Красотка на миллион

✰Большие неприятности для маленькой компании✰

Леска была прочной, но тянуть за неё незащищёнными пальцами было чертовски неудобно. — Скорее же! Две минуты осталось, ну? — шипел под руку Чанёль и митусился, умудряясь создавать хаос на небольшом пятачке у борта. — Просто заткнись и стой на стрёме! — рыкнул Чонин, продолжая выбирать леску, пока в его ладонях не оказался конец мокрого каната. Дальше дело пошло веселее. Через две минуты Чонин и Чанёль бодрой рысью удирали с палубы, унося с собой слабо дрыгающийся свёрток, с которого ручейками стекала морская вода. — А если околел? — встревоженно спрашивал каждые двадцать секунд Чанёль свистящим шёпотом. — Одной проблемой будет меньше, — огрызнулся в конце концов Чонин, толкнув дверь туалета. В тесной кабинке они совместными усилиями размотали свёрток под сдержанную ругань и сосредоточенное пыхтение. Хань, хватая воздух ртом, тяжело осел на крышку унитаза и помахал перед собой ладонью. Как видно, и впрямь едва не задохнулся, зато теперь выразительно позеленел и растерял наносную гламурность. — Можно было и получше способ придумать, — ворчал Чанёль, настойчиво пихая отбивавшемуся Ханю бутылку с водой. — Вот и придумал бы, если такой умный. А вообще все претензии к Фаню. — Скажите мне... потом... чтобы я... его убил, — с трудом выдавил из себя неубедительную угрозу Хань. — Не стоит. Скорее, это он тебя прикончит. Во избежание дополнительных сложностей. — Чонин возился с обрывками и верёвками и пытался запихнуть их в мусорную корзину. — Щеноча, добудь что-нибудь из одежды. — А? — Чанёль всё-таки всунул Ханю в руку бутылку и сейчас с недоумением таращился на Чонина. — В вещах покопайся. Шорты и футболка какие-нибудь должны заваляться. Не тащить же этот подарок судьбы на люди в мокром платье. У него и макияж вон... хотя неважно. Хань тут же ощупал пальцами лицо, как будто это помогло бы ему оценить состояние макияжа. Но платье и в самом деле было безнадёжно испорчено. — Замуж придётся тебе в другом выходить. — Чонин поймал пальцами мокрый "хвост" и вскинул правую бровь. Хань сердито выдернул у него из руки подол и прижал к груди, едва не выронив бутылку. Сидел с неприступным видом на толчке в мокром и рваном белом платье, с размазанной по щеке губной помадой, взлохмаченными волосами и держал в одной руке подол, а в другой — бутылку. Как скипетр и державу. Чонин честно старался не заржать. Изо всех сил. Не смог. — И ничего смешного! — немедленно окрысился на него Хань. — Ага, зато ты живой, и рука на месте. Хоть бы спасибо сказал. Благодарности Чонин, конечно же, не дождался, а потом примчался Чанёль с шортами и майкой, и они оба степенно торчали у двери кабинки, пока "невеста" внутри переодевался, а потом умывался у раковины и пытался избавиться от косметики. Косметика попалась качественная, так что в итоге Хань зажмурился, намылил руки и как следует протёр лицо мыльной пеной. Пришлось повторить несколько раз для закрепления эффекта. Пока Хань вытирался бумажными полотенцами, Чанёль успел основательно просканировать его со спины и ниже пояса, а после продемонстрировал Чонину оттопыренный большой палец. — Так мне больше нравится. Чонин лениво скрестил руки на груди и устало прикрыл глаза. — Расскажи об этом Фаню. Ему будет ну очень интересно. — Почему ты всегда говоришь одни только пакости? — немедленно нахохлился обиженный Чанёль. — Хороший же мальчик. — Ага, стоимостью в миллион и с толпой отморозков на хвосте. Повторяй это как мантру, когда тебе будут отрубать копыто или клешню. А сейчас нам не мешало бы попасть на большую землю живыми. — Но мы же оторвались, разве нет? — Чанёль прижал к груди рюкзак и посмотрел на Чонина с надеждой. — Кто знает... Булочка моя, ты закончил? — Я тебе не булочка! — Окей, буханка моя, — не стал спорить Чонин. — Так ты закончил? — Да я тебе сейчас... — Ц-ц-ц, — предостерегающе поцокал языком Чанёль и придержал рвущегося в драку Ханя за плечо. — Иголки помнишь? Ещё хочешь? Тогда не попадайся, когда он тебя разводит как лоха или провоцирует. Он же лукавый как бес, подлец. И Чанёль степенно вывел Ханя из сортира, одарив Чонина напоследок обиженным взглядом. — Эй, я ж ничего не сделал ещё! — Всё равно подлец, — отрезал Чанёль и захлопнул дверь у него перед носом.

