Длань господина

Сумерки раскрасили Эос в причудливую мозаику из пурпурных и темно-синих теней. Наступил канун дня Юпитер и словно специально для праздника постепенно темнеющее небо искрилось звездами, похожими на осколки Аристийского хрусталя. Солнце торжественно клонилось к закату, на смену ему вставали луны-близнецы. В этот миг молчаливого восхищения Танагура превратилась из высокомерной королевы в воплощение безудержного танца света и музыки, ожив с приходом ночи. В самом деле, город жил. Юпитер, средоточие власти на планете, управляла метрополисом, являясь мозгом и сердцем Танагуры. На закате по ее повелению улицы наполнились захватывающим дух сиянием. Во всем Квадранте ни один город не мог сравниться с Танагурой, за исключением управляемым Сенатом Ултанумом на Альфа Зен. Умело подсвеченные, ошеломляющие башни Эос в центре, в которых размещались апартаменты, залы для совещаний и увеселительных мероприятий, манили к себе представителей Элиты, слетавшихся, как мотыльки на огонь, в поисках развлечений. Подобно Юпитер, Лорд Ясон Минк был центром социума Танагуры. Великий Блонди был, без лести или преувеличения, прекрасной звездой, вокруг которой вращалась вся Эос. Там, где Юпитер насыщала метрополис чистой энергией и светом, Лорд Минк управлял орбитами социальных сфер при помощи собственной харизмы и непревзойденного искусства манипулирования обществом. С тех пор, как Ясон Минк стал Главой Синдиката, все полагались на силу его личности и пьянящий без вина шарм. Для представителей Элиты, особенно для Блонди, канун дня Юпитер был наполнен общественными событиями – концертами, встречами, выставками, лекциями и тысячью других собраний и церемоний. Их присутствие ожидалось, для чего заранее высылались миллионы приглашений. Избежать посещения мероприятий или остаться дома в этот день для Элиты было немыслимо. Из всех Блонди, конечно, самым приглашаемым был Лорд Минк. Его присутствие гарантировало любому событию успех, поэтому время, проведенное им на каждом мероприятии строго фиксировалось. Именно поэтому, когда в этот канун дня Юпитер Лорд Минк не появился ни на одной из общественных площадок, весь Эос захлебнулся сплетнями. Эта новость, приправленная слухами, что Ясон заимел и официально зарегистрировал себе пета-монгрела, по-видимому, прямиком с улиц Мидаса, распространялась подобно раздуваемому ветром огню, питая домыслы и откровенное злословие. В течение нескольких часов и впервые в своей карьере популярный и харизматичный Глава Синдиката почти потерял право оставаться в обществе Элиты. По правде говоря, Ясон сам удивлялся своему решению отказаться от бесчисленного множества различных встреч, запланированных у него на этот вечер. Никогда прежде он не пренебрегал своими прямыми обязанностями и не рисковал нанести хозяину оскорбление, не приняв приглашение на прием, пусть даже его присутствие там ограничивалось десятью минутами. Но к полудню кануна дня Юпитер Ясон полностью определился с альтернативным расписанием - он проведет вечер дома, в своем роскошном пентхаусе. И, если поползут слухи, что его решение напрямую связано с последним приобретением – монгрелом Рики, то Лорд Минк намерен всячески отрицать какую-либо связь между этими фактами. И действительно, Ясон был просто околдован своим новым петом. Пусть со времени появления Рики прошло лишь несколько дней, но за это время взрывной и непокорный монгрел успел перевернуть весь дом Блонди с ног на голову. Ядовитые реплики пета и его откровенное неповиновение, действующее на нервы как Дарилу, так и Катце, забавляло Лорда Минка, уставшего от вышколенных Академских отпрысков. По правде говоря, Ясон пришел к мысли, что все его существование, до этого момента, было довольно утомительным и предсказуемым, особенно по отношению к петам. Рики изменил все. Почти с самого начала все мысли Лорда Минка вращались вокруг темноволосого монгрела. Он наслаждался его резкими словами и бунтарским характером, воплотившимися в недавнюю голодовку (которая, похоже, сошла на нет, по крайней мере, он на это надеялся). Он снова и снова прокручивал в голове, как Рики проводил для него «демонстрации», напряженное выражение его лица в момент оргазма, его позы, как он, с большой неохотой, раздвигал перед Блонди ноги, позволяя хозяину насладиться