Quarrel

      -Прошу, хватит! - он сидел абсолютно разбитый, говоривший надломленным и хриплым голосом, смотревший глазами, в которых наворачивались слезы. Хах, давно он не плакал. Грудь часто вздымалась и сердце стучало быстро-быстро, норовя вырваться из груди и ускакать. Он не мог. Не мог выслушивать, как человек, ставший ему таким близким, гробит себя и его. Их. - Нет, не хватит! Пойми, я не могу! Да, я ужасный, лицемерный человек! О, я дура! О чем я думала, когда начала встречаться с актером? Да и ты! Ты... - Дженна ходила по комнате, потом останавливалась, кричала Тому в лицо, потом опять ходила туда-сюда. Дыхание ее было прерывистым, рыжие волосы и впрямь горели огнем, разметавшись по лицу и спутавшись около шеи. Ей было больно? О да, что-то внутри нее взорвалось, она никогда не устраивала истерик, всегда улыбалась. Было ощущение, что никогда она не разозлится. Правильно говорят, что бояться надо гнева терпеливого человека. Это было схоже со взрывом гейзера. Том был в абсолютной растерянности. Уставший после работы, он не мог ссориться и кричать. Да даже будь он самым отдохнувшим человеком, он бы не накричал на нее. Нет, он не такой. Как же он себя уговаривает, что он не такой, как убеждает. Только бы не сорваться, только бы не разрушить всё. - Дженна...- не сорвись, не сорвись. Том, держись. Не разрушь, не сорвись, не накричи. - Что? Я не могу так, поймет твоя дурья башка или нет? Не могу видеть тебя пять раз за месяц перед сном! Не могу видеть, как ты пляшешь с кем-то на премьерах, в то время, как я тут все жду, когда мы сможем посмотреть фильм. Я пыталась, но я не могу. Я слабая, тупая и неблагодарная! - девушка топнула ногой, смотря в пол и пару раз всхлипнув. Потом подняла голову вверх и часто захлопала ресницами, дабы смахнуть слезы. Эти дурацкие слезы. Слезы, не дающие говорить и выдающие тебя с потрохами. Сделав глубокий вдох, она посмотрела на Тома. Он не смотрел на нее. Пальцы, нервно ковыряющие заусеницы, были средством сдерживания себя. Не помогает. Дурацкое тело. - Не говори так, Дженна. Никогда так про себя не говори, - он наконец поднял взгляд. Наворачивающиеся слезы исчезли, глаза были сухими, а губы поджатыми - Я стараюсь, я... - Да ничего ты не делаешь! - ох, слова, что сказали во время гнева. Самые ужасные. Самые глупые и обидные. Девушка с размаху села на диван и забросила ногу на ногу, не смотря на Тома. Мужчина вздрогнул. Всего на мгновение. - Я делаю. Я все делаю. Ты же понимаешь, что я все делаю? Я ухожу с работы пораньше, я.. деньги нам зарабатываю. Я... Все делаю для тебя! Ты не можешь... Ты не должна так говорить, - он проговаривал это сквозь зубы, тяжело дыша и уже не замечая, что сам нарезает круги по комнате. Это заявление серьезно его задело. Его, который каждый раз так бежит домой, который готов на всё и всегда ради Дженны. Он начинал вскипать, в голове проносились тысяча возмущений и негодований, но он держался. Он актер, он должен держать себя в руках. Не разрушь, не сорвись, не накричи. Девушка смотрела на него с издевкой, что изрядно испытывало его терпение и самолюбие. - Должна. Давай, сорвись. Всегда такой идеальный, добрый, всегда такой милый и обходительный. Мистер Позитив. Хватит быть актером, будь уже ты, черт тебя подери, настоящим! Кричи на меня, сорвись, но хватит держать маску, прошу. Хватит! - Дженна встала и облокотилась на стену, скрестив руки на груди и ухмыляясь сквозь слезы и боль. Она не помнила, как началась ссора и почему именно. Этот день ее испытывал. Крики на работе из-за какой-то ерунды. Вроде из-за денег. Опять. Грязь на джинсах из-за того, что какой-то идиот проехал по луже, рядом с которой она стояла. Еще и друзья серьезно обидели ее и сейчас все это сказывалось. Она гнала изо всех сил мысли, что она срывается на мужчине из-за своего дурацкого дня. Том стоял к ней вполоборота и смотрел на ковер, на котором было темное пятно. «Ахах, Том, аккуратней, ахах, иди давай!» - Дженна тогда так смеялась, в это утро. Они сделали фондю и он, качаясь от смеха, пролил каплю. Она тогда еще побежала за тряпкой, а он втихушку съел половину банана... - Что ты опять стоишь, статуя! Хватит! Ненавижу тебя! Слова вонзились в сердце, лишив легких вдоха, а мозга хоть какой-то расчетливости. Мужчина сорвался и чуть ли не прыгнул к стене, сжав руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь чуть ли не до крови. Он стоял вплотную к ней, так близко, что от его дыхания развивались ее волосы. - Слушай, эта истерика меня достала и твои глупые обиды тоже! Тебя не волновало это раньше, с чего ты нервы всем треплешь!? Я несусь домой, как лучший из сайгаков и что я вижу? Претензии, претензии, претензии... Я настоящий! Я тут! - он не говорил, а рычал со стиснутыми зубами. Зрачки его расширились, даже вена на лбу выступила. А она подняла свой взгляд. Глаза, из которых исчезла насмешка, осталась усталость и безразличие. И страх. Только не это. Господь, только не это. Гнев испарился. Он сделал шаг назад и расслабил руки. Выдох. Том сглотнул, провожая Дженну взглядом. Девушка ссутулилась и тихонько пошла к двери. - Прости, - прошептала она, шумно вдохнув и вышла, тихонько закрыв дверь, оставив Тома посреди комнаты, с ноющими ладонями.       