Мой маленький дьяволенок

Найт презрительно и с толикой непонимания уставился на Кросса. Он искренне не понимал причину переживаний и сентиментальности своего соседа, и, по совместимости соучастника в убийстве, а хотя и главного действующего лица. Кошмару не нравилось то, с какой непонятной заботой Кросс прижимал склизкую ладонь недо-наркомана к своей холодной белой костяной щеке, некогда бывшей чистой. Слизь с руки медленно перебиралась на скулу Кросса, пачкая ее своими выделениями, но, видимо, Кросса это вовсе не беспокоило. Брезгливо отдернув свою руку, Найт убрал ее в карман и уставился Кресту в затылок, выжидая, пока тот хоть что-то скажет или что-то сделает Мысли никак не лезли в голову скелета. Он никогда раньше не убивал вне пределах своих полуночных фантазий. Он всегда представлял, как хладнокровно и без толики жалости лишает жизни своего противника, острым клинком перерубая ему голову, оставляя бездыханное тело обливаться кровью из хаотично брызгающих сосудов прямо на месте преступления. Однако в жизни все оказалось… По-другому. В теплую магию, зовущуюся кровью в костях, благодаря боли от укусов и неординарной ситуации хлынул адреналин, который позволил Кроссу наносить достаточно сильные удары для того, чтобы убить противников. Никакой эйфории или чувства довольства не было и в помине — был лишь страх за свою жизнь. Истеричные смешки один за другим вырывались из груди скелета. Как только адреналин начинал выветриваться из крови, укусы и раны на теле начинали нещадно ныть, с каждой минутой принося все больше боли. Кровь сочилась со свежих ран и намертво впитывалась в некогда белоснежную одежду скелета. Где гарантии, что эти собаки не были бешеными, а у той рыбины вне зависимости от пола были черви или личинки? В силу небольшого шока Кросса сейчас волновали именно такие вопросы. Найтмер все больше раздражался. Его не волновало самочувствие Крестика и его будущее здоровье. Жижку больше заботило то, что тела необходимо спрятать, чтобы никто их не нашел. Так же было необходимо очистить место преступления от следов крови, дабы не оставить и пятна на асфальте, напоминающем об этой ночи. Еще Найтмеру нужно куда-нибудь деть этот пустой пузырек, чтобы никто из взрослых его не увидел… Да, определенно, дел у Кошмарика было слишком много, чтобы думать о какой-то там помощи Кроссу, который продолжает прохлаждаться в сторонке. — Достал. Хватит уже пялится на эти кишки, лучше убери их. — прорычал Найтмер Слова Найта вывели Креста из своеобразного транса. Встряхнув головой, он уставился на свои руки. Клинок в них исчез, оставив после себя лишь кровавые разводы на костяных ладонях. — Да… Думаю, ты прав. Тихо покряхтев, Кросс встал с коленей и отряхнулся от дорожной пыли. Чистенькая накрахмаленная одежда превратилась в бесполезные обрывки, испачканные в крови и пыли, некрасиво свисающие с костей Кросса. Единственный экземпляр школьного мундира, принадлежащий Кроссу, был безнадежно испорчен. Тяжело вздохнув, он вытянулся и хрустнул спиной. Искусанные конечности вновь напомнили о себе, заставив скелета коротко вскрикнуть от боли и ломоты в костях. - Черт... Я не смогу это убрать. Уберешь ты? - Крестик умоляюще посмотрел на Найта Последний вздрогнул от этого взгляда. В нем смешались и мольба, и беспомощность, и простая жалость к себе. Закатив свой красивый глазик, Кошмар вскинул щупальца кверху и пошел избавляться от трупов. - Но учти, асфальт на тебе. - С этими словами Найтмер потянул щупальцами трупы двоих собак на себя, за задние лапы волоча их по земле. После их тел оставались большие пятна крови и выдранные клоки шерсти, тянущиеся шлейфом за мертвыми псами. Под выдранной шерстью открывались большие кровоточащие проплешины. Кросс проводил взглядом Найта. Тот тащил трупы к большой мусоросжигательной печи, расположенной на заднем дворе школы. После уроков