видом, и, что врезалось в память, как умело монгрел касался себя –обхват сильных пальцев вокруг ствола, двигающихся все быстрее и быстрее, подводящих пета к неумолимо надвигающемуся оргазму. Иногда Ясон так глубоко погружался в эти воспоминания, что потом ловил себя на том, что пропустил мимо ушей важные слова своего делового собеседника, а то и самой Юпитер. Страсть Лорда Минка росла по экспоненте, что приводило того в изумление, привыкшего к своему безразличию по отношению к самым прекрасным юным петам. А Рики, даже не осознавая этого, молча, не прилагая никаких усилий, за эти несколько дней полностью сорвал со своего хозяина все защитные барьеры. Блонди с завидной частотой обращал свои мысли к пету, погружаясь в туман наваждения. И, что несомненно, похоти. Ясон провел канун дня Юпитер, рассеянно занимаясь текущими делами. Даже когда на его одобрение из Гардиан прибыли образцы новой линии экзотических петов класса А, чем он всегда занимался очень тщательно, Блонди поймал себя на том, что он сравнивает стоящих перед ним выходцев из Гардиан с Рики. Петы были, без сомнения, великолепны: потрясающей красоты глаза – у одного зеленые, у другого голубые (такого самца Ясон бы с радостью приобрел для себя самого, не будь у него уже Рики). Но Лорд Минк вспоминал темные, горящие жизнью глаза цересского монгрела. Так что, при первой же возможности, вежливо отклонив пару наиболее настойчивых приглашений, Ясон к вечеру смог покинуть башню Юпитер. Ему было немного стыдно за то, что он оставил своих коллег, особенно, Лорда Ама, который неоднократно приглашал его разделить с ним тяготы светских раутов в этот вечер, настойчиво говоря о необходимости присутствия на них Ясона. Но он не желал выслушивать сейчас разглагольствования Рауля о неприемлемости и нелепости самой идеи держать дома монгрела, об абсурдности и опасности считать его своим петом. Как только Лорд Ам узнал о появлении Рики, он сразу выразил убеждение, что монгрела невозможно приручить. Ясон, конечно, возразил и несколькими резкими словами завершил разговор, попросту покинув Рауля. Несколько дней Блонди не разговаривали друг с другом, в то время как слухи об их размолвке оплетали своей паутиной всю башню Юпитер. И, хотя Лорд Минк оценил приглашение Рауля, как знак к примирению, все же совсем не желал получить еще один курс лекций. И даже вид закрывающего дверь в свой офис Ясона не разубедил златоволосого Блонди. Лорд Ам, которому пришлось наблюдать за удаляющимся другом через слегка голубоватое изогнутое стекло, обрамляющее рабочее место Лорда Минка, перекладывал бумаги на своем столе так медленно и с таким подозрением смотрел на Ясона, что тому стоило огромных усилий не рассмеяться в голос. Лорд Минк, решив что-либо для себя, никогда не менял своего решения. С искусством военного стратега, он дождался, пока все Блонди направятся к Изумрудному Залу на аукцион петов из Гардиан. Хотя отсутствие Главы Синдиката было необычным, но ранее он пару раз пропускал такие аукционы из-за неотложных политических дел. Он знал, что и без него все пройдет на ура, хотя его так и подмывало посмотреть на выражение лица Рауля, когда тот осознает, что Минка нет в его частной ложе на балконе, обрамляющем зал для аукционов. Торжествуя о прекрасно проведенной операции по избавлению себя от присутствия на мероприятиях в башне Юпитер, Ясон в прекрасном настроении отправился домой. Он проведет целый вечер наедине с новым петом, и никто их не побеспокоит. Все будут заняты предпраздничной круговертью, так что пройдет немало времени, пока кто-нибудь осознает, что его нет ни на одном из приемов. Никто и не подумает искать Блонди дома. Прибыв в башню Эос Ясон поднялся на частном лифте на верхний этаж, размышляя над тем, как отнесся Рики к своему новому «надзирателю» Катце. При этой мысли по губам Блонди скользнула улыбка. Хотя оба – и Дарил, и Катце – были слугами, но вели себя совершенно по-разному. Там, где Дарил без сопротивления и жалоб склонялся подобно тростнику под порывом ветра, то Катце был несгибаем, бескомпромиссен, надежен и силен, иногда даже преступая грань своих полномочий. Монгрелу его ни за что не смутить, уж в этом Лорд Минк был уверен на все сто. Блонди не потребовалось много времени чтобы понять, что Дарил просто не создан для