Машина

      Дэрилу нужны были деньги. Иначе он не си-дел бы сейчас в этом стерильно-белом помещении, неуютно ёрзая на прохладном дерматине узкой железной койки. Он оттянул жёсткий ворот рубашки, которая завязывалась сзади, оставляя спину и задницу оголёнными. Хотелось послать все на&уй, закутаться в свою удобную одежду и свалить подальше от этого места. Ещё хотелось курить. Дэрил не мог сделать ни того ни другого и потому тихо бесился. Он знал, что за ним наблюдают, наверняка препарируя расчётливыми стальными взглядами: успел прочувствовать их с лихвой, пока его таскали из одной белой комнаты в другую, осматривая, ощупывая, обмеряя, обкалывая препаратами. У него брали кровь на анализ через каждый час, засовывали в какую-то странную громоздкую хреновину, просвечивали радиацией. Он не хотел вдаваться в подробности всего, что с ним делают: меньше знаешь — крепче спишь.        «Лишь бы выпустили живым и с деньгами», — думал Дэрил, стараясь ничем не выдать скру-тившего внутренности страха. Если бы не чертов Мерл, которого повязали с партией наркоты, он не торчал бы сейчас кучу бабла его мафиозным дружкам и уж тем более не согласился бы использовать свое тело в каком-то мутном эксперименте.       Как-то подозрительно вовремя всё случилось: арестовали брата, его самого поставили на счётчик, и словно по волшебству появилась возможность подзаработать. С месяц назад курьер принес ему конверт со штемпелями частной медицинской компании. В конверте оказалось приглашение на собеседование для участия в исследовании. При встрече ему пояснили, что выбрали его по данным местных медицинских записей. Брехня! Диксон в больничке-то был всего пару раз в жизни, и уж точно не в частной. Но ему посулили хорошие деньги, и он вписался.       Компания набирала людей для испытания нового о&уенного метода лечения рака головного мозга. Дэрил никогда звёзд с неба не хватал, но и совсем идиотом не был, и ежу было понятно, что всё это предприятие попахивало дерьмом. Зачем тестировать метод на абсолютно здоровых людях? Зачем проводить настолько жёсткий отбор? На первом этапе добровольцев было человек триста, почти сразу отсеяли большую часть. А к концу недели Дэрил остался один. Стало страшно, но деньги нужны были позарез.       Его перевезли в пригород, в старое неприметное здание серого кирпича. Как и предполагалось, за фасадом медицинского учреждения пряталось нечто иное. Врачей тут было не так много, больше каких-то инженеров с навороченными приборами. Дэрила обследовали с помощью различных гаджетов, списывали какие-то данные, выстраивали таблицы.       Вот уже третью неделю он безвылазно торчал за стенами тайной лаборатории, все это время наступая на горло собственной гордости. Он не любил неопределенности, не любил находиться под пристальными взглядами, светить своими шрамами, быть беззащитно голым и уязвимым. Унизительные осмотры не прекращались, у него мутилось в голове от лекарств, он, то засыпал беспробудным сном, то маялся бессонницей по нескольку суток. Дэрил устал и готов уже был послать все к &уям, как вроде бы все закончилось. День икс настал. Вот только за непрозрачными стеклами палаты, где Дэрил ждал вердикта, оставшиеся безымянными высоколобые мудаки все медлили, а он пытался не ерзать от нетерпения на треклятой койке.       Наконец, дверь палаты раскрылась. Приставленный к нему сотрудник сказал: «Пора». «Майк» (на самом деле Дэрил не знал его настоящего имени) повел его знакомыми коридорами к лифту. Они спустились на пару этажей вниз, долго шли по узким, обитым хромированным металлом, переходам. Потом «Майк» втолкнул его в очередное белое помещение, оставляя одного. Через мгновенье в другом конце комнаты в сторону отъехала пластиковая панель. За ней стоял незнакомый Дэ-рилу человек в белом халате, приземистый, лысый, неприметный, как все здесь. Он поманил его к себе.       — Здравствуйте, мистер Диксон, — сказал незнакомец, протягивая ему руку. — Мы вас за-ждались.       Ученый улыбнулся, но взгляд его оставался холодным и острым, словно бритва. Глаза практически не моргали. Дэрил нехотя пожал протянутую маленькую ладонь мужчины. Она была жесткой и неприятной, как высохшая птичья лапка. Диксон решил, что будет звать незнакомца Стервятником.       — Пройдемте, — сказал Стервятник. — Вы, конечно, уже догадались, что на вас не будут ис-пытывать лекарство от рака.       — Не дурак, — буркнул Дэрил.       Ученый засмеялся глухим потрескавшимся смехом.       — Действительно, — согласился он. — Вы уникальны.       Последние слова Стервятник ничем не под-крепил, продолжив деловито:       — Вас подключат к некой Машине. Вы не должны паниковать, это совершенно безопасно. Если всё получится, уже сегодня вы сможете по-кинуть нас и получить своё вознаграждение.       — А если не получится? — спросил язвительно Диксон.       — Мы продолжим исследования, — ответил ученый, — а вам придется задержаться. Слова высокомерного умника не успокоили Дэрила, но хотя бы внесли ясность.       Дополнительные вопросы задавать он не стал (не любил болтать), да никто бы на них и не ответил. Его ввели в просторное помещение с высоким потолком. В центре за ширмами, по-видимому, и скрывалась загадочная машина. Вокруг суетились еще с десяток белых халатов, торчали механизмы, провода, экраны.       Машина оказалась не такой уж и большой, но вокруг нее на почтительном расстоянии были возведены защитные экраны.        «Вот и твое «безопасно», плюгавая мразь», — мысленно выругался Дэрил.       Но пути назад уже не было.       Подключали его минут пятнадцать: усадили на круглое сиденье под купол из причудливых металлических переплетений, прикрепили датчики к запястьям, шее, груди, надели на голову обруч с присосками, ткнули в плечо шприцем. После все сбежали, спрятавшись за ширмами.       «Не хотят видеть, как меня размажет по за-щитным экранам, — догадался Дэрил. — Сволочи»!       Он ровным счетом ничего не чувствовал, но машина вдруг начала оживать вокруг него — за-пиликала, загудела, приветственно что ли. Страх прошел, Дэрилу казалось, что накатывающие на него эмоции были привычными, до боли знако-мыми. По коже побежали мурашки, в животе по-селилось щекочущее ощущение, появляющееся, когда катаешься на американских горках или на-пиваешься в хлам. Перед глазами реальность по-крывалась рябью, искажалась, меркла. Постепенно он погружался во мрак.

