Возвращение к истокам

Магия, напитанная кровными ритуалами, обласканная и сытая, создавала невероятные иллюзии вокруг своего сердца — Главного Алтаря. Маги, очарованные этой красотой, смотрели на него, не отрываясь. Смотрели, и с трудом осознавали, что именно они являются свидетелями всего происходящего. Снейп и Поттер были какими-то заторможенными, будто бы витающими в облаках, несколько прибитыми, и Драко пришлось дать Поттеру затрещину, чтобы тот немного пришел в себя. — Псс! Ты магией клянешься? — толкая Гарри в бок и делая огромные страшные глаза, зашипел Малфой. — Эм… Ну… — замямлил тот и посмотрел на Снейпа, который стоял невероятно прямой, будто бы только что проглотивший длинную жердь. — Клянусь! Во время своей клятвы Северус никак не мог унять приступ кашля, отчего Гермионе пришлось наколдовать стакан воды и добиться-таки второй клятвы от их нового партнера. Магия скрепила квартет, соединив всех четверых нерушимыми обетами и нарекая новоиспеченное семейство хранителями Алтаря. Во время праздничного обеда в узком семейном кругу беседу поддерживал Драко, обсуждая насущные проблемы с поиском дополнительных эльфийских пар рук (наёмных, естественно), предлагая возможный переезд в Малфой-менор, и тому подобную чепуху. Гермиона активно поддерживала беседу, стараясь изо всех сил сдерживать рвущийся наружу смех при виде обалдевших супругов. Снейп сосредоточенно распиливал на сто двадцать идеально ровных кусков изумительный говяжий стейк, а Гарри ловил на своей тарелке яркие зеленые горошины, которые раз от раза ускользали от зубцов вилки. — Ой… — Герми схватилась за пока еще плоский животик и закусила губу. Подскочили все четверо, засуетились, напоили водой, помахали перед лицом полотенцем и сунули под нос какую-то остро пахнущую гадость от Северуса. — Что? — Такое бывает, но мне определенно нравится суета вокруг моей персоны. Драко, мне надо прилечь. Вы же нас извините? Альтаир очень хотел остаться, но Гермиона-умничка сгребла его в охапку и счастливое семейство покинуло обитель новоиспеченных супругов. Они сидели за столом друг напротив друга, молча. Северус — умостив локти на стол и положив подбородок на переплетенные пальцы. Гарри — откинувшись на спинку стула, не отрывая взора от партнера. — Никогда не думал что это будет именно так, — произнес, наконец, Снейп и улыбнулся. — Ошеломляющее чувство, на самом деле. — Пожалуй, это даже некоторое преуменьшение. Гарри… — Северус… Заговорили одновременно и также вмиг замолчали, вопросительно сверля друг друга взглядами. — Ты первый. Ну, потому что ты же старше и все такое… — бросил с напускной небрежностью Поттер и позволил себе робкую улыбку. Его поджилки жутко тряслись, весь он будто бы дрожал, словно осиновый лист. То, что так долго казалось несбыточной мечтой, вдруг обрело реальную форму, облеклось в настоящий, скрепленный магией союз, во что-то настолько невероятное, что Гарри был не в силах осознать все произошедшее. — Я старый, побитый жизнью и людьми идиот, которому посчастливилось стать частью вашей семьи. И я отдаю себе отчет в том, для чего ты на это пошел. Ты всегда был героем, спасителем. У тебя это в крови. Возможно, я бы никогда не посмел, после всего того, что произошло, пойти на это, но я действительно этого хотел. Больше всего на свете хотел тебя в своей жизни. С самого первого момента, когда я понял, что ты для меня давно перестал быть просто студентом. Я… Снейп перевел дух, ощущая, как сжимается сердце от боли, как немеют пальцы рук и перехватывает горло. — О чем ты, черт тебя задери, говорил сейчас? — подаваясь вперед и с силой стиснув руки в кулаки, спросил Поттер. — Квартет, Квартет! Драккл, как это вообще пришло ей в голову? — Гарри метался по кабинету, ероша волосы и судорожно выдыхая воздух. Он едва мог дышать от мысли, что тот, кто был частью его самого почти всю его сознательную жизнь, станет законным магическим партнером. — Никогда не сомневался в испорченности Грейнджер… — пробормотал Снейп и сжал переносицу пальцами. Он смотрел на Поттера, Гарри, который метался по кабинету, словно зверь в узкой клетке, и едва не рвал на себе волосы, ощущая лишь пустоту внутри. То признание, которое он носил в себе столько лет, далось ему настолько трудно, что сейчас он был совершенно опустошен. — Это же гениально, Северус! — воскликнул Поттер и схватил его за предплечья, — Мы создадим сильный квартет, это гениальная идея! Ты только представь себе, как мы сумеем укрепить магической ядро Англии, став одной семьёй? Ты — лорд