Чёрно - белая полоса

      Вскоре о случившемся узнали практически все. Кто-то пытался посочувствовать, но выходило не очень. Кто-то просто с жалостью смотрел на Гермиону. Некоторые, правда, остались более равнодушны — у самих горе. Миссис Уизли первая подошла к Гермионе, обняв её и, пытаясь утешить. — Гермиона, дорогая… мне жаль, очень жаль, — бормотала миссис Уизли, тоже заплакав.       Гермиона молчала. Сил говорить уже не было. Она пустым взглядом уставилась в одну точку. Было очень больно слышать слова сочувствия от миссис Уизли. — Мы всегда будем рядом, Гермиона. Не волнуйся, — проговорила миссис Уизли, вытирая слезы.       Гермиона слабо кивнула головой. Она отошла от миссис Уизли и присела на край уцелевшей скамьи. Лицо девушки было смертельно бледным, а в глазах всё также стояли слёзы. Плакать сил уже не было и Гермиона просто сидела, разглядывая что-то вдалеке.       К ней подошёл Гарри и присел недалеко. Он грустно и молча наблюдал за девушкой, пытаясь подобрать слова поддержки, но в голову ничего не лезло. А от бессмысленных слов, всё равно нет никакого толку. — Все радуются победе, а я сижу унылая и грустная. Странно, не правда ли? — Гермиона горько усмехнулась, глядя куда-то в пол.       Гарри покачал головой, ведь странным это ему не казалось. Нисколько. Как раз наоборот. Это скорее больно, чем странно.       Гермиона устало положила голову на плечо Гарри. Тот слегка приобнял её, чтобы девушке было удобнее.       Мимо них пронеслась толпа. Все оживлённо спешили, беседовали и даже смеялись. Казалось, будто и не было никакой войны. Все хорошо. Но не у всех! — Гермиона, — начал Гарри, понятия не имевший, что сказать. Но Гермиона его прервала: — Гарри, я знаю, что ты понимаешь меня. Ведь ты сам столько всего пережил, — её голос сорвался, но она продолжила. — Теперь я понимаю, что ты чувствовал. После смерти Сириуса.       Гарри судорожно сглотнул, в горле всё пересохло. Он хотел, он очень хотел сделать Гермионе лучше. Помочь ей. Исправить это нахлынувшие горе. Но как? — Но ты ведь не сломался, — продолжила она. — Значит я тоже выдержу.       Она вскинула голову, посмотрев на Гарри. Парень взглянул на неё, слабо улыбнувшись в поддержке. — Мы с тобой, Гермиона. Мы с Роном тебя не оставим. Никогда! — твёрдо заявил Гарри. — Спасибо, — в глазах снова появились слёзы.       Грейнджер шмыгнула носом, пряча лицо в ладонях. Главное сосредоточиться и взять себя в руки. Где её выдержка? Но поставленная задача оказалась труднее, чем она себе представила. — Гарри, Гермиона! — воскликнула Полумна, подходя к друзьям. — Привет, Полумна, — сказал Гарри. — Да. Привет, — ровным тоном проговорила Грейнджер. — Гермиона, — начала Луна. — Мне очень жаль твоих родителей. Уверена, они есть и будут самые лучшие люди. И они тебя очень любят.       Гермиона посмотрела на Полумну. Что-то в её словах было… вроде бы обычные фразы, но всё зависит от того, как ты их скажешь. А у Полумны как раз и получилось. — Спасибо, Полумна. — Гермиона слабо улыбнулась, глядя на Лавгуд.       Полумна утешающее ей улыбнулась, присела рядом и завязала разговор.  — Как хорошо, что всё закончилось. Правда? — тихо проговорила она, глядя куда-то вдаль. — Да. Ты права, — ответил ей Гарри, немного подвинувшись, чтобы Полумне было удобнее сидеть.       Лавгуд благодарно ему улыбнулась, присев поближе. Она сложила руки и задумчиво рассматривала замок, вернее то, что от него осталось.       Тем временем мимо них проносились люди, кто-то останавливался перед Гермионой коротко сказав, что сочувствует. Девушка только кивала, сдерживая слёзы, которые так щипали глаза. Как же было больно слушать всё это и снова проваливаться в воспоминания. Она не могла до конца осознать, что родителей больше нет. Что мама больше не улыбнётся и не испечёт самый вкусный на свете пирог. А папа больше никогда не сможет сказать ей что-нибудь такое… тёплое, будто солнечное и мягкое. Она никогда не сможет их обнять. Никогда не поговорит с мамой о всём накопившимся. Папа больше не скажет, какая она молодец и, как он ей гордится. Да и она уже больше не сможет сказать, как их любит.       Всё растворилось. Стало пусто. И так скорбно. Что Гермионе даже показалось, будто мимо неё пронеслись дементоры. Но нет. Это всё её эмоции, её мысли, воспоминания. От которых больше никуда не убежать и не скрыться. Придётся просто смириться. Как-то научиться жить с этим. Гарри же смог пережить смерть своих родителей хоть и был мал. К тому же у него было самое худшее детство, пока он не попал в Хогвартс. А, что насчёт неё… У неё было весёлое и светлое детство. Такое, какое можно только пожелать. Сказочное и солнечное. Так что она должна радоваться, что у неё были эти тёплые и счастливые мгновения. Наверняка родители не были бы рады, увидев её такой. Но ничего не поделаешь. С горем нужно будет бороться. И лучше самостоятельно! Ведь у других и так куча проблем. Например для семьи Уизли, она будет только лишней обузой. Будет лучше если она просто сбежит от них и не будет доставлять им хлопот. Тем более к ним в семью вернулся Перси. Они должно быть такие счастливые.        Гермиона была очень рада за эту семью. Она такая весёлая и дружная. К тому же раз вернулся их ещё один сын, это для них самое радостное. Ведь семейное счастье не измеряется ничем. Семья, родители. Жаль, что у неё больше не будет ничего с этим связанного. Наверняка, её жизнь будет одинокой и скучной. С этим тоже можно смириться. Не стоит переживать. Она привыкнет к такой жизни. Нескоро, но привыкнет. А пока и вправду лучше не доставлять никому хлопот. Пусть живут счастливо и улыбаются новому светлому миру, без войны, без Волан-де-Морта! У всех всё должно быть хорошо. Хотя бы потому что она так хочет!