укрощения Рики. Даже Ясоновы Академские петы порой строили нежного и тихого юношу. Хотя, после одного пренеприятнейшего события, ему потребовалось лишь пара ударов кейси-хлыста, чтобы Дарил усвоил урок о необходимости установления власти над петом, которого он, тем не менее, был обязан холить и лелеять. Рики был совсем другим. Почти с самого начала Ясон понял нецелесообразность вверения монгрела заботам такого, как Дарил. Катце был идеальной кандидатурой, и уже не в первый раз Лорд Минк изумлялся способностью своего бывшего фурнитура подстраиваться под возлагаемые на него обязанности. Двери лифта тихо открылись, прерывая его размышления. Блонди вышел и медленно пошел в сторону пентхауса, все еще улыбаясь. Он предвкушал события предстоящего вечера. Его мысли стали приобретать все более и более похотливую окраску, ибо Блонди намеревался насладиться неоднократными демонстрациями Рики. Двери пентхауса распахнулись, прозвучал тихий звон, и Ясон вошел внутрь, тут же переводя взгляд в угол главного зала, где был прикован цепями пет. - Хозяин дома. Добро пожаловать, Лорд Минк, - приветствовал его мягкий голос системы автоматического распознавания личности. Следом прозвучало чуть более нервное приветствие Дарила: - Добро пожаловать домой, хозяин. Принести…принести вам вина? – Грациозный сероглазый юноша бросился к нему, остановившись за несколько шагов от Блонди, как будто страшась подойти ближе к великому лорду. Лишь спустя несколько лет верной службы Дарил набрался смелости смотреть Ясону в глаза, по крайней мере, бросать краткий взгляд при возвращении хозяина домой, возможно лишь из-за того, что Блонди неоднократно выказывал недовольство его вечно склоненной головой. По правде говоря, Дарил был удивлен, увидев Ясона на пороге. Хозяин редко возвращался в канун дня Юпитер раньше, чем ранним утром, уезжая на светские рауты прямо из башни Юпитер. Он предположил, что Блонди заехал домой переодеться, хотя в этом не было нужды, ибо Лорд Минк всегда выглядел безупречно. Рики, увидев Ясона, оскалился, лежа на полу, положив голову на руки, не пытаясь подняться и поприветствовать вошедшего. Стоящий над ним уперев руки в бока Катце, выглядевший так, будто он только что читал монгрелу лекцию, отреагировал на это хорошим пинком. - Встань! - Ай! – запротестовал Рики, потирая бок. – Ты на хрен меня ударил, Катце?! Я просто лежал! Ничего не делал! - Вот именно. Ты просто лежал и ничего не делал. Хозяин Ясон пришел домой, встань и поприветствуй его надлежащим образом, - ответил Катце, дергая монгрела за цепь, прикрепленную к ошейнику. - Как я могу поприветствовать кого-либо надлежащим образом, если на мне нет ни клочка одежды? – проворчал упрямец, оставаясь на месте. - Сейчас же, Рики! Ты меня слышал! Монгрел громко вздохнул и намеренно тяжело поднялся на ноги, глядя на Блонди, темные глаза пета сверкали непокорством. - Бокал Красного Императора, Дарил, - мягко сказал Лорд Минк. Ему пришлось приложить усилие, чтобы удержаться от улыбки при этом демонстративном неповиновении. Монгрел ни на йоту не был рад его видеть, так же его не удивило ранее возвращение хозяина домой. И все же такое приветствие Рики было подобно глотку свежего воздуха после нарочитых, приторных выражений восторга прежних петов. Прибытие хозяина всегда было самым важным моментом в существовании петов, ведь именно в этот момент они могли доказать, что их приобретение было не напрасным. Почти двадцать три недели обучения в Академии были отведены на изучение надлежащего этикета при возвращении хозяев, но Рики не придавал этому никакого значения и поднялся лишь по настоянию Катце. Ясон снял с себя плащ и накидку и кинул их выступающим из стены темным рукам. Блестящие роботизированные конечности пришли в движение и подхватили тяжелую ткань, не дав ей упасть на пол. - К-к-красный Император? Да, сэр. Конечно, хозяин. Красный Император. Аристийский Красный… Император, - пробормотал Дарил, полностью выбитый из колеи выбором Блонди. Импортное вино с Аристии было самым дорогим товаром во всем Квадранте, одна бутыль стоила столько, сколько юноше не увидеть за всю свою жизнь. Этот деликатес приберегали для визитов наиболее важных особ, и Лорд Минк всегда самолично открывал бутылку. Блонди был горд своим запасом напитков, искренне