Замолчи и раздевайся

​​​Что вы знаете о страсти? О той, что пускает ток по венам, не даёт мыслить рационально, разрушая всё на пути к человеку, которого желаешь больше жизни? Раньше Беллами Блейк послал бы к чёрту первого, кто заикнётся о его чувствах, их последствиях и истоках, но сейчас — нет, он был не в состоянии никого посылать. Свалившееся из ниоткуда понимание, выключило мозг и врубило вопль мелкой истерящей девчонки. «Ты хочешь Кларк Гриффин», — гласило послание. — Твою мать, твою мать! — вторил ему Блейк. А затем только: «Идиот! Идиот! Какой же я идиот!» И всё это самобичевание продолжалось неделями, месяцами, порою казалось, он уже годы пытается что-то ​изменить, но не может. Да и ​что сделаешь, когда ты отчаявшийся плохой парень, а она принцесса — с принцами, замками и командирским темпераментом? Вот именно — ни-че-го! Только терпеть, спать с механиком, потому что ​Рейес нравится ​«этот вид спорта​»​, бесить Коллинза своей надменной физиономией и указывать всем и каждому, даже ей, как жить. На большее он не способен, а потому не претендует. ​Точнее не претендовал, до этого вечера. ​Его любимая сестра, гордость и отрада, окончательно спятила из-за своей недо-пере-любви к его лучшему другу Джону и закатила Гриффин истерику — добротную такую женскую истерику. А кому разгребать последствия? Конечно же, ему — её бессердечному братцу, которого аж перекосило от слов, что О посылала в адрес соседки. — Октавия, ты можешь успокоиться? И прекрати материться. — Не указывай мне как жить, Белл! Иди лучше, успокаивай монашку, по которой сохнешь весь год. ​ — О! — Что О? Что О? Я шестнадцать, вашу бабушку, лет О! И все, каждый, сука, мне указывает как жить все эти шестнадцать лет. Ты. Мать. Даже сваливший нахер папаша не оставил вариантов, когда укатил к бродвейской шлюшке. Как же вы меня бесите! — Октавия! — Не ори на меня, Белл! Хочешь кого-то понянчить? Вали к Гриффин! Уверена она будет очень рада принять твою поддержку. Но ты учти, что святая Кларк не может общаться со всяким сбродом, вроде нас с тобой, она же не блядь какая-нибудь, не спит со всеми подряд, в отличие от меня. Да, Гриффин? — Ок-Октавия? — заикаясь, произнесла только что вошедшая соседка с заплаканными глазами. Девушка была, мягко говоря, не в форме. Бледная, осунувшаяся. — Я… — Не лезь ко мне, Кларк! Хватит с меня твоих нравоучений! Хочешь кого-то пожалеть или научить жизни? Вали к своим друзьям-святошам. — О! — И не смей меня так называть! О — я только для своих. А ты мне теперь чужая, ясно? Нет больше в твоей правильной жизни такого говно-пятна как Октавия Блейк. — Октавия! — Отвали! И слетевшая с катушек Блейк унеслась вверх по лестнице и скрылась в своей комнате, напоследок хлопнув дверью. — Чёртовы подростковые штучки! Что это было, а? — Блейк, признаться, очень устал за день. Гриффин молчала. — Кларк, что случилось? — «Прекрати молчать!» — Гриффин, твою мать! — Да отвалите вы все от моей матери! Я устала выслушивать! — у неё что, дрожит губа? «Держите меня семеро, я придушу своего единоутробного демона!» — Кларк. — мягко, но настойчиво. «Блейк, ты умеешь мягко?» — Твоя сестра сошла с ума. — «Верно подмечено, Гриффин. Жаль, что это семейное…» — Для тебя это новость? — «Печаль. Ирония. Сарказм. Знакомая формула. Чёртов Мёрфи! Ещё немного и я забью на тот факт, что ты спишь с моей сестрой!» — Почему ты ее не защищаешь? — «Она моя семья». — Я — кретин, который виноват во всех её проблемах, принцесса. — «Зато честно». — Так значит… — «Ну почему ты такая умная, Гриффин?» — Ага. — «Остановись!» — Я домой пойду, а то пирог обуглился, наверное. — «Умеешь переводить темы, мы бы сработались». — Ты ещё и готовишь? — «А ты, Блейк, ещё и тупица!» — Иногда. — «Прекрати закусывать губу, чёртова женщина! Ааааааааа!» — Когда надо снять стресс. — Ох, принцесса… — «Я бы показал тебе тысячу разнообразных способов, как снять стресс!» — Может, зайдёшь? — «Нарывается?» — Я голодный. — «Теперь ты нарываешься?» — Пирог можно съесть. — «Стоп, Блейк, стооооооп!» — Аргумент. — «И простынку с собой захвати, а то нечем свой, кхм, аргумент прикрывать. Она ведь будет наклоняться, чтоб достать пирог из духовки…» — Только пиво захвачу. Ты будешь? — Я ещё маленькая. — «В каком месте?» — Ну ладно, тогда лимонад. — «Кто так быстро согласился? Нет, не я. Просто мой „хозяин“ уверен, что лезть Гриффин под юбку лучше на трезвую. Что я только что подумал?» — Расскажешь, что у вас произошло? — Возможно. — «Хотя