"Мёртвый воин".

      110 год от Великого исхода с Земли.       Сектор космоса вблизи Солнечной системы.       Российская космическая станция военсталов «Химера-2»       Скрестив руки на груди, двадцатипятилетний военный сталкер Станислав Матвеев, — начальник станционной охраны, — стоял на взлётно-посадочной площадке станции и приязненно смотрел, как приземляется на специальную платформу небольшой межпланетный челнок, новой модели «Припять-5» (довольно, кстати, популярный у сталкеров), прибывший прямо с Земли — центральной планеты Зоны отчуждения. Челнок должен был доставить артефакты для заводов и фабрик Новой Руси, а также кое-какой материал из центра Зоны для учёных. Сейчас рядом со Станиславом нетерпеливо переминался с ноги на ногу и едва не подпрыгивал от возбуждения руководитель местного научного центра — профессор Васильев. — Скоро…уже скоро… — неотрывно глядя на челнок бормотал он, нервно сжимая руки и теребя себя за ворот тёмно-зелёного рабочего комбинезона.       Станислав, с плохо скрываемым раздражением, покосился на своего спутника. Нет, с одной стороны он, конечно, понимал нетерпеливое желание профессора: заполучить для изучения живой, неповреждённый экземпляр нового вида мутантов — полуживотного полурастения — этого хотел-бы каждый учёный-биолог, увлечённый Зоной (а не увлечённых и не было). Но с другой стороны — за всё время ожидания челнока с Земли, проф его уже изрядно утомил вопросами типа: «А когда челнок прибудет?», «А действительно-ли мутанта привезут?», «А образец в порядке? Не повреждён?» и тому подобное.       Причём в своём стремлении получить экземпляр столь редкого мутанта, да побыстрее, профессор Васильев был весьма настойчив, а когда, не взирая на то, хотят его слушать или нет, подробно и обстоятельно объяснял Станиславу как будет исследоваться этот самый образец, то казался молодому мужчине самым занудливым из всех зануд на свете. Бывали моменты, когда Матвееву нестерпимо хотелось накричать на учёного и послать того далеко и надолго и лишь какое-никакое уважение к возрасту профессора да к его научным заслугам заставляло Станислава сдерживаться от грубостей. — А ведь этого мутанта одной из первых описала ещё ваша матушка, Станислав, — ненадолго отвлекшись от бурения взглядом дыры в уже приземлившемся космочелноке, вдруг произнёс профессор, глядя из-под очков на молодого человека. — Очень талантливым учёным она была. Очень. Я ведь с ней работал довольно долгое время в одной исследовательской группе… И отца вашего я знал. Отличный был сталкер: опытный, надёжный… Жаль, что их больше нет с нами.       При этих словах Станислав невольно стиснул зубы, хмуро глянув на своего разговорившегося спутника: воспоминания о родителях до сих пор причиняли молодому мужчине боль, — даром, что больше десяти лет прошло со дня их гибели, — и то, что у Станислава уже своя семья была, от горького чувства потери не избавляло… Тем более, когда Станислав смотрел на своих маленьких племянниц-близняшек, — дочек старшего брата, — Алёнка и Алинка были уменьшенными копиями своей бабушки, такие-же светленькие и голубоглазые… — Да, такая утрата. — продолжал между тем профессор Васильев со скорбной миной (в искренность которой Станислав абсолютно не верил), категорически отказываясь замечать неудовольствие молодого мужчины. — А ведь ваш брат, Станислав, мог пойти по стопам вашей матушки и стать хорошим учёным. У него для этого были весьма неплохие способности. А вместо этого он… — А вместо этого он стал хорошим сталкером и лидером группировки «Восход», — перебил профессора Станислав, с невольной улыбкой наблюдая как открывается входная панель челнока и по выдвинувшемуся трапу сходит молодой, высокий, светловолосый мужчина в новом сталкерском комбинезоне «Заря-20». — Стаська! Братишка! — воскликнул вновь прибывший и, быстро преодолев разделяющее их расстояние, заключил Станислава в крепкие объятья. — Ну привет, привет! — Владислав! — Стас обнял старшего брата в ответ. — Блин, как-же я рад тебя видеть! — Взаимно, братец. — светловолосый по-братски похлопал Станислава по спине, а затем, отстранившись, окинул его внимательным взглядом старшего родственника, после чего, удовлетворённо кивнув, повернулся к профессору Васильеву, нетерпеливо переминавшемуся рядом. — Приветствую, Павел Олегович… Как ваше ничего? — Я в добром здравии, Владислав Игнатович, — ненатурально улыбнулся профессор, аккуратно поправляя очки на носу. — Я рад, что вы, наконец, посетили нас.       