***

      Дэрил лежал на боку на чем-то колючем и жестком. Его полностью обнаженное тело за-текло и озябло. Пахло солью и мазутом, что-то скрипело и шуршало. Он открыл глаза, взгляд уперся в пепельно-серый песок с россыпью мелких ракушек прямо перед его лицом. Какой-то резкий писк вдруг резанул по ушам. Дэрил приподнялся (на запястье тихо звякнули хитровые&анные наручники). Чуть дальше напротив его головы лежал крошечный сморщенный младенец, он сучил ножками и разевал маленький красный ротик, издавая обиженный клекот морской птицы. Диксон встал на колени и увидел черный извив пуповины, который соединял его живот с животом ребенка. Это не показалось ему чем-то странным, наоборот, чувство облегчения, нежности, счастья затопило с головой. «Живой», — мелькнула в голове торжествующая мысль. Он подполз ближе к младенцу, взял его хрупкое тельце в ладони, осторожно прижал к груди самое ценное, что подарила ему жизнь. Горло тут же перехватило спазмом, ощущение собственной цельности было настолько острым, что глухими рыданиями вырвалось из глотки. Он не плакал с самого детства, но в его руках, в безопасности, было обжигающе горячее тельце ребенка, и Дэрил рыдал громко отчаянно, вторя утихающим крикам младенца, пока чувство потери не ударило под дых. Он открыл слезящиеся глаза — его руки были пусты! Малыш исчез, испарился, и лишь черная масляная слизь покрывала ладони. Дэрил сморгнул слезы, поднялся с колен, наконец, услышав мерное дыхание моря.       Вокруг него был мёртвый берег мертвого мира: тонны дохлой рыбы и крабов на сером песке, у самой кромки черной воды, выбросившиеся на берег киты и дельфины. Их вспухшие, воняющие нефтью тела с оборванными пуповинами облизывали вязкие слюдяные волны. И Диксон знал — здесь не осталось ничего живого: все связи нарушены, нити оборваны. Кто-то когда-то просил его: «Будь осторожен!» Рука легла на живот, выпуклый длинный шрам змеился под пальцами.       В небе истаивали силуэты пятерых палачей.