кто, кому, а, главное, что ещё должен рассказать…» — Обнадёжила, принцесса. — «Почему у тебя настолько короткий сарафан?» *** В доме Гриффин было светло, тепло и до неприличия уютно. Почему-то Беллами каждый раз ждал чего-то нехорошего от этого места, но оно разочаровывало и этим подкупало. До боли хотелось забрать с собой частичку его вечного спокойствия и тишины. — Ты будто никогда здесь не был, — с улыбкой отметила Кларк. «Она тоже светлая и спокойная. Даже не скажешь, что захлёбывалась слезами полчаса назад». — Никак не могу привыкнуть к этой атмосфере. — «Ещё немного и ты начнёшь размазывать по стенам розовые сопли. Тормози, Белл! Тор-мо-зи!» — Тихо. — «Твою мать, ты безнадёжен!» — Раньше было по-другому. — «Отлично, продолжай вгонять её в уныние!» — Эй! — «Ты что взял её за руку?» — Давай, — «Притянул к себе?» — не будем о грустном. — «Улыбаешься как дебил». — А давай! — «Она тоже улыбается? Да это победа, мужик!» Кларк Гриффин держит его за руку и тянет на кухню, мягко, но настойчиво. «И какого чёрта она ещё не моя?» Маленькая, хрупкая, носится по кухне, что-то куда-то накладывая, лепечет про соус, который не успела приготовить. — Пирог почти готов. Ещё немного. — «А почему она это говорит? Потому что ты пожираешь её взглядом!» — Ты, ээ, в порядке, Беллами? — «Да какое тут…» — Эммм, — «Очнулся? Ну с добрым утром, дорогой! Давно не общались!» — просто задумался. — «Ага, размышлял в какой позе тебя лучше поиметь». — Ну хорошо. — «Она покраснела? Да ты просто секси! Ну-ка покажи свои бицепсы! Вот так, вот так. Левой, правой. Пошёл!» О-оу. Где простыня? Нет простыни. Чем прикрывать аргумент? Да-да, принцесса решила достать, наконец, чёртов пирог. Но зачем, зачем она наклонилась? Зачем так оттопыривать свою пятую точку! «У кого-то давно не было секса…» У неё что сарафан просвечивает? «Очень давно». Стринги в горошек? «Всё, я всё!» — Ауч! — «Кто? Где? Какой секс?» — Что такое? — «Очнулся! Так вовремя». — Обожглась. — «Она что чувствует себя виноватой? Ну что за детский сад? Ты тут её уже взял мысленно во всех позах и…» — Больно? — «Идиот!» — Немного. — «Простыня! Простыня! Закройте кто-нибудь аргумент!» «Блейк, что ты творишь? Зачем ты взял её за руку? Дуешь на ладонь? Целуешь пальцы? Двадцать первый век на дворе! Что за ретро-секс?» — Я… — «Что ты?» — Тшшш. — «Самое трезвое замечание за сегодня». — Беллами, — «Прекрати так вздыхать, принцесса! Я еле держу его в штанах!» — я хотела сказать… — «Молчи! А ты прекрати целовать ей руку и смотреть так! Она же испугается и убежит!» — Блейк, ты маньяк! — «В точку». — Храбрая принцесса! — «Она сглотнула? Никогда так больше не делай, Кларк!» — Ты хотел погово… — «А вот это лишнее». — Замолчи и раздевайся! — «Всё, я сваливаю! Сейчас она вызовет дурку и нас с тобой упекут. Тебя и меня. Меня-то за что? Я всего лишь внутренний голос!» — Ты первый! — «Что?» (Нет, вы не ослышались!) А в глазах у обоих огонь, страсть, жажда и океан безумия. Сколько вы хотите друг друга? Пару месяцев или лет? Сколько скрываетесь, шифруйтесь... Дураки! Ну всё ребятки, не тормозите! Двадцать сантиметров — не расстояние. — Сколько шлюх ты поимел до меня? — «Серьёзно, девочка? Белл, она решила всё испортить!» — Много, но это не в счёт. — «Даже не знаю, кто из ваш больший идиот!» — Думаешь? — «Провокаторша!» — С ними я не делал то, что буду с тобой. — «А что ты будешь делать с ней? Только не…» Беллами Блейк потерял голову, совесть и статус пай-мальчика в один миг. Как он умудрился, спросите вы. Да просто поцеловал свою принцессу, просто взял её на руки, посадил на стойку, а там они забили на пирог, соус, лимонад и обиженную Октавию. Просто двое получали удовольствие, наплевав на стандарты и окружающих. Были только они. Беллами ушёл в ночи, голодный, уставший, но с полной грудью воздуха и чего-то ещё — невесомого, неуловимого, но необходимого до дрожи. Парень был счастлив, а принцесса не жалела. Просто лежала всю ночь под одеялом, напевала что-то под нос, думала, вспоминала, глупо улыбалась. На следующий день они не виделись. Не до того как-то. Школа, друзья, семья. Октавия немного отошла и даже извинилась перед подругой. Гриффин не обижалась, да и как можно, когда в животе бабочки и плевать тебе на весь мир. Только под вечер девушка немного загрустила, пора было ложиться спать… — Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, — вздохнув, бросила она своему отражению. — Замолчи и раздевайся! — послышался голос влезающего в окно Блейка.