Он стоял. Минут пять. Прокручивал у себя в голове то, что произошло и закусывал губу. Что он натворил? Не сорвись... Идиот... Не кричи... Фиговый актер и ужасный человек. Он все сделал не так. Он всегда все так делает. Том медленно опустился на диван и снял серый свитер, оставшись в футболке. Что он сделал? Гнев. На себя. Он оперся локтями на колени и запустил ладони в волосы, начиная трястись. Слезы. Серьезно, опять? - Как я жалок...- прошептал он и засмеялся нервным смехом, который переходил в плач. Этот день его уничтожил, он бы и не плакал наверное, если бы не был уставшим, как собака. Мужчина повернул голову в сторону фотографий. Их фотографий. Не дай Бог он разрушил отношения... Он так любит ее... Веселую, доверчивую и с веснушками. В экране выключенного телевизора отражалось его лицо. Красное, с глазами, в которых уже полопались сосуды. С этой нервной полуулыбкой. Он психовал и ругал себя, потом ее, но все же больше себя. Он злился и боялся. Он казался себе таким глупым. А дальше? А дальше пустота. Знаете это чувство, когда ты сильно переживаешь, плачешь и эмоции рвут тебя, а потом, когда глаза окончательно высыхают, тебе становится пофиг и все делается на автомате? Просто ходишь без эмоций. Знаете? Вот сейчас Том это и испытывал. Он пошел на кухню и достал телефон из кармана. Зачем? Он не смог ответить и небрежно бросил его на стол. В настенном шкафу поблескивала бутылка коньяка. А почему бы и нет? Мужчина достал ее и открыл, все так же на автомате. Может, надо помириться? Нет, она и видеть его не захочет. Бегло оглядев пространство вокруг он понял, что ему не хочется искать рюмку, поэтому отпил из горлышка. Ужасный день. Наверно, у плохих людей, как он, дни всегда ужасные... У таких идиотов. Но она же провоцировала его, начав ссору. Не оправдание. Он накричал-это факт. Смысл что-то себе доказывать? Том пожал плечами и сел за стол. Нагнул шею влево и вправо, прохрустев костями. На автомате. Еще глоток. Как он устал...       А что Дженна? Она закрылась в их комнате и бросилась на кровать. Ну надо было ей срываться? Он любит ее и смысл закатывать истерики? Это все этот дурацкий день! Наговорила такой ерунды, что ненавидит и про то, что Том не делает ничего. Ну, она не ушла из дому, что уже хорошо. Но ушла из комнаты, оставив кучу вопросов и свалив этим «прости» всю вину на Тома. Она плакала. От усталости. Это все работа. Выматывает их обоих и не дает спокойно жить, наслаждаясь обществом друг друга. Она пошла и открыла окно. От свежего ветра слезы идти прекратили и вместо пустоты появилось жгучее желание что-то сделать. Она виновата. - А знаете ч-что?- сказала она в воздух и повернулась к двери, вытирая тыльной стороной ладони слезы- я извинюсь, я... Я пойду и скажу! Она была не гордой, тем самым и вызывала к себе расположение. Она могла попросить прощения или признать поражение. Никогда ее не останавливая какие-то надуманные варианты событий. Удивительная девушка. Полная решимости, она выскользнула из комнаты и начала тихонько спускаться. Слава богу, ее мягкие тапочки позволяли быть бесшумной. С лестницы, если наклониться, видно кухню. А в ней Тома. Он сидел, подперев лоб рукой, вперившись взглядом в этикетку коньяка. Как она могла? Она не хотела его обидеть. Какая дура... Окончательно спустившись Дженна пошла к столу. Он услышал и поднял взгляд. От безразличия теперь осталась лишь малая часть, уступив место удивлению и стыду. Дженна замерла, а потом подошла к Тому и вытащила из его рук бутылку, из которой не так много он отпил, кстати. Мужчина за всем этим следил не произнося ни слова. Зачем? Обидел, накричал, а теперь еще и пьет. Она пришла, чтобы сказать, что уходит. Зачем еще? - Прости...- раздался сзади шепот. Что? Прости? Он встал, обернувшись, и посмотрел на нее. Не может быть... Она стыдливо опустила глаза и кусала нижнюю губу. Глаза тоже красные. Плакала... Из-за него... - З-за что?- он не верил, что его, накричавшего на нее, можно простить - Я кричал... Я же... - Да не кричал ты, порычал только. Том, я... Это был ужасный день и... Ссора была на пустом месте. Том, я... не хотела. Том. Прости меня, я глупая!- она смотрела на него с надеждой и раскаянием. Он смотрел с удивлением и приоткрытым ртом. Она вдохнула. Он выдохнул. Она сглотнула. Он кивнул. Они были слишком уставшие, чтобы выяснять отношения. Они чувствовали себя виноватыми. - Да... Конечно, я не понимаю, за что, но ДА, ДА! Прости меня!- он обнял ее и прижал к себе, покачиваясь из стороны в сторону. Мысленно, Том пообещал, что никогда не вызовет у нее слез. Было ли это совпадением или какой-то неосознанной связью, я не знаю, но Дженна пообещала себе то же самое.