Харли для Вааса

Была как-то среди нас «пиратка». Мы звали её – чокнутой подружкой Вааса, правда, она об этом не знала. Порой, когда кто-нибудь приводил пленных в лагерь, она с замиранием сердца смотрела на то, как он мучает их, или кричит на них. А он, явно наслаждаясь её довольными выкриками и аплодисментами, будто нарочно спрашивал: «Эй, Харли, кого убить первым: жиртреса или девственника?» Вообще-то, изначально она не была одной из нас: Ваас «купил» её у работорговцев. Как сказал пират, у которого она была: «Девушка – не товар!». Я тогда был с ним и помню всё как вчера: Они случайно столкнулись. Она не была больно красивой, но все же, чем-то привлекала к себе внимание. Рыжие, можно сказать, - огненные волосы смешно смотрелись на фоне белой, как у мертвеца, кожи. Это было даже странно: как бы солнце нещадно не палило, её кожа не становилась хоть чуточку темней. Глаза были обычные – карие. - Может, спросим у неё, с кем она хочет пойти? – довольно-таки спокойно предложил Монтенегро. - Мнение мяса не спрашивают! - Тогда твоё ебучие мнение я не буду считать, окей? – достав из кобуры пистолет, Ваас пустил пирату в лоб пулю. Девушка, стоящая всё время рядом, даже не вскрикнула и не дёрнулась. Внешне она была спокойной, был только восхищённый огонёк в глазах. Всех поражало и изумляло то, что девушка не боялась Вааса. Она всегда смело смотрела в его глаза. Смеялась над его неудачами и иногда подшучивала над ним, когда не говорила слова о любви, накачанная наркотой. В частых перепадах настроения он приставлял к её голове пушку и, держа за горло, говорил ей в лицо: «Шлюха». Он произносил это с такой желчью и злостью, но она продолжала улыбаться ему в лицо: - Знаешь, умереть с размазанными по песку мозгами не очень-то и красиво. Может, закопаешь меня по шею в песок? Хочешь, я даже помогу тебе выкопать себе могилу? Я могу с уверенностью сказать, что он любил её. Пусть, если понятия как Ваас и любовь – несовместимы, пусть, даже если он не знал, что такое любовь, между ними что-то было… что-то большее… Один раз, стоя на патрулировании в её доме, который Ваас с особой «любезностью попросил» охранять. Он сидел на стуле, а она на его коленях лицом к нему. Достав из его кармана пакетик наполненный красными таблетками, она кинула одну себе в рот и ему, как только он перестал целовать её локоны. - Я бы дал поглотить себя безумию, лишь бы повторять всё это вновь и вновь… Дальше последовал поцелуй и, не обращая на меня внимания, одежда полетела на пол. После… она умерла. Док Эрнхардт изготовил (как оказалось позже недоработанные) новые наркотики – жёлтые. Один день кайф – потом смерть. Её похоронили как она и хотела – по шею в песок. Она считала, что это… изящно? Он точно её любил, ведь недаром все снятые шлюхи были рыжие?