Черные розы на могиле моей матери

      Сон прерывают невесомые касания. В тот же миг я открываю глаза и хмурюсь, внимательно всматриваясь в тень, склонившуюся надо мной. В связи с тем, что мне довелось пережить, мой слух уже на автомате реагирует на любое движение, даже самое незначительное и самое далекое. Протягиваю руку и хватаюсь за отдернутую в тот же момент конечность мужчины. — Побудь со мной сегодня, пап, — шепчу я, снова закрывая глаза и укладываясь удобнее. Никак не могу привыкнуть к тому, что все вокруг — это реальность, а не какой-то обман, не очередная иллюзия.       С его стороны слышится неопределенный хмык, после чего брюнет все-таки укладывается рядом со мной, очень осторожно. Понимаю, мое отношение к нему изменилось слишком внезапно, но если это все-таки галлюцинация, то я хотя бы здесь буду наслаждаться этим кротким моментам, когда рядом находится родной человек, который готов был защитить меня, во что бы то ни стало. Я до сих пор помню те чувства, которые испытала, когда узнала, что он у Врачевателей, когда узнала, что на нем будут проводить опыты, что он, возможно, умрет, и этот ужас я не хотела бы больше переживать. Никогда.       Но ведь именно этого он и хотел, правда? Хотел быть ближе ко мне, что бы я считала его своим отцом... впрочем, если это его настолько сильно шокирует и вводит в ступор, то грех не воспользоваться этим, лишний раз называя его "папочка". Я теснее прижимаюсь к нему и кладу голову на широкую грудь отца, обнимая за талию, мысленно улыбаясь. Неуверенно Лорензо обнимает меня в ответ и даже целует в макушку, желая спокойной ночи.       Не могу сказать, что не счастлива от того факта, что вся эта история, наконец-то, закончилась.

***

      Спустя целую неделю пропажи я прихожу в школу для того, чтобы забрать вещи из шкафчика и раз и навсегда попрощаться с этим местом. После этого моменты мы с отцом уедем и будем путешествовать по миру, и я совершенно не против этого. Мне хочется наверстать все упущенное, к тому же, у нас с ним вечность вместе — через пару десятков лет он устанет от меня и сам заставит отвалить по скорее. Опасность миновала, и ему уже не о чем переживать.       Есть еще одна причина, по которой я не хочу оставаться в Бейкон Хиллс. Даже, наверное, две. Во-первых, мне стыдно перед стаей, перед друзьями, которые слишком много получили проблем от меня. Мне стыдно за то, что я снова так нагло объявилась перед ними, исчезнув так внезапно. Стыдно и за то, что я снова привязала к себе Стайлза, сама того не понимая. Стыдно за то, что он услышал горькую правду обо мне в ту ночь, когда все закончилось. Одно дело, когда об этом узнает семья, которая понимает и принимает, а другое... Он. Он не должен был узнать об этом, потому что я долгое время убеждала и его, и себя, что все нормально, что меня это совершенно не беспокоит. Как оказалось, врала я и себе, и человеку, с которым хотела быть предельно честна.       Во-вторых, у меня все еще есть проблемы с контролем, ведь вампир я новообращенный, сколько бы времени не успело пройти за этот промежуток. А все потому, что изначально у меня не было никакого наставника, кто бы помог мне и контролировал. Теперь же он есть, и я хочу закончить свое обучение как полагается. И пока есть это "во-вторых" мне вовсе не стоит приближаться к стае, все-таки и там есть люди, которые могут пострадать из-за меня.       На самом дне обнаруживаются мои старые вещи, которые я забрала из своего прошлого шкафчика, когда только-только вернулась в школу. К счастью, вещи эти не выбросили, а оставили в кладовой. Помимо ненужной чепухи, на подобии тетрадок, милых ручек, листочков с многочисленными переписками и миленьких игрушек, там обнаружились и некоторые фотографии. Первая из них была сделана примерно после прошлого Рождества, когда мы со Стайлзом вернулись в Бейкон Хиллс после его небольшого обучения Деймона, и на ней изображалась большая часть стаи: я, Стайлз, Кира, Скотт и Лидия. После отъезда Эллисон и Айзека. Мы весело смеялись и корчили рожицы, мы были такими счастливыми, что и вовсе не верится во все то, что произошло за прожитый год. После последовало несколько фотографий с рыжеволосой банши и Юкимурой. На моих губах расцвела улыбка. Приятные воспоминания. На других фотографиях были мы со Стилински, снова улыбаемся и целуемся, что было очень похоже на обычных подростков, коими я и хотела быть тогда. Все ведь было так просто, да? Непроизвольно касаюсь лица любимого человека на фотографии и закрываю глаза, вспоминая эти волшебные минуты. Слишком невозможно, чтобы быть правдой.       