***

      Дэрила выдернуло в реальность, он рыдал и задыхался, а вокруг него бегали воодушевленные улыбающиеся научники. После отключения он долго приходил в себя, пил из сунутого в руки стакана жуткую дрянь. «Витамины», — сказали ему.       — Что это было? — спросил Диксон у Стер-вятника, сидящего в его «палате». Судя по всему, тот был тут главным.       — Мы не знаем, — ответили ему честно.       — Так какого хрена вы испытываете это на людях?! — вспылил он.       — Это устройство, Машина, если хотите, была случайно обнаружена, — доверительно поведал ученый. — Мы не знаем откуда она, кто её создал, но вы подошли ей идеально и доказали, что это величайшая находка для всего человечества.       Дэрил только сплюнул.       Он думал было, что совсем попал, что его ни за что не выпустят из этого сумасшедшего дома, но к вечеру уже был доставлен к трейлеру, служащему ему пристанищем. Большая часть денег была переведена на счет работодателей Мерла, а остальная покоилась за пазухой Дэрила.       — Прощайте, — сказал он Стервятнику, за-глядывая в окно неприметного серого внедорож-ника.       — Ты ещё вернешься, — пообещал ему тот и протянул карточку с единственным номером телефона. Окно закрылось, автомобиль взвизгнул покрышками и сорвался с места.       Дэрила скрутило под утро. Он проснулся от ноющей тупой боли, не физической, иной. Она накатывала, словно приливная волна, оседала за грудиной, сбивая дыхание. Тоска, глухая беспросветная тоска выворачивала наизнанку. Диксону хотелось выть, катаясь по пустой холодной постели, но он себе не позволил. Это были не его чувства. Только вот осознание этого не сделало их менее реальными.       Он встал, выпил воды. Отпустило. Но Дэрил еще долго лежал на влажных простынях, вглядываясь в темноту, слушал звук капающей из крана воды.       День сменялся днем, и он все больше пони-мал — прежним ему не стать. На него все чаще накатывало. По ночам он слышал детский плач, похожий на птичий крик. Просыпался с тяжелым сердцем и слезами на глазах, в районе пупа тянуло чувством невосполнимой потери. Теперь Дэрил будто прозрел, ощутил насколько был убогим, половинчатым, стал чувствовать и думать по-другому. Он и становился другим, и не мог запихнуть себя обратно, в шкуру черствого, грубоватого двадцатипятилетнего парня, интересующегося лишь мотоциклами и сексом. Диксон искал в себе и вокруг то, что сделает его полноценным и не находил, да, и не знал, что искать.       Он держался пятнадцать суток, а потом по-звонил.       Стервятник понимающе ухмылялся, встречая его за порогом знакомого серого здания.       — На этот раз мы вас долго не задержим, мистер Диксон, — проворковал он, вцепляясь в его руку своей — сухой и неприятной.       И он не обманул. Дэрилу провели всего лишь один осмотр, дали поспать, опутав датчиками с ног до головы, и уже с утра повели к Машине.       Теперь уже он не боялся — его трясло от предвкушения, и он едва смог дождаться подключения.

***

      Дэрил стоял в душном, залитом солнцем по-мещении. В воздухе плавали сверкающие пылинки, пахло сладкой выпечкой, корицей и ванилью. Его окружали люди, знакомые улыбающиеся — семья — Гленн, Мэгги, Кэрол, Карл, Мишонн, Рик с Джу-дит на руках. Все наперебой поздравляли Джудит с днём рождения. На низком столике в гостиной стоял аккуратный непритязательный торт, зато с самыми настоящими специями. Дэрил сам их доставал.       Он подошел к Рику, забрал у него Засранку, и она доверчиво прижалась к нему, выговаривая смешно и нежно: «Дэил». Диксон улыбнулся, поцеловал Джудит в пухлую щечку и передал подоспевшей Мишонн.       — Может, не поедешь? — сказал ему Рик, толкая кулаком в плечо. Дэрил покачал головой, он знал скоро придут еще гости, и начнется самая настоящая пирушка.       — Засранка меня простит, — бросил с легкостью, которой не чувствовал.       Рик нахмурился, его высокий лоб прорезали морщины, а голубые глаза прищурились.       — Будь осторожен, — сказал он настави-тельно, сжал плечо Дэрила и отошел к Мишонн. Народу становилось все больше, включили музыку, стол пополнялся скудной, припрятанной для подобных случаев, снедью. Диксон же все медлил, украдкой вглядываясь в Рика, горько усмехаясь и коря себя за глупо болевшее сердце. Рука Мишонн лежала в руке Граймса, и это было нестерпимо.       Дэрил ушел, вскидывая на плечо арбалет. У ворот его встретили двое александрийцев и Морган. Они ехали пару часов по пустынной дороге, по обеим сторонам которой тянулись высохшие поля и пожелтевший от жары лес. Солнце палило нещадно, пот лил в глаза, но Дэрилу было не до физических страданий.       «Какое же ты унылое говно, Диксон», — подумал он про себя, провожая взглядом ходячего, ковыляющего в коричневых сухих зарослях тростника.