***

Когда Чонин добрался до первой палубы, Чанёль и Хань сидели на свободных местах за столиком и о чём-то шушукались. Завидев его, тут же шушукаться перестали и уставились в упор. Под их пристальными взглядами Чонин даже поёжился, но подошёл и сел напротив. — Ты ещё тут? Я-то думал, что сбежишь. — Куда? За борт? — ядовито уточнил Хань и сосредоточенно принялся сплетать пальцы в замок. — Можно и за борт. Или на другую палубу. С острова мы тебя вытащили, а дальше разбирайся сам. — Вот ещё. Одного меня точно поймают. У меня с собой же ничего нет. Куда мне идти-то? — Хань покосился на старушку, что сидела неподалёку от них в соседнем ряду, держала на коленях сумку и запихивала в сумку арахис. — А с нами лучше будет, что ли? Всё равно же решат, что это мы тебя свистнули, значит, нас искать и будут. — Об этом я не подумал, — грустно вздохнул Чанёль. — Нам хана в любом случае тогда, хоть тащи мы с собой красотку, хоть не тащи... — Но вы-то можете спрятаться хотя бы на время. Вы же преступники! — возмутился Хань. — Вот и меня спрячете, я позвоню домой, и всё устроится. Даже деньги получите. — Деньги я уже получил, — откинувшись на спинку сиденья, пробормотал Чонин и тоже покосился на старушку, которая в эту самую минуту вызверилась на Ханя. — Взгляд как у агента Интерпола. Что она уставилась? — Потому что ты до этого на неё глазел, очевидно. А вдруг ты на её ценности покушаешься. Вон как сумку тискает. Бабка и впрямь обняла сумку и трепетно прижала к груди, словно младенца. — На кой чёрт она туда арахис пихала? — Может, белку везёт? — Кота, — проворчал Чанёль. — Я видел. — Но коты не едят арахис. — Ну вдруг у неё кот особенный. Прям как наша красотка-невеста. С сюрпризом. Хань недовольно фыркнул, попытался поправить сваливающуюся с него чонинову майку и обречённо притих. Чонин пошарил в карманах и выложил на стол три паспорта, которые украл у пассажиров на верхних палубах. Открыл один, полюбовался на фото и передал Чанёлю. Просмотрев два оставшихся, выбрал подходящий и придвинул к Ханю. — Новые документы. Скорее всего, устроят проверку, поэтому сойти с парома надо без проблем. — Но сходство-то не... — К концу пути постарайтесь выглядеть так, чтобы вопросов ни у кого не возникало, — отрезал Чонин, запихивая паспорт для себя в карман комбинезона. — Но мне не восемнадцать! — продолжал возмущаться Хань. — А на вид все шестнадцать. Поверят. — И что за имя дурацкое? Му? — Что ты так паникуешь? Тебе с ним не всю жизнь ходить, а всего лишь пройти проверку. Потом забудешь как страшный сон. — А что ты мне вообще указываешь... Хань заткнулся, потому что Чонин резко ухватился под столом за его колени и дёрнул, развернув к себе и заставив податься вперёд. — А теперь слушай внимательно, краса ты наша, — понизив голос, жёстко заговорил Чонин. — Если тебе что-то не нравится, выпутывайся сам, идёт? Раз уж хочешь, чтобы мы тащили тебя с собой, будь