Цзянь И часто спрашивает Рыжика, откуда тот знает Змея…
Хэ Тянь иногда спрашивает Рыжика, откуда тот знает Змея…
Чжань Чжэнси редко спрашивает Рыжика, откуда тот знает Змея…
За что парень ему просто невероятно, блять, благодарен!
Мо Гуань Шань никогда не расскажет, откуда знает
Шэ Ли Змея.
Нет, ему наплевать на реакцию Цзяня, Тяня, Чжаня, когда (если) они узнают.
Ему плевать, что возможно, тогда Цзянь будет на него искоса поглядывать, думая, что чёрт возьми, как такое возможно, Тянь усмехаться и ехидничать, а возможно и при каждом удобном случае поддразнивать и напоминать, Чжань лишь немного задумается и забудет.
Но этого не будет потому, что они никогда не узнают, ведь Мо Гуань Шань им
никогда не расскажет. Он будет держать всё в себе.
Не потому, что боится, а потому что это секреты. У каждого должны быть свои секреты, не так ли? Для Шаня эти секреты — маленький мирок, который он хочет защитить и спрятать ото всех.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет Хэ Тяню, почему он так испугался и разозлился за тот поцелуй.
Потому что, губы брюнета были такими же мягкими и чуть шершавыми из — за частого облизывания на ветру. Прямо как у
Шэ Ли, мать его!
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, что волосы Цзяня ему напоминают вихрь на голове
Шэ Ли. Шань очень любил перебирать через пальцы светлые пряди волос.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, что глаза Чжэнси, чуть уставшие, так похожи на глаза
Шэ Ли
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, как он любил поцелуи Шэ Ли.
То нежные, то страстные, то грубые, то ленивые.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, как Шэ Ли буквально вдалбливал его в кровать во время секса, о том как, Шань обвивал своими длинными и худыми ногами талию Шэ Ли. Опять же во время секса.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, как он стонал под блондином и выкрикивал его имя, проклятья, особенно, когда Змей попадал в простату, принося райское удовольствие.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет, почему парень, который улыбнулся Шаню и похлопал пару раз по плечу до сих пор лежит в больнице на хирургическом.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет, о том каким ужасающим может быть вечно меланхоличный и пофигистичный Шэ Ли. Шань не расскажет, парень из больницы — возможно.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет, о шраме, который вечно прикрыт оранжевым напульсником, находящийся на запястье опять из — за Шэ Ли. Точнее из — за ссоры с блондином
Мо Гуань Шань никогда не расскажет, о том, что Шэ Ли был (есть) единственным человеком за исключением матери, который видел
улыбку рыжего. Не оскал, а улыбку.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, что у него в комнате, в прикроватной тумбочке, в ящичке под завалом тетрадей и всякого барахла, лежит кольцо, подаренное Шэ Ли на шестнадцатилетие Шаня.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, как плакал, когда Шэ Ли со злости бросил обидное «Шлюха». Именно после этого на запястье Рыжика и появился оранжевый напульсник, а в его ванной новое зеркало.
Так же он и не расскажет о том, как испугался Шэ Ли, увидев плачущего Шаня в ванной, в осколках зеркала, о том, как блондин трясущимися руками бинтовал запястья рыжего.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, как верные дружки Змея сдерживали Шаня, пока Шэ Ли избивал чуть ли не до смерти парня, который осмелился шлёпнуть Рыжика по пятой точке.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет Хэ Тяню о том, что после его драки с Шэ Ли, рыжий больше беспокоился за Змея нежели о Тяне, который, кстати, отстаивал честь Шаня.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет обо всём этом.
Мо Гуань Шань никогда не расскажет о том, что любит этого сукиного сына!