***

      Ожившие мертвецы разорвали его в здании аптеки. Последнее, что он увидел перед смертью — яркие голубые глаза Рика.

***

      Дэрил вырвался в реальность с надрывным глухим воем, практически вывалился из Машины, едва сообразив, что уже отключен от датчиков.       — К черту! К черту все это! — орал, беспо-койно шаря руками по телу. Он до сих пор чувствовал ужас, боль и гнилые пасти, тянущие наружу его внутренности.       Его били по щекам — не помогло. Воткнули укол, он обмяк. Через какое-то время смог различить склонившиеся к нему лица. Улыбок не было, кое у кого в глазах застыли неверие и ужас.       — Вы тоже это видели? — прошептал Дэрил недоверчиво.       Откуда-то сбоку раздался голос Стервятника:       — Все что вам показывают, Машина воспроизводит на экранах.       — Что это, черт побери? — простонал он.       — Мы не знаем, — ответ был тот же.

***

      Вернувшись к себе, Дэрил много думал и понимал, что совсем запутался в ощущениях. Что бы это ни было — сон, видение, глюк, но в этот раз оно было другим. Мир, который он увидел, еще сопротивлялся, содрогался в агонии, а этот Дэрил был больше похож на него настоящего — приземленный, угрюмый, но до чертиков влюбленный в мужика.       «Будто быть беременным было нормальнее», — хмыкал про себя Диксон, но все не мог забыть переполняющий его восторг, нежность и боль в том, первом погружении. После второго ощущение пустоты в животе и потери никуда не исчезло, но стало привычнее, не таким разрушающим и острым.       Дэрил ожидал кошмаров о мертвецах, липкого, пробирающего нутро страха, но не было ни того, ни другого. Ему мерещился детский смех, тяжесть чьей-то головы на руке, влажное касание губ по утрам, теплый сладкий запах выпечки. Он просыпался, чувствуя себя обманутым и одиноким, будто перед носом у него, помахали чем-то нужным, а потом спрятали, не дав даже подержать.       Дэрил впервые прочувствовал так выпукло и ярко свое одиночество, к которому давно привык. Он знал его с тех времен, как вернулся из тюрьмы отец Мерла, как мама запила от вечных издевательств и побоев. С тех пор Диксон огрубел душой и телом, и не видел смысла в пустых сантиментах. Сейчас же из него лезло, перло нечто чужое, наносное — болезненное и прекрасное.       Не было это снами, и видениями тоже не бы-ло.       Он позвонил снова, не выдержав и недели. Стервятник даже поинтересовался:       — Вы уверены? Нагрузка на ваш мозг колоссальная.       Дэрил был уверен. Он не мог оставаться один на один с самим собой, с тем, кого больше не знал.       Чудо-машина гудела обещающе и приветливо, и сулила забвение.

***

      — Не ходи, — упрашивал Рик и заглядывал в его глаза своими невозможно голубыми. — Прошу, не ходи, Дэрил.       Муж целовал его лицо, щеки, шею, руки и все упрашивал и упрашивал. Сердце билось неровно, Дэрил сожалел, но чувство долга перевесило даже его любовь. На прощанье он обнял Рика крепко-крепко, вдохнул запах его волос и, оттолкнув прочь, вышел за порог.       — Ну и вали! — закричали ему вслед, и в едва закрывшуюся дверь прилетело что-то тяжелое.       Перед старинным зданием Дэрил притормо-зил на минутку, нашел взглядом светящееся окошко их уютной квартирки и тяжело вздохнул. Эта командировка грозила стать самой длинной за всю службу Диксона в Корпусе, а разлука с Риком стать самой долгой за их шестилетний брак. Но на дальних космических рубежах Федерации неспокойно, и пусть у Дэрила есть законные основания не участвовать в вылете — восстановление после ранения, он считал, что просто обязан быть там.       Шаттл завис над взлетной площадкой и вы-рывал его из задумчивости. Сигнальные огни ослепили. Дэрил крепче перехватил объемную походную сумку и побежал к открывшемуся люку.

***

      Рик не отвечал на вызовы. Он всегда так злился поначалу, но к третьему-четвертому ме-сяцу оттаивал. Все, что оставалось Диксону — ждать, пересматривая голофото на падде. В этот раз свое обычное «Будь осторожен» муж прислал на шестьдесят девятый день плавания.