любезен — не усложняй нам жизнь и не создавай проблем на ровном месте. Помнится, ты клялся, что будешь молчать как рыба и делать всё, что скажут. Ну и? Или ты идёшь с нами и слушаешься, и твои шансы растут, — Чонин наглядно показал "рост" шансов ладонью, отпустив колено Ханя и подняв руку над столом, — или ты не слушаешься и выпутываешься сам, без нас, и твои шансы падают. — Чонин припечатал с размаха ладонь к столешнице. Под его пристальным взглядом Хань громко сглотнул. — Ну так что? — Голосуй за первый номер, — шёпотом подсказал Чанёль, но тут же зажал себе рот, едва Чонин покосился на него. — Желаете газету? — У их столика задержался улыбчивый юноша в голубой форме. — Да, пожалуйста. — Чонин забрал газету, развернул и весело хмыкнул. На передовице красовалась статья с жирным заголовком "Чёрный Соболь", а вместо снимка к статье приложили картинку статуэтки, которую Чонин обычно оставлял в качестве личной подписи. Притихший Хань дождался своей очереди и тоже полистал газету. Одолев статью про вора, он задумчиво покосился пару раз на Чонина, пересевшего к окну, но не выдержал. — А зачем ты оставляешь эти статуэтки? Ведь тогда же все будут знать, что ограбление — твоих рук дело. Чонин тихо угукнул, прикрыл глаза, скрестил руки на груди и попытался задремать. — Но разве ты тем самым не облегчаешь работу полиции? Они же могут проанализировать твои мишени, а потом устроить тебе ловушку. И если тебя поймают, то повесят на тебя все преступления, где фигурировала такая статуэтка. Разве воры не должны быть скрытными и не оставлять следов? — Я не оставляю следов, — сонно пробормотал Чонин, не открывая глаз. — Только соболя. — Всё равно не понимаю, — буркнул Хань и громко зашуршал газетой, вынудив Чонина с досадой поморщиться от шума. — Это как личная подпись, — взялся объяснять Чанёль. — Чтобы ни один другой вор себе не присвоил хитро спланированную кражу. Наш Соболь не просто вор. Он уже легенда. — Самомнение у вас, конечно... — пробурчал Хань, продолжая шуршать газетой. — Всё равно не понимаю, на кой ляд так подставляться и оставлять статуэтки, если куда безопаснее не оставлять ничего. — Ну просто же это! — Чанёль побарабанил пальцами о столешницу. — Вот лежит цацка, вокруг охрана, пройти и стырить никак, а тут — бац! — открывают утром, а там шиш. И вместо цацки кокетливо чернеет соболёк. И все в курсе, что Чёрный Соболь посадил охрану в лужу и сделал невозможное. Круто же. У Чёрного Соболя даже фан-клуб есть. Хань шумно вздохнул и умолк на долгую минуту. Чонин даже глаз приоткрыл, не поверив своему счастью. Хань пялился на него ещё минуту, а потом фыркнул: — Выпендрёжник. Работал бы тогда в цирке и был бы с фанатами, но без полиции. — В полиции у меня самые преданные фанаты, — отрезал обиженный Чонин. — А теперь заткнитесь оба и дайте поспать, а? — А то что? — забузил Чанёль. — А то выкину за борт и скажу, что так оно и было.