Быть может, я делаю преждевременные выводы? Может быть, мне не стоит уезжать? Бросать их всех? Я не говорю, что они не справятся без меня или еще что-то подобное, просто мне не хочется этого делать... Я качаю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, и продолжаю выскребать накопившийся хлам.       В руки попадает старая, потрепанная фотография. Закрываю шкафчик, прислоняюсь к нему боком и внимательно всматриваюсь в очередную пережитую счастливую минуту. На ней изображены мои родители. Они не смотрят в камеру, но выглядят такими счастливыми рядом друг с другом. Держатся за руки и смотрят в глаза любимому человеку. Маме на ней лет двадцать пять, а, может быть, и больше. Она в платье, в простом, но элегантном платье, волосы завиты в кудри, а на ногах каблуки. Идеал женственности для меня. Лорензо в костюме, и он, как и всегда, невероятно обворожителен. Эта фотография — единственная, которая осталась в нашем доме, на которой изображен мой отец. И я снова улыбаюсь, а на глазах накапливаются слезы. Я просто-напросто не могу потерять этого человека, не могу отказаться от него, следуя за своими мимолетными мечтами. У меня и правда есть целая вечность для того, чтобы влюбиться снова, снова почувствовать безграничное счастье от того, что рядом есть друзья, есть семья, а сейчас... сейчас мне просто стоит побыть с семьей. — Давно тебя не было видно, — прерывает мои размышления знакомый голос. Я поднимаю взгляд, прижимая к себе небольшую коробку с вещами, и вижу перед собой неуютно мнущегося Стайлза. — Да, я... отходила, но сейчас со мной все хорошо, — я стараюсь улыбаться, но мне, честно говоря, хочется по-скорее уйти с этого места, скрыться от взгляда любимых шоколадных глаз и забыть обо всем раз и навсегда. Жую нижнюю губу и мнусь на месте; между нами повисает неловкая пауза, которую никто из нас обоих не знает, как нарушить. — Ты... уезжаешь? — Да, — отвечаю незамедлительно, хотя ему этот вопрос дался довольно сложно. Медленно поднимаю взгляд на парня и замечаю, как он смотрит словно сквозь меня. — Мне есть о чем подумать, что сделать... К тому же, теперь со мной мой отец, а я более живучая, чем была до этого. Пожалуй, не такая уж и плохая компания для целой вечности. — Думаешь? — Стилински смотрит мне прямо в глаза, ожидая ответа, а у меня во рту все мгновенно пересохло, внутренности сделали сальто пару раз, и, в конце концов, я так и не нашла, что ответить. Хватит одного его слова для того, чтобы мои планы изменились, чтобы изменились мои взгляды и мечты. Он постоянно делает это со мной, что уже непонятно, во благо мне это или нет. — ..Кто знает... — Вздыхаю я, отводя взгляд и удобнее подхватывая коробку в руках. Снова ощущаю себя человеком, глупой девчонкой-подростком, которая впервые почувствовала вкус любви. Так странно. — Что же, я р-рад, что с тобой все хорошо, — вампир широко улыбается и чешет затылок, упрямо строя из себя самого веселого и жизнерадостного парня на этой планете. И я почти верю ему, почти. — Правда, рад. — Я знаю, ты тоже поучаствовал в этом... Спасибо тебе. Спасибо, что помог, что спас, — мне удается выдавить настоящую, искреннюю улыбку, и снова посмотреть в глаза бывшему парню. Неужели, все-таки удастся спокойно расстаться? Попрощаться? Это с самого начала было так просто? — Не стоит, только немного подсобил, — пожал плечами тот в ответ, сделал несколько шагов назад и поджал губы, все равно строя из себя само счастье. Мне хотелось сказать что-то в ответ, но я никак не решалась. Хотя бы потому, что не знала, что сказать в этой ситуации. Я даже не подумала о том, что могу встретить кого-нибудь из знакомых, что мне придется разговаривать с ними. Несомненно, стоит сказать "спасибо" каждому из них, все-таки они пытались мне помочь, спасти меня, но... мне так стыдно. — Скоро тренировка начнется. Мне надо идти. — Да, эм, удачи. — И тебе, Крис, и тебе, — шатен снова улыбнулся мне, развернулся и медленно побрел в сторону раздевалки. Я, все так же стоя в одиноком коридоре, смотрела ему вслед, не в силах ни пошевелиться, ни что-то сказать. Мне