Безликий

      Сладкий запах. Еле уловимый и такой далекий… запах крови.       В подобных лесах всегда было полно всякого разнообразного зверья, среди которых были волки и медведи. Шальной осенний ветер, гуляющий среди деревьев, обязательно заставил бы их выйти из своих берлог, поднять косматые головы и шумно принюхаться к воздуху, чтобы потом жадно облизнуться. Заставил, если бы они были. С некоторых пор в этом лесу царствует только один хищник. И он не из тех, кто делится своей добычей.       Смазанная тень с невероятной скоростью перемещалась по лесу, стелясь подобно черному туману, оказываясь то в одном месте и в следующее мгновение в совершенно другом. С каждой секундой запах слабел, а после и вовсе исчез, рождая в груди охотника ни на что похожее рычание.       Но тут из той же стороны снова налетел ветер, донесший до него совсем другой запах…

***

      - Ну, давай же, малышка. Выходи. Это же я - добрый дядя Бобби… Ты же помнишь меня? Я давал тебе шоколадки…       Неприятный, как и на вид, так и на запах мужчина стоял, чуть склонившись, возле огромного дерева.       - Я тебя не буду обижать, как те другие…. Слышишь? Я дам тебе что-то вкусное, если ты выйдешь… - продолжал он говорить приторно-ласковым голосом.       Но из норы, что была под корнями дерева, никто не собирался выходить. Застарелый запах какого-то животного перебивал другой, не давая опознать существо.       - Паскуда! – в конце концов вышел из себя мужчинка, показывая свое истинное лицо. - Сколько мне еще распеваться?! А ну живо, маленькая дрянь, выползай оттуда, иначе хуже будет!       Столь резкая перемена в голосе и удар ногой, казалось, сотрясший все дерево, заставил неведомое существо жалобно захныкать и забиться как можно дальше от просунутой в дыру руки.       - Ты рано или поздно вылезешь оттуда и тогда я…       Речь мужчина оборвалась резко и внезапно. Также внезапно исчезла и страшная рука, оставив борозды на рыхлой земле.       Плотно зажатые руками уши и напеваемая под нос песенка не давали услышать ни криков, ни мычания, ни других звуков разрываемой на части плоти. Только широко открытые, полные страха глаза продолжали смотреть на вход. Туда, где падал свет фонаря. Туда, где несколько минут назад мелькали быстрые тени, похожие на змей. Туда, где медленно прошествовали и остановились около входа ботинки. Не те грязные и потрепанные временем ботинки «дяди Бобби», но черные и лакированные с каплями крови на изящном носке.       Маленький девочка зажмурила глаза, и какое-то время тихо-тихо сидела, раскачиваясь взад и вперед, не слыша и не видя ничего.       Пока до ее сознания не донесся тихий звон колокольчика.       Открыв глаза, она увидела прямо перед собой, возле своих ног круглую конфетку в ярко розовой обертке, которую тут же подобрала. Снова раздался переливчатый звон похожий на смех, на этот раз одобрительный. Проснувшийся голод и детское любопытство заставили поднять и вторую ярко желтую конфету возле входа. Затем третью, четвертую и, наконец, пятую, лежащую на огромной ладони. Девочка удивленно задрала голову, рассматривая невероятно высокого и худого человека. Возможно черный в цветастый горошек костюм или белая улыбающаяся маска, а может дело в веселой ауре, но девочка с первого взгляда почувствовала к незнакомцу безграничное доверие.       Ее глаза наполнились слезами, и странный дядя присел на корточки. Огромная рука с длиннющими пальцами мягко коснулась щеки, стирая мокрые смешанные с кровью дорожки, и погладила темноволосую головку.       Черные глаза и рот на маске изменились, выражая удивление и радость. Подобно фокуснику он достал из своего цилиндра воздушный шарик, который тут же протянул разом повеселевшей девочке.       С темного неба начал подать первый снег и высокий человек(?), держа в одной руке откуда-то взявшийся (наверно из того же самого цилиндра) зонтик, а в другой маленькую ладошку, повел девочку в сторону леса. Подальше от того дерева, на ветвях которого болтались окровавленные ошметки дяди Бобби.

***

      Этот красивый большой дом с не менее красивыми людьми часто притягивал его взор. В первый раз он увидел его тогда, когда безмолвной тенью следовал за красивой женщиной с пышными медно рыжими волосами. Второй раз уже детский смех привлек его слух, что музыкой разливалась на всю округу. И оба раза он уходил прочь, снедаемый невероятным чувством голода.       Но в этот раз он пришел не один. На его руках спала человеческая девочка, которая начала клевать носом практически сразу же, как только они вошли в лес. Аккуратно переложив маленькое тельце на клумбу искусственных цветов и прикрыв зонтиком, он повернулся в сторону рассвета.       Вскоре красивый дом встретит нового члена семьи.

***

      Широкая улыбка и прищуренные глаза свидетельствовали о прекрасном настроении Хозяина леса. Так было всегда, когда он проводил свое время в обществе чистых и невинных душ.       Тепло ее маленькой ладошки все еще согревало его руку… Но что это? На его обычно безупречно чистой и белой перчатке была какая-то грязь? Что-то бурое и засохшее.       Широко распахнув черные провалы глаз, Безликий сменил свою вечную улыбку на пасть полную острых акульих зубов. Черный длинный язык слизнул засохшую кровь с перчатки.       Вкусная, ничем не испорченная кровь.       Темный дым скользнул по его телу, забрав с собой и смешливый костюм, и какие-либо намеки на нормальное человеческое лицо.       В лесу остался Безликий – истинный и полноправный, но все еще голодный Хозяин лесов.