Принц, Драко — лорд Малфой, Я — лорд Поттер-Блэк, Альтаир и будущий наш малыш — мы возродим магию вновь. Мы сделаем это! Ты согласен? — Если это все, чего ты хочешь, то да, я согласен. Северусу на миг показалось, что Поттер накинется на него с поцелуями, но тот, будто бы впал в некий транс. Уселся за свой стол и принялся лихорадочно что-то писать. Снейп чувствовал себя так, будто бы его скинули с Астрономической башни. Раздавленным. — Да, это то, чего я очень хочу, Северус, — с жаром произнес Поттер и с какой-то безумной искрой в глазах, улыбнулся. Снейп сделал глоток воды из своего бокала и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Долг превыше всего, Гарри, и я пойму, если ты не захочешь… — ох как же трудно было это осознать, а тем более произнести, — …меня в своей постели. Я для тебя слишком стар, и время не было ко мне милосердно. Снейп запутался совершенно. Было слишком много эмоций сейчас. Те чувства, что он годами хранил глубоко в своем сердце, обострились настолько сильно, что он едва мог дышать в этот самый момент. Он никогда не позволял себе даже думать об этом. Лишь изредка его тайные желания облекались в редкие фантазии, переплетаясь с воспоминаниями и мечтами. Он смотрел прямо на Поттера, хмурого Поттера, недовольного Поттера, и не понимал, что сейчас происходит. Было некое ощущение жуткой обиды, что волнами исходила от сидящего напротив мужчины. Были искры боли от сказанных слов, подтвержденных скорбно опущенными уголками губ. — Ты всерьез думаешь, что я сделал все это для блага Англии? Ты на самом деле полагаешь, что все это имеет для меня первостепенное значение? И ты правда такой идиот, что думаешь, будто бы я тебя не захочу? — Мне много лет и я провел десяток из них почти без магии. Посмотри на меня — я старик. Но хуже этого другое — я чувствую себя так, будто бы мне несколько сотен лет. Я старый. Взгляни на себя? Ты пышешь жизнью, твои глаза горят, твоя кожа светится, ты будто бы наполнен силой всего мира. И я… Не то, все было не то. И не так. Снейп смутно понимал все это, но страхи, что одолевали его последние несколько суток просто невозможно было больше держать в себе. Он должен был расставить все точки здесь и сейчас, чтобы потом не собирать вновь своё разбитое сердце. — Вот, значит, что ты думаешь обо всем этом… — пробормотал Гарри, медленно качая головой и прикрыв глаза: — Неужели ты до сих пор не понял, что мне нужно в этой жизни? Неужели за столько лет, что ты знаешь меня, тебе не пришло в твою многоумную голову, что быть мальчиком-который-вновь-спасает-всех — это тяжелый, ненавистный крест? Скажи мне сейчас, Северус, что ты вправду думаешь, что этот брак заключен лишь для того, чтобы возродить магическую Англию? Снейп нахмурился, склонил голову к плечу, становясь похожим на недоуменную птицу, у которой из-под самого носа утащили лакомый кусок и открыл было рот, чтобы ответить, но почти сразу же и захлопнул, осознавая, что в голове нет ни единого слова, уместного для данной конкретной ситуации. — Я просто не могу во все это поверить, Снейп! Или Поттер? Малфой? Блэк? Ты, твою мать, теперь наш общий партнер, наш супруг. Мой муж! Мой в самом широком смысле этого слова и ты даже не можешь себе представить, что я собираюсь в самое ближайшее время с тобой сделать. Ну, а если ты продолжаешь думать иначе, то ты просто тупой идиот. Нет! — взвился Поттер и вскочил на ноги, — Ты — бестолочь, Снейп, бестолочь! — Выдыхаясь окончательно, закончил свою речь разгневанный Поттер. Такое невероятное, обжигающе-горячее тепло разлилось внутри Северуса, что он с трудом удержал себя от желания стиснуть Гарри в объятиях, зарыться носом в вихры и стоять так целую вечность. Его губы медленно начали растягиваться в улыбке. Сперва кончик правой потянулся вверх, за ним дернулся и левый и вот спустя какие-то мгновения он хохотал — дико, безудержно, заразительно. Его глаза слезились от смеха, живот вздрагивал от спазмов, а он все смотрел и смотрел на размытого Гарри, что так же, как и он оказался скрученным приступом хохота и смеялся. Когда, спустя бесконечно долгое время истерика у обоих сошла на нет, Снейп, вытирая глаза, произнес: — Бестолочью меня еще никто не называл… — Значит хоть в чем-то я оказался первым, — буркнул Поттер и сделал шаг вперед, закладывая руки за спину и вопросительно глядя на Снейпа. «Твой ход.» — говорил этот испытывающий взор. «Давай же, сделай это.» — вторило Снейпу его сердце. — Ты — единственный, Гарри. Всегда было так… Они, наконец-то, позволили