дежурные классов убирались по всей школе и очищали мусорные баки, после чего все собранное в мешках добро отправлялось прямиком в печь. Проблема в том, что кто-то мог пойти запах жареного мяса, или печь могла засориться, или же кто-то мог учуять запах дыма, или увидеть свет работающей печи. Благо, темный силуэт Найтмера заслонял заслонял весь свет, запах можно было списать на готовящиеся котлетки в столовой, а дым... Видимо, Найту придется соврать насчет того, что он курит. Ну, это лучше, чем если бы взрослые узнали о ночных похождениях, пристрастиях к чему-то запрещенному и трупах, верно? Пока жижка мысленно готовился к отчитыванию у директора по поводу курения, Кросс не нашел ничего лучше, кроме как вытереть всю кровь шарфом. Тряпочке и так стирка уже не поможет, а так хотя бы с пользой умрет. Крови на самом Кроссе, столбах и асфальте больше не было, разве что небольшие размытые масляные пятна. Благо, на ночном небе сгущались тучи, закрывающие луну и предвещающие дождь. Пара холодных капель упали на костяной нос Кросса. Скелет поднял голову наверх. Найтмер недовольно фыркнул - Сколько можно этих сентиментальностей? Шарф в печку и идем отсюда. Крестик опустил голову на свой шарфик. Эх, любимый элемент его одежды сейчас и в половые тряпки не годится. Вздохнув, скелетик нехотя поплелся к работающей печке, от которой шел неприятный запах паленой шерсти и горелого мяса. Поддавшись какому-то порыву сентиментальности, что случается с ним довольно редко, Кросс решил - таки оставить рваную грязную тряпку себе - Отстираю. - Шепотом сам себе сказал он. - Долго тебя еще ждать? - Конечно, Найтмер видел, как торопливо Кросс запихивает шарф себе под одежду. Но ему-то какое дело, ему как-то пл, лишь бы побыстрее уйти отсюда Повиновавшись раздраженному голосу, Кросс быстро догнал Кошмарика, стараясь перевести дух. Кого-то сегодня ожидает долгая стирка, а кого то перетирание в пыль стеклянной колбочки. В любом случае, ночь длинная, времени хватит на все

***

За окном громко гудел ветер, оглушая своими порывами случайных ночных прохожих на темной улице. Облака полностью заслонили собой большую луну, так что ни один лучик света не проникал сквозь темную пелену. По некогда окровавленному асфальту стучали крупные капли дождя, размывая маслянистые багровые следы между камешками неровного грунта. Однако, несмотря на весь холод за окном, в одной из комнат этой школы было довольно жарко Но вернемся к небольшому предисловию. А начиналось все с того, что Хоррор стал ревновать Даста к Кроссу. И пускай Пыльная задница не давал согласие на открытое признание их с соседом по комнате парой или любовниками, Ужастика это нисколько не волновало. Как лапал за задницу в общественных местах, так и будет лапать, но речь не об этом. На очередную гневную претензию в стиле "как ты посмел посмотреть на кого-то, кроме меня?", Даст, не в силах уже нормально работать головой после часового насилия сексуального характера над своим вскипающим мозгом, лишь устало кивал и соглашался с каждым тезисом. - Хоррор, мы же нормальные цивилизованные монстры. Может хватит тебе подозревать каждого встречного в желании посягнуть на меня? - Ты принадлежишь мне одному и точка. - Мы не встречаемся. - Меня должно это волновать? - Тогда не делай мне бирку раба, пожалуйста. - У меня для тебя не только бирка есть. - Дыроголовый многозначно двинул "бровями". (прим.: это не скелеты, а скелетоподобные монстры, и поэтому у них более мягкая конструкция черепа, что позволяет им закрывать глазницы, говорить, изображать эмоции и т.