Никакой нежности

Ланда едва издает какие-либо звуки, пока Донни жестко трахает его. Донни имеет его, стоящего на коленях в подвале убежища Союзников, который Альдо выбрал местом их встречи, утыкающегося лицом в холодный каменный пол. Его руки скованы за спиной, а из одежды на нем только то, что осталось от его разорванной рубашки, но, как бы это ни раздражало, единственный признак того, что полковник чувствует, что с ним происходит, - это его неровное дыхание, слегка задерживаемое при особенно сильных толчках. Чертов бездушный наци. - Ты, похоже, привык к этому, - с издевкой замечает Донни, продолжая трахать его. - Гитлер тоже загибал тебя на столе и ебал твой прелестный маленький зад, совсем как я сейчас, а? Наци продолжает молчать. Донни сильнее шлепает его по заду, ухмыляясь, когда мужчина дергается, и продолжает. - Похоже, тебе это нравилось. Похоже, тебе нравилось обслуживать своей задницей нацистские члены. Очень маленькие члены, потому что ты по-прежнему. Блядски. Узкий. Он будто бы подчеркивает каждое слово хлестким ударом по его бедрам. Ланда по-прежнему не реагирует. Разочарованный, Донни выходит из него и грубо переворачивает полковника на спину. Ланда стиснул зубы, и его непоколебимый взгляд намертво зафиксировался на пустом пространстве над плечом Донни. Его глаза прекрасного темно-орехового цвета остаются спокойными и ясными, несмотря на слезы, собравшиеся в уголках глаз, с которыми он ничего не мог поделать из-за боли, вызванной сношением на сухую (вернее, "почти на сухую" - Донни использовал немного смазки, но только для того, чтобы уберечь от дискомфорта самого себя) и без какой-либо подготовки. "Что нужно сделать, чтобы сломать его?" - подумал Донни, а затем улыбнулся, когда в его голове родилась идея. Он протянул руку и обхватил ладонью вялый член Ланды, отмечая новую почти незаметную реакцию: глаза мужчины расширяются, дыхание учащается. - Ты только посмотри-ка, - Донни самодовольно ухмыльнулся, начиная дрочить лежащему перед ним наци. Ланда пытается сохранять безразличие, но он не может ничего поделать с усиливающимся возбуждением и от того ощущает себя неловко. Донни с ликованием видит, что темно-красный румянец ползет вверх по шее мужчины. - Тебе это нравится, а? - интересуется он, когда член в его руке становится абсолютно твердым. - Шлюха. Ланда по-прежнему старается не смотреть на него, но Донни чувствует удовлетворение от той убийственной ярости, которую он видит в глазах австрийца так же ясно, как и то, что он чувствует себя униженным, когда он касается головки его члена и бедра Ланды непроизвольно двигаются ему навстречу. Он скалится в усмешке. "Полегче, дорогуша". Проведя большим пальцем по истекающей смазкой головке Ланды, он вновь поднимается выше и размазывает белое вещество по тонким сжатым губам полковника. - Мы просто немного повеселимся. Донни закинул ноги Ланды на свои плечи, заставляя мужчину прогнуться, и одним быстрым движением вновь проник своим по-прежнему твердым членом в горячую тесноту задницы Ланды. Он сделал несколько движений, покидая его тело и проникая вновь, пробуя новую позу и пытаясь отыскать нужный угол - вот он! Донни вновь усмехнулся, увидев, как глаза Ланды округлились в изумлении, а все это время остававшиеся сжатыми губы немного приоткрылись и из них вырвался тихий стон. Бинго. Он толкнулся еще пару раз, прежде чем вернуться к жесткому темпу, в котором он трахал Ланду прежде, но на этот раз заботясь о том, чтобы с каждым движением задевать чувствительную точку внутри него. Вскоре Донни смог увидеть, как все новые и новые трещины появлялись на фасаде безразличия Ланды при каждом движении его бедер. Австриец был совершенно смущен и, кажется, в какой-то момент даже закусил губу, видимо, пытаясь сдержать стон. В этих все время меняющихся ореховых глазах, так отличных от глаз Донни, абсолютно карих, читалась паника, и мужчина извивался под ним, по-видимому, пытаясь вырваться, но в конечном итоге лишь сильнее насаживаясь на член Донни. Донни издал лающий смешок, когда особенно сильный толчок заставил Ланду изогнуться и приглушенно всхлипнуть. Тогда австриец отвернулся, пряча разгоряченное лицо, и закрыл глаза. - Нет, ты этого не сделаешь, - рычит Донни, отпуская одну из ног Ланды, чтобы затем грубо схватить его за подбородок. Он дает ему пощечину, и этот звук эхом отражается от стен. - Посмотри на меня, ты, фашистский ублюдок. Эти гребанные ореховые глаза наконец-то встречаются с его глазами, и в них читается ненависть. Это кажется невозможным, но Донни почувствовал, как его член твердеет. - Я хочу увидеть твое гребанное лицо, когда ты поймешь, что кончаешь от того, что тебя выебал в зад гребанный жид, ты, маленькая нацистская шлюха. В этот момент чистая неподдельная ярость искажает лицо Ланды, и мужчина резко подается наверх и, застигнув Донни врасплох, с силой ударяет его головой по