себе переплестись руками, языками, вжаться друг в друга и перестать вести ненужные, набившие оскомину разговоры… Невнятный шепот на выдохе, лихорадочный блеск глаз, резкие, неслаженные, хаотичные движения рук, губ, ног. Эмоций — через край, чувств — море, ощущений — тьма. Потом, все будет потом — и нежность, и россыпь поцелуев, и нега прикосновений, что сама по себе будет чистым наслаждением. Сейчас же, здесь, в этой самой точке вселенной, сошлись две сущности, две идеальные составляющие единого целого. Оба — самодостаточны, сильны духом и телом, но только вдвоем они оба наполнены жизнью, радостью, любовью, друг другом… — Ты! Это будешь ты… — на выдохе, втискивая в руку любовника склянку с маслом. — Н…-нет, — он не хочет произносить ни слова. Совсем. Он слишком поглощен тем, о чем с такой страстью мечтал все эти годы. Он жаждет вспомнить, как ОН выглядит во время наивысшего наслаждения, как сильно ОН зажмуривается и замирает в невероятном напряжении, как струнами натягиваются каждое волокно его мышц. — Мне это надо! — едва не кричит тот, другой, и смотрит, смотрит-смотрит-смотрит черными глазами в самое сердце. Он входит легко, ощущая, как сердце на миг сжимается от ревности, но тут же отбрасывает в сторону всяческие мысли, сосредотачиваясь на ощущениях. Мелькает мысль о том, что быстрая, хаотичная дрочка час назад была более чем уместной, в противном случае он совершенно опозорился бы перед своим любовником. Нет, мужем, помоги им Мерлин, му-жем! — Есть только ты, всегда ТЫ! — тихий шепот, низкие обертона, хрипловатый, едва не срывающийся на свист голос — все это сводит с ума не меньше, чем зажатый в тисках член, стиснутые ногами бедра и губы-губы, что не оставляют ему ни единого шанса. Он движется не ритмично, не понимая — нашел ли ту самую точку, не в силах пока понять, как лучше Ему, но не в его силах противодействовать природе. Она безумствует внутри него, требует, вырывает всю несдержанность из нутра и накрывает от самых кончиков волос до пальцев на ногах удовольствием, погружает в блаженство, дарит негу. Он падает на бок кульком и заставляет себя дышать. — Возьми меня. Сейчас же сделай это! — почти рычит он и едва может улыбнуться — сил нет, он слишком измотан и счастлив. Проникновение выходит болезненным — слишком чувствительна простата после недавно пережитого оргазма. Но все это вряд ли имеет значение сейчас. Он ловит тот самый момент, когда тело его супруга напрягается, вытягивается в струну и из его горла вырывается почти рык, смешанный с самым чувственным стоном наслаждения, которые когда-либо случалось слышать. И почти сразу оба проваливаются в сон. Прямо так — переплетенные ногами и руками, выпачканные спермой и потом, но уже спаянные друг с другом окончательно. Что бы ни произошло. Вопреки всему… Много лет спустя… — Поттер, уйди! Голос был брюзжащий, но все такой же низкий, все с теми же потрясающими обертонами, что до сих пор заставляют вздрагивать всякого, кто его слышит. — Зануда. Старый зануда! — бурчит Гарри и оборачивается, упирая руки в бока. — Что тебе опять не так? Их дом стоит на берегу озера. Туман стелется над водой, едва брезжит рассвет, роса сверкает в первых лучах солнца. Северус сидит в коляске, укутанный по самый нос в огромный клетчатый плед и бурчит: — Восход мне загораживаешь, паршивец! Пойди вон и принеси мне бренди! Поттер хихикает, прогибаясь в спине и застывает на миг, кряхтя: — Чертов Снейп, после того как ты перестал варить свои мази, радикулит меня совсем одолел. — Старикан! — скрипит Снейп, явно смеясь, о чем свидетельствует то, как трясется кокон из одеяла. — Рано для бренди, давай выпьем молока. — Меня с него пучит, ты, бестолочь. Пойди вон! — зло прикрикивает Снейп и сдвигает коляску вправо. Когда Потер возвращается с чашкой чая, то долго смотрит на неподвижного мужа. В носу начинает сильно щипать, глаза наполняются горькими слезами и чашка падает наземь, не разбиваясь и откатываясь в высокую, покрытую росой траву. Они же, Мордред, для того сюда и приехали! И все это было предопределено! Но как же больно ему сейчас… Гарри оседает на колени и утыкается в плед. Ему знакома каждая клетка, каждая ворсинка. А теперь он будет беречь его, зная, что последний вдох его Северуса достался этому ебаному пледу! — Что, старикан, уснул? Где мой чай? Гарри вскидывает заплаканное лицо и открывает рот, глядя на то, как старчески хохочет Снейп. — Ты и вправду поверил в то, что я отбросил коньки! Говорю же, не маг, а какая-то бестолочь! — И за что только я тебя…