надо было что-то... сделать или сказать, но... почему так сложно сказать всего несколько слов? Сказать, что чувствую сейчас, как-то оправдаться... Почему мне кажется, что я снова, как и тогда, оставляю его в неведении? Снова предаю? Невыносимо. — Стайлз! — Все-таки срывается с моих губ, а Стилински тут же останавливается и оборачивается, внимательно меня слушая и улыбаясь, как последний придурок. Ей богу. А я прикусываю язык. Сделать-то сделала, но вот что дальше? Что я должна сказать? Как правильно все объяснить? Как начать? — Я... Я... М-мне не удастся встретиться с другими. Пожалуйста, поблагодари их от моего имени, и я... мне жаль. За все. — Ты не виновата, Крис. Все нормально, — я долго смотрю ему в глаза, как и он, после чего неловко улыбаюсь, киваю, разворачиваюсь и иду в сторону выхода, мысленно проклиная себя за страх, за неловкость, за... все. Жалкая-жалкая Кристин. Что, даже напоследок ничего не можешь сказать? Только согласиться с тем, что не виновата? Идиотка. — Кристи... — М-м? — Я останавливаюсь, не доходя до двери всего несколько метров, и оборачиваюсь, мгновенно оказываясь в родных объятиях. Сильные руки обхватывают меня за плечи и притягивают к юношескому телу. Не долго думая, я отпускаю коробку и обнимаю Стайлза в ответ, утыкаясь носом в сильное плечо и вдыхая любимый аромат, который совершенно не поменялся с того момента, как мы впервые встретились. Ни на йоту не поменялся. — Я люблю тебя, Стайлз. Очень сильно люблю. — И я тебя, Крис. Пожалуйста, не уезжай. Я, правда, постараюсь быть внимательным к тебе, буду защищать от всего на свете; ты больше никогда не будешь плакать из-за меня, страдать, переживать, никогда. Обещаю, все будет по-другому, совершенно по-другому, — горячий шепот достигает уха, и я вздрагиваю, вспоминая те моменты, когда мы были особенно близки. — Только не бросай меня. Не оставляй. Пожалуйста, Кристи. Ты будешь на первом месте, честно. Больше никаких секретов, ничего, что могло как-то помешать нашим отношениям... — Я ценю все твои слова, усилия и действия, правда. И я хочу остаться, правда, хочу, — медленно отстраняюсь, несмотря на то, что руки вампира сильнее цепляются в мои плечи и сжимают их. Наши отношения начались неправильно. Неправильно они прошли и закончились. Все было ошибкой. А то, что мы сейчас чувствуем, это что-то настоящее. Что-то, что однажды может перерасти в настоящие отношения, но... не сейчас. — Я была рада встретиться с тобой, влюбиться в тебя, провести с тобой столько удивительного времени, улыбаться, смеяться,.. любить. Ты доводил меня до слез, не понимал меня, разочаровывал, причинял мне боль своим отношением... Но все это было мне уроком, который я никогда не забуду. Когда-нибудь мы встретимся снова. И если ты будешь чувствовать тоже, что и сейчас, то... мы сможем попробовать снова. А, пока что, прощай, Стайлз. Спасибо за все.       Кое-как выбираюсь из стальной хватки, забираю вещи и, не смотря на парня, ухожу быстрым шагом, прекрасно понимая, что за мной он не пойдет. Какие бы горькие слова я не говорила, я ни разу не соврала. Я была предельно честна с ним, и я высказала все, что накопилось во мне за этот долгий промежуток времени. Слабо, конечно, верилось в собственные слова, но я готова была сдержать собственное обещание. Когда все закончится, когда что-то скажет мне, что пора, я вернусь сюда. Улыбнусь друзьям, поприветствую каждого из них, обниму и обязательно скажу, как сильно по ним скучала. — Какая все-таки у тебя милая директриса, — прямо с порога заявил Лорензо, отдавая мне мои документы, на что я закатываю глаза и пристегиваюсь, смотря на дорогу. — Да ладно тебе. Ты что-то говорила про Японию, я прав? — На этот раз мы поедем по главным дорогам и сразу напрямую, договорились? — Второй раз я им вряд ли понадоблюсь, впрочем, как и ты... — Я пихаю отца в плечо, когда он, широко улыбаясь, выруливает на дорогу. Провожаю взглядом знакомые улицы и дома, мысленно прощаясь на неопределенный срок. А на светофоре я вижу силуэт матери, которая улыбается мне и тут же исчезает. — Стив не сильно расстроился? — Его зовут Стайлз. — Да-да, я помню. Ну так что? — Если ты хочешь, чтобы я называла тебя отцом хотя бы раз в день, то тебе стоит перестать говорить на эту тему, договорились? И да, запомни, наконец, его имя! — Странное имя... — Это мир такой, пап.