя. Это было нормально для подобных семей, имеющих детей-фей. Но для охраны наняли не огромного мужика, размером со шкаф, а всего лишь подростка, примерно тэхёнова возраста. Болезненно бледный, худой и немного нескладный, но с каким-то огоньком в глазах. Этот мальчишка, кажется, жил у тётки со стороны мамы, противная, если честно, женщина, которая рушила мифы о добрых старушках-феях. Тэхён даже немного припоминал его лицо, хотя и виделись раза три за всю жизнь. Но самым ярким моментом их встречи стало то, что мальчишка чуть не грохнулся в обморок. Тэ подхватил его на руки, почти мгновенно подлетев к мальчишке со спины. Его уложили на диван и Тэхён даже начинал паниковать по поводу того, что у них в доме не было крови — отец не так давно перешёл на энергетическую подзарядку от матери. Тогда родители объяснили, что Чонгуку нужна подзарядка. Подзарядка от его — Тэхёна — ауры. Тогда это немного пугало, но и завораживало, может, сказывалось фейское любопытство и озорство, кто знает… Шатен не смело взял вампира за руку и переплёл их пальцы. Тонкие, длинные, словно стрекозиные крылышки затрепетали и начали окрашиваться в яркий синий оттенок. Тела вампира и феи охватили светящиеся путы, связавшие их запястья, а затем они спали, только вот вымотанный первым таким сильным выбросом магии, Тэхён уснул прямо на груди вампира, сильно сжимая чужую ладонь. Когда Чонгук проснулся, то сразу же заметил, что чувствует себя намного лучше. На его груди лежала чья-то голова. А рука была в плену чужой ладони, от которой исходило приятное тепло. — О, ты проснулся? — фея поднимает голову и улыбается. — Ким Тэхён? — охрипшим голосом спрашивает вампир. — Приятно познакомиться, снова, — кивает парень и притягивает в руку стакан с тумбочки, а затем подаёт его Чону, — Зови меня Тэхён, а я тебя Чонгук, договорились? Так и началось их знакомство. Чонгук ещё пару дней лежал в кровати, подпитываясь энергией феи, а тот и не был против. Вампир считал, что Тэхён довольно милый парень, раз так легко отдаёт ему столько энергии и от феи у него лишь два прозрачных крыла, излучающих блестящие частички магии. Зря он так думал, конечно… Тэхён определённо не был стереотипной феей, но и полностью исключать его из этой группы не стоило. С начала занятий в школе Чонгук как собачка таскался за Кимом, чтобы тот не сбежал с друзьями с уроков или же не поехал после школы на какую-то сомнительную домашнюю вечеринку. Каждый вечер он заставлял фею учиться, а потом Тэ и сам начал проявлять инициативу в учёбе, отказавшись от шумных компаний и подозрительных тусовок, каждый раз с трудом поворачивая язык для очередного «нет». Только он оставался феей, даже отказавшись от такого образа жизни. Тэхён был капризен. Очень капризен. То ему не нравилась машина, на которой их везут в школу, а если Чонгук всё-таки заталкивал вредного парня в машину, то тот чуть ли не разрыдаться готов был, а в школе вообще в туалет убегал и запирался там в одной из кабинок, тихо плача. То же было, если, например, ему приходилось (из-за напорства Гука) бежать к машине под дождём или сильным ветром без зонтика. Ещё фея не выносил воды и душных или сухих помещений, еду, которая содержала хоть каплю чего-то молочного, школьную форму, сидеть на первой парте. Этот список Чонгук бы мог составлять бесконечно. Все эти капризы раздражали вампира, который по натуре тоже был не такой как все. Вампиры обычно холодны и рассудительны. Чонгук же, не смотря на то, что тело у него холодное, сам был очень «горячим» парнем. Он легко начинал злиться или раздражаться и всегда шёл напролом, а там уже начинал действовать по ситуации. Так и вышло примерно в середине третьего семестра, когда Тэхён вновь заперся от него. Чонгук, честно, пытался уговорить его выйти. Примерно секунд семь. А затем просто с корнем вырвал дверь и злобно посмотрел на фею, который, всхлипывая, распрямлял крыло, что помялось. Он болезненно щурился и всхлипывал, когда тонкое крылышко возвращалось в изначальную форму. — Уйди, — сказал он тогда обижено, а Чонгук лишь подошёл ближе и провёл холодной ладонью по светящейся поверхности крыла, — Не трогай! Тэхён резко отодвинулся и впечатался спиной в стену за унитазом, который стоял позади. Ким вскрикнул, чувствуя, как крыло снова помялось. Хорошо, что они не такие, как у тех же стрекоз, а то давно Тэ был бы бескрылым. — Я помогу, — уверено проговорил вампир и притянул парня к себе, одной рукой обнимая за талию, а другой нежно прикасаясь к поврежденному месту и аккуратно надавливая, возвращая его на место. Чонгук почувствовал, как Тэ нервно вздрогнул и сжал пальцы на его рубашке. — Ты мне всю пыльцу стёр, — недовольно сказал Тэ, смывая с лица признаки слёз. Крылья всё ещё болели, но не так сильно, как в поломанном состоянии. — Почему ты раньше не сказал? — Я говорил, — кивнул сам себе Ким, — говорил, что больно, что не хочу так ехать, крылья гнутся. И про дождь говорил, и про ветер, у меня вообще-то запасы энергии не бесконечные, а ещё тебя питать и крылья восстанавливать и пыльцу заново наносить. И во всём ты виноват, противный, — бубнит фея, стоя перед мутным зеркалом в школьном туалете. Первый урок давно начался, а учитель опоздавших не пустит. Есть время поговорить. — Я думал, что ты просто капризничаешь, — признал Гук, — а вот про запасы ты можешь не заикаться, я знаю, что магии в тебе хоть отбавляй. — Знаешь, сколько это сил отнимает? — Я понял, — кивнул вампир и подошёл ближе, — простишь меня? — Только если поцелуешь, — хитренько улыбается Ким, желая подразнить Гука. Но вот сказать, что это шутка язык не поворачивается, когда холодные губы касаются его горячих и это настолько офигенно, что оба забывают о чём шла речь и просто обнимают друг друга, пропадая в этом поцелуе. *** — Тэхён-а, — тянет Чонгук, когда они уже сидят на заднем сидении кабриолета с опущенной крышей. Чтобы крыльям чувствительной феи ничего не мешало, — а давай ты к нам в офис пойдёшь? — И кем я там буду? Мальчиком на побегушках? — хмыкает Тэ и кладёт голову на плечо вампира. — Нет, моделью. Моей моделью, Тэ. Ким удивлённо поднимает взгляд, немного нахмуришись. — Я хочу сфотографировать тебя, Тэ… Чтобы все видели и завидовали, что не могут прикоснуться к совершенству. Потому что ты уже мой, — Чон приближается к губам Тэ и произносит прямо в них: — Тэхён, ты ведь примешь это? На палец удивленного парня уверенно надевают небольшое кольцо, которое абсолютно идентично тому, что надето на палец Чонгука. — Станешь моделью известного фотографа Чона? — Гук так и не прикасается к чужим губам и ждёт ответа. — Да, — тихое, но такое честное. А затем поцелуй, долгий, страстный и их не волнует, что люди на улицах видят эту сцену, что водитель мог это услышать. Всё не важно. Важен лишь тот, кто рядом. Его серьёзная фея. Его горячий вампир.