***

За четверть часа до прибытия позвонил Фань. — Хьюстон, у нас проблемы. — Дали наводку? — сразу предположил Чонин и сладко потянулся под обеспокоенными взглядами Ханя и Чанёля. — Даже с чужими документами не пройдёте проверку, поэтому придумай другой способ. Ты там что, королеву Великобритании похитил? Вам надо сойти с парома так, чтоб никто не заметил. — Фань коротко и чётко объяснил, где будет ждать машина, и как проще всего туда добраться. — Остальное за тобой. Щеночу в пути не потеряй — я буду безутешен. — Задачка... — Чонин с тоской полюбовался на Чанёля и Ханя, которые определённо выглядели не звёздами цирка и паркура. Пришлось всем троим тащиться на вторую палубу и торчать на внешней галерее. Чанёль ещё сложил вещи в рюкзак накануне как всегда, и чтобы добраться до бинокля, пришлось всё переворошить. — А можно тоже поглядеть? — И я хочу! Чонин чуть не взвыл от толкущейся вокруг него парочки, пихавшей его под локти и мешающей разглядеть то место, куда собирался причалить паром. Когда же ему удалось это сделать, он довольно кивнул и отдал бинокль "детишкам". Поиграться. — И что мы будем делать? — Прыгать, — порадовал их Чонин и взвесил в руке один рюкзак, затем второй. Взял тот, что был потяжелее, и просунул руки в лямки. Рюкзак полегче достался Чанёлю, а Ханю повезло остаться без багажа. Чанёль с сомнением смотрел на свод, что тянулся над переходами для пассажиров и убегал к береговой линии. Свод постепенно приближался, и высота на глаз определялась всё точнее. — Гм... А ты уверен? Там метра два получится в длину и метра три в высоту. — Других вариантов всё равно нет. Там полтора метра и два с хвостиком в высоту. Кто не допрыгнет, останется в компании полиции. — Серьёзно? — уточнил с опаской Хань. — Мы вот так прямо будем прыгать? — Ну можем и не так, если у тебя под майкой спрятан батут. Спрятан? Хань нахохлился, ухватился за поручни и поглядел на мутные волны у борта. — А если сейчас прыгнуть и вплавь? — Полиция тебя встретит как родного. Или ты думаешь, они не заметят, как кто-то прыгнул в воду? — А прыжок на крышу у них над головами они точно не заметят? — Если шуметь не будем, то вряд ли. А если прыгать как слоны... придётся очень быстро бежать. — Ненавижу бегать, — пожаловался Чанёль. — А я быстро бегаю, — воспрял Хань. — Чудненько, тогда вперёд. После швартовки Чонин легко запрыгнул на поручни, оттолкнулся и прыгнул вперёд и вниз, мягко перекатился по своду и обернулся, чтобы жестом поторопить Чанёля. Тот вскарабкался на поручни, осторожно выпрямился и замахал руками в попытках удержать равновесие. Рюкзак за спиной явно перевешивал, и Чанёль чуть не хлопнулся обратно на палубу. Хорошо ещё, что Хань быстро сообразил, что и к чему, потому приложил ладони к попе Чанёля и пихнул щедро и от души. Чонин обречённо закрыл ладонью глаза в ожидании вопля, но, видимо, Чанёль онемел от неожиданности, поэтому летел молча, но вот на свод попал с грохотом. Как есть слон в посудной лавке. Хань на поручни взобрался проворнее и прыгнул тоже удачнее, правда, тоже со звуковым оповещением. — Ой, мой локоть... — Ну почему я выбрал себе такую работу? — У меня всё болит... — Кажется, задницу себе отшиб... Чонин с тоской посмотрел на облака в небе, безрадостно вздохнул, ухватил обоих недотёп за шкирки и борзой рысью поволок по своду в сторону берега — меньше всего он жаждал попасть в горячие объятия полиции. Через пару минут Чанёль и Хань позабыли об ушибах и зашевелили булками активнее, и дело пошло веселее. Они во весь дух неслись по перекрытию, стараясь держаться по центру, где поверхность получалась ровнее. Ближе к берегу Хань и Чанёль заподозрили неладное или же включили мозги и сообразили, что с крыши придётся как-то спускаться на грешную землю, то есть, снова прыгать. — Я тебя ненавижу... — задыхаясь, прохрипел на бегу Чанёль, который никогда не скрывал, как он "любит" физические нагрузки. Судя по громкому и сердитому пыхтению с другой стороны, Хань активно поддерживал позицию Чанёля в плане личных пристрастий и антипатий. Если они надеялись, что это исправит ситуацию, и им прыгать не придётся... Чонин уж точно ничем порадовать их не мог. Хотя перебраться со свода на землю вышло