лицу. - Блять! - Донни отбрасывает Ланду от себя, словно горячую картошку, и отшатывается назад, зажимая кровоточащий нос. Ланда только смотрит на него безмятежно, и на его чёртовом самодовольном нацистском лице читается лишь намек на чертову ухмылку. Донни чувствует первозданную жажду крови, и его начинает охватывать желание мести. - Чувак, ты реально пожалеешь о том, что сделал, - рычит он, и берет свою верную биту, которая прежде стояла прислоненной к стене погреба. Его пальцы обхватывают рукоять и он видит, как ухмылка быстро покидает лицо наци и, нервно подрагивая, сменяется страхом. Когда он делает шаг в его сторону, Ланда пытается оттолкнуться и даже умудряется отскочить на несколько футов назад, прежде чем удариться о стену подвала и повалиться на пол бесформенной кучей. Донни легко загоняет его в угол и почти дразняще проводит широкой частью биты, предназначенной для отбивания мяча, по голове Ланды, медленно опуская ее к его шее и наслаждаясь тем, как Ланда дрожит от этого прикосновения. - ...И только мы собрались узнать друг друга получше. Донни скалит зубы в безумной пародии на улыбку и заносит биту. - Подожди!. Эти гребанные глаза вновь устремляются на него, и на этот раз они наполнены страхом. Донни замечает, что по необъяснимой причине и в правду останавливается. - Пожалуйста, я... - задыхаясь, хрипло шепчет Ланда, а затем замолкает. - Пожалуйста что? - скалится Донни. - ...Пожалуйста, не убивай меня. Донни смеется, недоверчиво. - Дай мне хотя бы одну гребанную причину не делать этого, ты, убивающий евреев выродок. - Я... сделаю все, что ты захочешь, только... пожалуйста. И провалиться ему в ад, но просьба Ланды, озвученная этим дрожащим голосом, в сочетании с его позой человека, осознавшего свое поражение, - и этими проклятыми глазами, - находит отклик в его паху, и Донни медленно опускает биту, упираясь ей в пол. - В таком случае, - произносит он, когда новая идея приходит в его голову, - сейчас ты встанешь на колени и подползешь сюда. Затем ты обхватишь своими привыкшими обслуживать члены губами мой член и сделаешь мне лучший чертов минет в моей чертовой жизни. И если ты хотя бы раз заденешь его зубами, то я вышибу твои ебаные мозги прямо на этот пол. Понял? На протяжении целой секунды Ланда колеблется, а затем медленно и коротко кивает. "Тогда приступай". Опираясь о стену, наци встает на колени и таким образом преодолевает те несколько шагов, что отделяют его от Донни. Донни внимательно наблюдает, все еще крепко держа в руке биту, как Ланда на минуту замирает, глядя на его эрекцию (которая ничуть не исчезала во время их небольшой стычки и все еще была покрыта наполовину высохшей смазкой и кровью) почти что с трепетом, прежде чем податься вперед и на кошачий манер лизнуть головку самым кончиком языка. - Я сказал, возьми его в рот полностью, пидор. Ланда поспешно отрывается от пола и пытается заглотить член Донни настолько глубоко, насколько способен, но в спешке берет слишком много и давится. - Полегче, это не гонка, - говорит Донни, усмехаясь собственному остроумию. Ланда посылает ему полный злости взгляд, прежде чем отстраниться и попробовать вновь, на этот раз медленнее. Миллиметр за гребанным миллиметром, его член полностью исчез в восхитительном влажном тепле глотки Ланды. Донни был очарован. Ланда выглядел настолько очаровательно, стоя перед ним на коленях, обхватывая тонкими губами основание его члена и глядя на биту в его руке, что Донни просто не смог сдержаться и толкнулся бедрами ему навстречу. Полученное им удовольствие просто ошеломляет, и одно движение превращается в два, затем в три, и так далее, и наконец Донни позволяет бите упасть на пол и фиксирует обе руки на затылке Ланды, зарываясь пальцами в его короткие волосы и нещадно трахая наци в рот. - Вот так, - хрипло шепчет Донни, не обращая внимания на то, что Ланда, задыхаясь, в панике пытается отстраниться. - Просто сиди и глотай это, ты, гребанная шлюха... Он чувствует, что вот-вот готов кончить, ритм становится все быстрее и неравномернее, пока, наконец, пока, наконец, он не совершает последний мощный толчок в этот грешный рот и со стоном кончает, спуская часть своей спермы в горло Ланды прежде чем вытащить и выпустить остальное на его лицо. Ланда падает на пол, когда Донни выпускает его, его грудь вздымается, когда он жадно глотает воздух. Он выглядит совершенно развратно: его глаза остекленели, на раскрасневшихся губах видна сперма, и белая дорожка стекает вниз по его подбородку. Ему это идет, думает Донни, и опускается на колени возле Ланды, опуская ладонь на по-прежнему держащуюся эрекцию фрица и в несколько быстрых движений доводя его до оргазма и в этот самый момент накрывая его губы своими, дабы заглушить его стон. - К черту Нантакет, - выдыхает он, когда они, задыхаясь, отстраняются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. - Ты едешь домой со мной.