наслаждаясь изумлением, проступавшим на лице гостей, увидевших знаменитую этикетку Красного Императора. Дарил бросил нервный взгляд на Катце в надежде на помощь, ибо он боялся даже прикоснуться к бутыли, не то чтобы попытаться откупорить ее, но тот, конечно, был полностью занят монгрелом. Рики стоял с надменным видом, уперев руки в бока, на лице застыла гримаса недовольства от того, что при появлении Ясона его заставили встать. Несмотря на то, что все одеяние пета заключалось в цепях и ремешках, монгрел умудрялся сохранять достоинство, что было недоступно любым другим, даже полностью одетым, петам. Катце ткнул его концом укротительной трости, которой он орудовал вот уже целый день, к вящему неудовольствию Рики. - И что мне сделать, поклониться? – возмутился монгрел, в недоумении уставившись на фурнитура. - Я сказал, поприветствуй его как следует, - прошипел Катце. Лорд Минк шагнул вперед и постарался скрыть подступающее веселье от сложившейся ситуации, понимая, что его улыбка может быть расценена петом, как одобрение его возмутительного поведения. Вместо этого он остановился, сделал строгое лицо, скрестил руки на груди и приподнял бровь, как бы показывая свое нетерпение. Рики слегка кивнул: - Привет. Это слово и кивок видимо были всем, на что был способен монгрел, выражая свое почтение хозяину. Катце нахмурился и снова стукнул тростью Рики по руке: - Я сказал, КАК СЛЕДУЕТ! Пет зыркнул на него, вздохнул и драматично закатил глаза. - Добро пожаловать домой, типа, - неохотно пробурчал он. - Добро пожаловать, ХОЗЯИН, - поправил его фурнитур, стараясь, хоть и безрезультатно, скрыть свое раздражение. Но монгрел проигнорировал его замечания и стоял, плотно сжав губы. - Ты меня слышишь? – настойчиво сказал Катце, смотря Рики прямо в лицо. Дарил наблюдал за ними, широко открыв глаза и благоговея перед рыжим фурнитуром. Он знал, что никогда не сможет так разговаривать с Рики, так уверенно и твердо. По правде говоря, юноша побаивался монгрела, особенно после всего, что произошло за день. Голос Катце звучал непривычно сухо, даже грубо, но, с другой стороны, его это все уже так достало. Он потратил весь день, выслушивая жалобы Рики и пытаясь «научить» монгрела основам и правилам поведения петов, но упрямец категорически отказывался слушать, а тем более слушаться. - Теперь я им займусь, Катце. Можешь идти домой, - сказал Ясон. Юноша, облегченно вздохнув, кивнул: - Мне прийти завтра? - Да, - ответил Блонди, не отрывая взгляда от монгрела. Тот ответил ему холодной презрительной усмешкой. Лорд Минк, по всей видимости, не подозревал, что без накидки и плаща, одетый лишь в плотно облегающий сьют и высокие, доходящие до колена, ботинки, открывающие всеобщему обозрению каждый мускул, впадину и выпуклость его безупречной стати, он был просто воплощение мужской красоты. Никакой скульптор не смог бы создать более эстетически привлекательную фигуру, также, как и ни один человек не мог противиться невыразимому притяжению прекраснейшего из Блонди. Какое-то движение привлекло внимание Ясона, и он опустил глаза. Член Рики дернулся и, затем, быстро затвердел, опровергая все демонстрируемое монгрелом неудовольствие от лицезрения хозяина. С радостью отметив это, Лорд Минк почувствовал ответный прилив жара к своим чреслам, хотя в отличие от Рики, он не испытывал стыда от реакции собственного организма и совершенно не старался скрыть возбуждение, почти сразу же начавшее испытывать на прочность тесную одежду. Лицо монгрела потемнело, и он отвернулся, смущенный своей реакцией, особенно из-за того, что он был не в состоянии скрыть ее. Ясон заметил его замешательство, но, на этот раз, не сказал ни слова. Он прошел к своему любимому креслу у камина и удобно устроился там, отвлекшись на свежий выпуск журнала «Танагура за квартал», который Блонди не спеша перелистывал, удивляясь собственной реакции на Рики. Его эрекция стала причинять ему определенные неудобства. И хотя он совсем не стыдился своего возбуждения, Ясон был в шоке, ибо, по правде говоря, прошло уже очень много времени с тех пор, когда он в последний раз испытывал влечение к своим петам. Истиной было и то, что Лорд Минк, сам Глава Синдиката, смертельно устал от Академских выпускников. Каждый новый пет казался почти идентичной копией предыдущего, лишь