куда проще, чем до этого с парома на свод. С другой стороны, до этого по ним не стреляли, а тут вот начали. Хань побелел как полотно, когда рядом с ним в столб врезалась пуля. — Рвём когти, живее! — Чонин дёрнул оба несчастья ходячих за собой, отволок к контейнерам и свернул в узкий проход. Они протопотали до следующего ряда и снова резко свернули. Чонин машинально поворачивал, следуя инструкциям Фаня, но когда обернулся через пару минут, тихо выругался, потому что Чанёль и Хань куда-то подевались. Пришлось возвращаться и искать этих остолопов. Найти удалось легко, к счастью. По шуму. И ещё несказанно повезло, что остолопов прихватили явно не полицейские, а ребята Цзя. — Длинного в расход, а мелкого в мешок, — без особых размышлений решил взмокший толстяк, вытиравший лицо платком. Парочка его подручных взялась за дело: один старательно целился в перепуганного Чанёля, а второй пытался сцапать Ханя и упаковать в мешковину. Чонин налетел с разбега на типа с пушкой и впечатал кулак в шею с размаха. Тип с мешком огрёб пяткой в челюсть и отлетел в объятия толстяка, который под таким внезапным грузом потерял равновесие и неловко завалился на спину. Смотреть, что же будет дальше, Чонин уже не стал, прихватил своих потеряшек и поволок за собой. — Ни на шаг от меня, придурки, ясно? — У тебя хоть пистолет есть? — проворчал Хань. — Ну чтобы отстреливаться. — "Без оружия, без ненависти, без насилия", — отчеканил Чонин. — Я вор, а не убийца и не мафиози. Шевели копытами. Щеноча, если мы тебя потеряем, Фань будет безутешен. Не отставай. Вероятная скорбь Фаня произвела на Чанёля неизгладимое впечатление и вдохновила на подвиги. По крайней мере, ходули переставлять он точно стал шустрее и чутка ловчее. Хотя Чанёль и ловкость — два несовместимых понятия в принципе. Чтобы Чанёль хоть подкрасться смог без грохота и прочих звуковых спецэффектов... это фантастика. Фань ждал их в условленном месте, как и обещал. Торчал возле потрёпанного джипа картиной эпохи Возрождения и красиво курил точно уж вторую сигарету. Хань даже рот раскрыл, уставившись на изысканного джентльмена, одетого с иголочки. И с пижонскими старинными часами на цепочке в лучших традициях девятнадцатого века. Холёное лицо и замораживающий взгляд сочетались просто убийственно. Чанёль с ревностью слегка ударил Ханя ладонью по подбородку, вынудив закрыть рот. — Губу закатай. Фань! — Нескладное и неуклюжее "счастье" ломанулось к Фаню с распростёртыми объятиями, но предсказуемо обломалось. Фань такого терпеть не мог, потому изящно скользнул в салон джипа, оставив Чанёля с носом. Пришлось тому плестись вокруг джипа и устраиваться на сиденье рядом с водительским. Чонин шустро запихнул Ханя на заднее сиденье, утрамбовал сверху рюкзаком и забрался следом. Захлопнул дверцу как раз вовремя — со звуком первого выстрела. — Вы как всегда, — флегматично протянул Фань, но проворно нашёл педаль газа и погнал прочь. — За твою шкуру дают полмиллиона. — Всего-то? — отозвался Чонин, пытаясь отобрать у Ханя рюкзак, в который тот вцепился намертво. — Это пока. Говорят, ты потырил наследницу Лу. Я так понимаю, этот чудный мальчик она и есть? — Люблю твою непосредственность, — буркнул Чонин и отобрал-таки у Ханя рюкзак. — Потырил эту буханку Цзя, между прочим. Я тут вообще ни при чём. — Ну да, конечно, мимо шёл, — окрысился Хань. — Ты сам буквально кинулся мне на шею и твердил, что всё по плану. — Ну так всё и было по плану, пока... — Я не хочу это знать, — пресёк потасовку на заднем сиденье Фань. — У нас дело и всего одна неделя срока. Не проще ли вернуть твою буханку на место и заняться тем, чем надо? — Я пытался, но буханка упирается. — Я тебе не буханка! — Опять хочешь быть булочкой? — Может, вы уже просто потрахаетесь? — возмущённо рявкнул Чанёль. — Фань, они меня достали. Сделай что-нибудь. Делать Фаню ничего не пришлось. После предложения Чанёля Чонин и Хань просто отодвинулись друг от друга подальше и дружно отвернулись каждый в сторону своего окна. — Слава тебе, Господи, — с чувством подытожил спустя минуту блаженной тишины Чанёль. * Без оружия, без ненависти, без насилия - изречение принадлежит известному французкому вору из Ниццы - Альберу Спаггиари.