Боль во благо: Жажда смерти

      «Как же тут воняет!»— пожалуй, это первая мысль, пронёсшаяся в белокурой голове после возвращения сознания.       Открыв глаза, девушка с привычным отвращением осмотрела своё, теперь постоянное, пристанище. Обшарпанные, забрызганные непонятной тёмной жидкостью стены. Тёмный, с облезшей, осыпающейся на пол побелкой потолок. Небольшое окошко, с ржавыми прутьями, за которым видна лишь густая темнота. И металлическая, скрипящая при открывании и напоминающая вход в бункер, дверь.       В одном из углов раздался противный, до ужаса знакомый писк. Крысы. Здесь их была тьма тьмущая. Эти жалкие, вечно голодные и жестокие создания постоянно следили за тобой, выжидая, когда отойдёшь от миски с «едой» либо заснёшь. Отдать им свой обед — это самое безобидное. Вот ощутить во сне их когти на своём теле — жди беды...       И сейчас, девушка схватила с пола металлическую ложку, лежащую под боком и застучала по стене. Крысы тут же замолчали, прячась в своих тёмных норах.       В животе раздавалось негодующее урчание. Периодические спазмы заставляли девушку сгибаться пополам. Сколько дней она не ела? А может и не дней. Недель? Ну, нет. Она бы давно умерла. А может, и нет. Ведь этот демон не допустит её смерти, это уж точно. Но тогда, почему он не даст нормальной еды, если не хочет убивать свою игрушку?       Эти вопросы давно мучили Пасифику. Она давно перестала думать о том, зачем она здесь? И как оказалась тут? И вообще, почему именно Она? Сейчас ей больше всего на свете хотелось просто выжить. Выжить и вернуться домой. К своим родителям и друзьям, к учёбе и развлечениям...       От воспоминаний на глаза девушки навернулись слёзы, но она тут же их смахнула. Разве она сможет вернуться к нормальной жизни после Этого? После того, что с ней делал Желтоглазый? После всех унижений, оскорблений, после всей этой боли. Нет. Нет больше прежней жизни, нет прошлого и, скорее всего, будущего. Всё её будущее заключается в подчинении демону.       Злость закипела внутри девушки. Она всё ещё желала уничтожить своего обидчика, заставить его страдать так же, как он заставил её. Прежний характер, казалось бы, остался где-то позади, но иногда именно он давал девушке сил для нового дня.       В соседней камере послышался скрип открываемой двери, и девушка, как можно тише, на коленках подползла к маленькому окошку с решёткой возле пола. Прильнув к бетонному, ледяному полу щекой, блондинка прищурилась и вгляделась в полутёмок камеры. Девушка заметила, едва различимую тёмную фигурку другой девушки, за которой она наблюдала уже не первый день. Эта девушка ни разу не проронила ни слова, не вскрикнула, не заплакала, чтобы с ней не делал демон. Эта тёмная, худая фигурка была примером для заложницы. Примером силы и выдержки.       Ещё удивительным для Пасифики было то, что желтоглазый входил в эту камеру исключительно в образе человека, что крайне редко он делал для самой блондинки. Узнать, кто эта девушка, было второй целью после побега из тюрьмы.       Голос демона заскрипел в темноте камеры, так тихо и невнятно, что Пасифике пришлось до боли вжаться в прутья. Но и так она слышала фразы не полностью, а лишь жалкие обрывки:       — Ты умрёшь, глупая... Забудь его... Ты была моей... Лучшее создание...       Совершенно не понимая смысла услышанного, девушка решила не напрягать слух, а просто наблюдать. Фигурка, не шелохнувшись, сидела на коленках, практически опустив голову на еле вздымающуюся грудь. Её короткие волосы закрывали лицо. Но если бы и не они, Пасифика вряд ли бы разглядела кого-то в такой темноте.       Вдруг девушка чуть дёрнула головой и, Пасифика могла поклясться, посмотрела в её сторону. Это движение не могло скрыться от демона. Желтоглазый метнул огни своих глаз к полу и тут же заметил лицо блондинки, успевшее потемнеть от ужаса. Один возглас Сайфера, и девушка оказалась совершенно обездвиженной, прикованной лицом к прутьям в не лучшей позе. Демон, в образе парня, мгновенно оказался в камере блондинки. Его слегка заржавевший смешок разнёсся по пустой комнатке. Пальцы резко впились в ягодицы девушки, а затем последовал резкий и болезненный удар. Если бы не заклинание, Пасифика бы завыла от боли, но она была вынуждена молчать, смотря широко раскрытыми глазами на девушку из соседней камеры, которая в свою очередь наблюдала за блондинкой.       Друг за другом последовало несколько ударов, да таких, что в глазах девушки потемнело. Кажется, она снова потеряет сознание, а, очнувшись, почувствует на себе множество мелких когтистых лапок. И снова она в проигрыше. И нет даже шанса противостоять демону и его магии. На глаза блондинки выступили слёзы, и она даже не могла их смахнуть. Неужели так будет всегда? Всегда одно и то же: унижение, боль, слёзы, одиночество.       И всё по кругу, по одному и тому же чёртову кругу!       Девушка провалилась в темноту. И, слава богу! Болезненно пронеслись слова в её угасающем сознании.