д. Если кто-то тут подкован в этом вопросе лучше меня, то попрошу объяснить с учетом вышесказанного.) Решив свести всё в шутку, Даст почти нежно накрыл ладонью руку Хоррора. - Ну же, милый. - он едва мог выдавить из себя настолько отвратительные для его лексикона слова. - Давай просто начнем все сначала? Ты, я и наручники. Но как-нибудь позже. Согласен, Хорри? - последнее слово вышло настолько слащавым тоном, что Даста внутри передернуло от отвращения к самому себе. Дырка-в-башке задумался и закатил единственный глаз к потолку. Конечно, ему хотелось бы освежить их с Дасти личную жизнь, но собственный вариант развития событий ему нравился гораздо больше чем то, что предложил горе-любовничек. - У меня есть идея получше. - смотря на Даста, тот хищно облизнулся красным языком, только что созданным магией во рту. - Не понял. О чем ты гов... - не дав Дасту договорить, Хоррор грубо опрокинул его на общую кровать. - Ты идиот?! - вскрикнул скелет, потирая ушибленную при падении макушку. Но едва он попытался встать и отомстить за себя, сверху его прижали всем телом к кровати. На паникующий взгляд Дасти, Хорр лишь с улыбкой провел острым когтем по его белоснежной шее. - Я постараюсь не больно. Ход событий совсем не нравился Пыльному. В его планы не входило стать жертвой изнасилования. - Пусти, блять, пусти! - скелет взбрыкнулся, заехав ладонью по лицу Хоррора. Хорр остановился. Ловкие пальцы, что расстегивали верхние пуговицы на рубашке Даста замерли на его груди, в опасной близости к горлу. Свободная рука Хоррора медленно огладила плечо Даста, поднимаясь по кости к запястьям. После недолгой борьбы, Ужастик грубо завел руки Даста ему же за спину, прижав их к кровати за запястья, оставляя на них неглубокие, едва кровоточащие раны. Вторая рука мгновенно переместилась скелету на горло, не сильно сжав шею. Не перекрывая кислород, но показывая кто здесь главный, Хоррор мягко улыбнулся своему любовнику. - Я же для тебя стараюсь, милый мой. Ты знаешь, что если уйдешь, то я сойду с ума без тебя. - А так я от тебя не уйду?! - прохрипел тот. Хорр с такой же невинной улыбкой наклонился к Дасту и прошептал ему: - Уйди, если сможешь ходить. - рука на горле вновь сдавила его, но уже сильнее, заставляя Даста тихо сипеть, прося ослабить хватку. Крепче сжав запястья Пыльного, скелет отпустил его шею. Громко вдохнув, Даст закашлялся, до хруста выгнувшись в позвонках. - Псих! - едва отдышавшись, прохрипел он. - Лучшего не дано, душа моя. Устроившись на бедрах Даста, скелет прижал их к кровати, и не ослабляя хватки на запястьях, продолжил освобождать Дасти от верхней одежды. Наслаждаясь каждым своим движением, Хоррор медленно расстегивал одну пуговицу на мундире скелета за другой. Когда пуговицы кончились, Хорр распахнул ее, обнажая изящный позвоночник Даста и его белые, покрытые неглубокими шрамами ребра. Наклонив к ним голову, тот высунул длинный темно-алый язык, с которого уже капала слюна, и, словно пробуя любовника на вкус, прошелся им по открытым ребрам скелета, чем заслужил легкий полустон, почти неслышный, сорвавшийся с уст Даста. Продолжая блуждать языком по груди скелета, другой рукой Хоррор начал расстегивать пряжку на ремне Даста. Избавив напарника от железной побрякушки, тот пролез ладонью в брюки Дасти, грубыми движениями пробираясь все ниже к тазовым костям. На лбу и других костях Пыльного появилась испарина. Ему совсем не нравилось то, как Хоррор старается ласкать его, имитируя насилие. Эта сволочь знала, где и как нужно ласкать, а где лучше и надавить, чем сейчас и занималась. Он почувствовал, как горячий влажный язык скользнул по его шее, игриво лизнув нижнюю губу (можете убить меня с этой анатомией). Не получив должного, Хоррор надавил большим пальцем на нижнюю челюсть Даста, заставляя его открыть рот. Усмехнувшись, скелет скользнул языком прямо в податливо приоткрытый ротик, даже не пытаясь поцеловать напарника. Оставив ребра и шею скелета в покое, обе руки уже властно оглаживали нижние позвонки, словно дразня забираясь ниже. Легко расправившись с молнией и двумя пуговицами, те припустили брюки Даста и прильнули к его тазу. В комнате становится жарко.