***

      На дальних рубежах они ничего не нашли. Только попали под действие неизвестного излуче-ния и следующие три года болтались в космосе потерянные на ослепшем и оглохшем корабле. После своей последней вахты, перед тем как погрузиться в анабиоз, Дэрил поймал себя на мысли, что не помнит лица Рика. У него не было бумажного снимка мужа, а падд приказал долго жить месяцы назад.       Когда они смогли вернуться домой, Дэрил горько пожалел, что не послушал Рика и не ос-тался с ним в тот вечер.       На Земле шел 2069 год, их не было 30 лет.       Рик умер в пятьдесят шесть лет, одиноким и больным человеком, не дожив восемь лет до возвращения мужа.       Все, что осталось Дэрилу — воспоминания и знание, что через сутки после его отлета Рик написал отказ от удочерения девочки по имени Джудит.

***

      Дэрил вернулся в реальность, но на этот раз ничего не увидел, кроме тьмы. Затем он услышал собственный сожалеющий голос:       — Тебе не стоило лезть во все это, Дэрил.       Ему было жутко в своем оцепеневшем теле и лихорадочно работающем разуме.       — Я все это начал, и я все это должен закончить, — продолжал голос. — Уходи и забудь обо всем, если сможешь.       Дэрил не мог говорить, но он мысленно прокричал:       — Нет! Мне нужно знать!       Тишина была мучительно долгой.       — Хорошо, — ответили, наконец, ему, — ты — это они, в той же степени, в какой ты — это я. Мы не один человек, но мы вечная вариация одной и той же постоянной. Ты увидел три из них: мертвого в мертвом мире, умирающего — в умирающем… и разрушенного — в существующем. Теперь ты знаешь. Живи с этим и будь осторожен.       Дэрил очнулся в знакомом помещении, где больше не было Машины. Она попросту исчезла. Кругом валялись ошметки оборудования, защит-ных щитов, ширм, лежали бесчувственные тела в белых халатах. Он встал и побрел прочь, осторожно переступая попадающиеся под ноги завалы. Все двери были размагничены, лифт работал без карточек и шифров. Дэрил неторопливо переоделся, забрал со стола Стервятника свое вознаграждение. Никто из ученых так и не пошевелился.       Он дошел до дороги и поймал попутку. Шо-фер попался понимающий, молчал и вез куда сказано.       Значит, параллельные миры? — гадал Диксон. — Один, совсем чуждый — погиб. Погиб «другой» Дэрил, погибли его ребенок и его муж (теперь-то он не сомневался в их существовании). С помощью Машины Дэрил нырнул в остывающее тело и пережил его предсмертные видения.       В мире же, где ходили живые мертвецы, он застал «свои» последние часы перед гибелью.       И лишь в третьем остался жив.       Разные обстоятельства, одна и та же по-стоянная. Но тот, кто забрал Машину явно «за-был» упомянуть еще кое-что, о чем Дэрил и сам догадался. Не он один входил в эту постоянную: в ней был ребенок, сам Дэрил. И — Рик. Пусть он не видел его в том, первом мире, но знал, что Рик там непременно был.       — Будь осторожен, — сказал ему голос на прощанье. Знакомая фраза. Быть может, и у Голоса в его реальности был или есть его Рик?       За Дэрилом оставался выбор: оставить все как есть, и жить как жил раньше или найти в этом мире все составляющие своей постоянной.

***

      Его Рик Граймс был юным и наивным, учился в университете, носил футболки с забавными принтами. У него были гладкие щеки, пухлые губы и самые ясные на свете голубые глаза. Этот Рик Граймс был богат, но не посмотрел на него свысока в их первую встречу. Он улыбнулся и заинтересованно глянул на оголенные, покрытые татуировками руки Диксона. С затаенным страхом и любопытством отвечал на флирт и согласился выпить с Дэрилом чашечку кофе.       Им было совсем непросто: Рик порвал с семьей, чтобы быть рядом с ним, Дэрил чуть не убил Мерла, чтобы остаться рядом с Риком. Их свадьба была сущим кошмаром, но она состоялась. Его Рик отлеживал ему по ночам руку, целовал с утра мокрым поцелуем, пек по выходным вкуснейшие пирожные.       На дне рождения их дочери Рик не держал руку женщины, он держал его руку, руку мужа. И каждый день Дэрил благодарил компанию, Стервятника, Машину и ее создателя за подаренное знание. За то, что этот мир не стал одиноким миром для одинокого Дэрила.