***

      Очнувшись, блондинка почувствовала, что что-то изменилось. Через силу заставив подняться своё онемевшее и ноющее от боли тело, девушка подобралась к решётке и заглянула в соседнюю камеру. В ней было пусто. Совершенно пусто. Никакого намёка на юную пленницу.       Пасифика в панике напрягла зрение. Неужели, Он убил Её?! Он не мог!       Вдруг в одном из углов камеры девушки раздался вздох. Блондинка чуть дёрнулась и медленно повернула голову в сторону звука. То, что она увидела, крайне поразило её. Та самая девушка сидела на коленях, опустив голову, в камере самой Пасифики.       Девушка подозрительно огляделась в поисках блестящих глаз Демона или кого-то из его приспешников. Но никого не увидела. Что же это? Что за глупая шутка? Для чего? Что в твоей сумасшедшей голове, Сайфер?       Недолго думая, блондинка подошла к девушке и коснулась её плеча. Никакой реакции. Тогда девушка взяла прядь тёмных волос и медленно завела их за ухо незнакомке. Не зная, кого она хочет или не хочет увидеть, Пасифика подняла голову девушки и тут же с криком отскочила в сторону.       Нет! Это не может быть она! Как это возможно?! Она бы не...       А что бы она "не"?       — Мэйбл Пайнс, — сами собой прошептали губы. И вся боль, отражённая в этих словах, повисла в воздухе между двумя пленницами, потерявшими свои жизни в один момент.       Пасифика онемевшими пальцами, пытаясь унять нарастающую дрожь, вновь подняла лицо девушки и напряжённо вгляделась в него. Идеально ровная кожа, практически светящаяся в этой темноте, пухлые, нежные губы, которые уже давно могли целовать любимого, впалые щёки, так остро очерчивающие скулы и большие, просто огромные карие глаза. Но какие же они пустые! Сердце блондинки, ещё не разучившееся чувствовать, сжалось от боли. Что он делал с тобой? Сколько ты здесь? Почему Диппер не спас тебя?       — Мээй, — практически с нежностью прошептала Пасифика и улыбнулась. Девушка села напротив темноволосой и заложила ей волосы за уши. — А ты такая красивая.       Взгляд Пайнс на мгновение замер на блондинке. Что-то похожее на узнавание промелькнуло в её глазах. Но лишь на мгновение. Взгляд вновь потух. Лишь одна слезинка, скатившаяся по щеке Мэй, показала, что девушка узнала ту, которая перед ней, но слишком сильна преграда в её сознании, чтобы так просто преодолеть её.       — Девочка моя, — по щекам блондинки потекли слёзы. Осознание того, что выдержка этой пленницы заключалась лишь в том, что она больше не в себе, всё сильнее стучало по сознанию. Нет никакой силы воли. Нет той смелости и храбрости. Она просто сломлена. Её не вернуть. Нет шанса выжить. Нет шанса спастись. Нет шанса сохранить разум.       —Как же так, — Пасифика попыталась растормошить девушку, но та лишь отвернула голову и тихо застонала. Ей вслед раздался стон блондинки. У неё нет шанса. Ни малейшего. Ничто не сможет спасти её. Ничто. Никто. Или...       Страшная мысль пронеслась в голове блондинки. Девушка испугалась самой себя, но больше ведь вариантов и нет?

***

      В камеру, насвистывая, вошёл молодой человек с жёлтыми глазами. Его походка, осанка, взгляд говорили о том, что он наслаждается всем, что создал, и к чему прикоснулась его рука или сознание. Но вдруг взгляд Демона замирает, а свист резко обрывается на такой весёлой ноте. Что за..?       На полу камеры, в невероятной позе лежит его любимица. Её стеклянный взгляд устремлён в грязный потолок, а из уголка губ стекает струйка алой крови. Одежда, которой и так на девушке почти не было, порвана в клочья, а из дыр видна изрезанная, изодранная кожа. Её нежная кожа кровоточит и напоминает скорее подранный котом диван. Горло девушки пересекает разрез из трёх глубоких линий. Губы Сайфера невольно подрагивают, когда представляет себе, что кто-то сделал это с его игрушкой. А, главное, чем?! Но тут же находится ответ на вопрос. Из руки темноволосой, открывая вены, из которых струится тёмно-вишнёвая кровь, выглядывает металлическая вилка.       Вот идиот! Подать пленницам металлические вилки!       Общую картину завершала, стоящая рядом с ещё одной вилкой в руках, Пасифика. Её взгляд пуст и устремлён на Мэй. Её руки в крови, и даже по ногам и лицу размазана кровь брюнетки.       — Тебе нравится, тварь? — прошептала блондинка.       Глаза Сайфера вмиг приобрели ярко-красный цвет, а по темнице разнёсся жуткий крик. Даже скорее рык. Но блондинка не успела испугаться. Её тело в одно мгновение с яростной силой влетело в стену. В камере раздался специфический хруст костей. Глаза девушки тут же потеряли свой блеск, а по светлым волосам из пробитого черепа заструилась алая кровь.       Демон, брезгливо обойдя Пасифику, подошёл к брюнетке, присел рядом и ласково погладил её по волосам.       — Моя малышка, она посмела убить тебя, — один щелчок, и девушка резко вдохнула, постепенно выровняв дыхание. Все порезы исчезли, как и кровь. — Только я могу убивать тебя. Ты только моя, Мэй...       Желтоглазый вместе с брюнеткой покинул камеру, оставив тело блондинки на полу. Вскоре Демон явно услышал довольный писк крыс, и на его лице появилась привычная довольная усмешка, а взгляд метнулся к Мэй:       — Никто не навредит тебе, моя прелесть.