с несколькими вариациями, возможно, во внешности. Волосы, цвет глаз, тип фигуры – все это могло быть разным, но по сути Блонди не мог отделаться от мысли, что покупает одного и того же пета, только в разной упаковке. Возможно, безмозглая покорность этих созданий раздражала его, или отточенная до мелочей, предсказуемо безупречная манера их демонстраций, их пустые глаза, идеально неживые позы и механически выверенные движения. Хотя он иногда находил их способными его развлечь, Лорд Минк уже давно отказался от надежды, что кто-либо из петов сможет возбудить его плотское вожделение. Блонди наблюдал за ними, да, но в своих мыслях он погружался в свой собственный, полный тайных желаний, иногда постыдных фантазий, где для него было возможно получить настоящую сексуальную разрядку. Приведя себя таким образом в состояние возбуждения и смотря на обнаженного, мастурбирующего пета, он мог получить какое-то удовольствие. Но, пребывая в спокойном состоянии, Ясон редко дважды смотрел на пета, даже полностью обнаженного. По его мнению, физическое совершенство типичного Амойского пета почти мешало ему испытать влечение. Все детали образа были сложены в идеальную мозаику, которую Блонди находил ужасно неинтересной. Все, чего он желал, что по настоящему его возбуждало, было несколько иным. Лорд Минк всегда предпочитал экзотические линии петов традиционным, но даже там ему не удавалось найти искомое. Всегда чего-то не хватало, и за долгие года Блонди отчаялся в поисках. Впервые увидев Рики, Ясон понял, что нашел своего пета – того самого пета – какого он так долго ждал. Монгрел горел огнем жизни, глаза сверкали восхитительным упрямством. Ясон был потрясен, если не сказать, шокирован, вульгарными манерами юноши: Рики говорил то, что думал, отвечал спонтанно и не заученно. Действительно, все это разительно отличалось от выращенных в Академии петов. И все «демонстрации» Рики проходили не по написанному сценарию. Его стоны и вздохи были не наигранными, возбуждение было искренним, Ясон был в этом уверен, ибо монгрел мастурбировал против своей воли. Блонди особенно нравилось то, как Рики ласкал себя. Он делал это легко и уверенно, хотя, заведясь, двигался хаотично, его рывки были беспорядочны, и, похоже, начав, он не мог прекратить, не дойдя до самого конца. Академский пет по команде хозяина мог полностью прекратить собственную стимуляцию - не то, чтобы Лорд Минк когда-либо проверял эту способность, но был уверен, что это правда – однако, Блонди был уверен, что, достигнув определенного уровня возбуждения, Рики не смог бы остановиться. Особенно Ясон находил чрезвычайно стимулирующим тот факт, что наступление эрекции у монгрела случалось спонтанно, без какого-либо вмешательства с его стороны. Это так же подтверждало искренность поведения пета. Как правило, Лорд Минк заводил петов только мужского пола, дабы удостовериться в натуральности «шоу». Однако вид выстрелившего семени, эротичный сам по себе, уже не служил ему сильной стимуляцией. С Рики все было по-другому. Все в нем восхищало Блонди. Лорд Минк всегда любил сажать петов на колени, но ранее этот ежевечерний ритуал приносил скорее успокоение, нежели возбуждение, нечто, необходимое Главе Синдиката после утомительного рабочего дня. Но, как только монгрел взбирался к нему на колени, то орган Ясона тут же пробуждался к жизни. Их близость лишь разжигала огонь похоти, тлеющий в Блонди. Однако, более всего Ясона порадовало то, что Рики возбудился самостоятельно, для этого не требовалось даже прикасаться к стимулирующему кольцу, что он делал ранее. Само присутствие Блонди было достаточно для получения ответной реакции, чего никогда не случалось с Академскими петами. По сути, Лорд Минк считал само собой разумеющимся, что эрекция стимулируется активированным кольцом – это было в порядке вещей, лишь таким образом пет мог исполнить свое предназначение, особенно, если хозяин требовал многократного повторения демонстрации. Возможно, привыкнув к воздействию кольца, петы не проявляли самостоятельной сексуальной инициативы. Ни один пет, до Рики, не обретал эрекцию без помощи инициированных кольцом волн. А монгрел несомненно был смущен своим состоянием, и, хотя, Лорд Минк тщательно скрывал свою реакцию, он был несказанно рад чувственной природе монгрела.