Тёмные брови старшего из братьев удивлённо поползли вверх, а на, по-мужски красивом, лице появилось ироничное выражение. — Вы таким тоном это сказали, профессор, словно меня здесь не было несколько лет, а не несколько месяцев. — Ну, почти полгода, Влад, — уточнил Станислав, с некоторой укоризной глядя на брата. — Дети мне уже плешь проели, спрашивая когда ты приедешь… Особенно Вадим и девочки.       Говоря это, Станислав увидел как потеплели, обычно суровые, так похожие на его собственные ярко-синие, глаза старшего брата. — Я скучал по ним, — негромко произнёс Владислав, мягко улыбаясь. — И по твоим мальчишкам тоже… Как они? — Скоро сам увидишь. — пожал плечами Станислав, тоже, глядя на Влада, невольно расплываясь в улыбке. — Правда Вадим и Артём сейчас на занятиях в учебном классе и, скорее всего, ещё часа два там пробудут. Но вот девочки и Никитка наверняка дома с Иришкой моей… — Э- э, господа Матвеевы, — напомнил о своём существовании профессор Васильев, буквально ввинчиваясь между братьями. — Владислав Игнатович, я хотел-бы получить свой образец… И поскорее, если можно. — Ах да, конечно, — спохватился Владислав. — Он на борту, его сейчас спустят. — Он поднёс к лицу своё запястье с браслетом-переговорником. — Енот, груз для учёных вывози, а то проф уже заждался. — Нет, нет, я сам! — ухватив старшего Матвеева за руку, едва не прокричал в переговорник профессор. — Я сам поднимусь к вам, ничего не трогайте! — И, взглянув на, несколько удивлённых такими бурными эмоциями, братьев, пояснил: — Лучше я сам всё проконтролирую, а то мало-ли что…       С этими словами профессор Васильев весьма резво, для своего возраста, поскакал к челноку и, буквально взлетев по трапу, исчез в его нутре. — Да ничего с вашим образцом не случится, проф, — уже вслед ему сказал Владислав и, не надеясь, впрочем, что тот его услышит, добавил: — И не называйте меня по отчеству, мне всего-то двадцать девять. — Ну так ты-же лидер группировки как-никак, — усмехнулся Станислав. — А проф у нас интеллигент, а потому просто по имени тебя называть не может. Уж не взыщи. — Однако, увидев как на красивое лицо брата набежала тень, добавил: — Да не зацикливайся на этом, Влад, все равно Васильева не переубедишь… Лучше скажи, твои люди сами справятся с грузом или им помочь? — Сейчас спрошу… — Владислав вновь поднёс к лицу переговорник. — Енот, вам нужна помощь с разгрузкой? — Нет. — услышал Станислав из переговорного устройства голос Енота — помощника своего брата и его второго заместителя в группировке. — Но нам не помешала-бы помощь чтобы успокоить профессора…       И, словно в подтверждение его слов, где-то на периферии Стас услышал «Вот, блять!», сказанное с чувством и выражением, а в следующее мгновение до братьев из челнока донёсся вопль Павла Олеговича: — Поосторожнее!!! Вы-же его повредите!!! — Успокойтесь, профессор! Ничего страшного не случилось! — вслед за этим услышал Станислав громкий, но спокойный мужской голос, который заставил младшего Матвеева удивлённо посмотреть на брата. — Влад, это-же… — Блин, что там у них? — одновременно с ним произнёс Владислав, невольно делая шаг в направлении челнока, но тут профессор Васильев, сияя как новенький медный пятак, появился на трапе в сопровождении троих сталкеров, двое из которых являлись членами группировки «Восход», — они сейчас управляли специальными грузовыми, передвижными платформами с, закреплёнными на них, металлическими ящиками, — а вот третий, высокий и крепкий, мужчина в защитном комбинезоне «Сева-11», хоть и не входил в группировку Владислава Матвеева, но был очень хорошо знаком Стасу, как и всей семье Матвеевых. Причём уже очень давно. — Семён Данилович! — радостно произнёс Станислав и с укором глянул на брата, — Влад, ты почему сразу не сказал, что дядя Сёма тоже приедет? — Ну так, хотел тебе сюрприз сделать, братец. — широко улыбнулся старший Матвеев, хлопнув Стаса по плечу.       Между тем, увидев Станислава, немолодой мужчина, — который, кстати, немолодым совсем не выглядел в силу увеличившегося срока жизни людей, — тепло улыбаясь, поспешил сойти с трапа, опередив всех остальных, спускавшихся медленно и осторожно чтобы, не дай бог не повредить ценный груз. — Стасик, внучек, — негромко проговорил вновь прибывший, заключив, шагнувшего к нему Станислава, в не по возрасту крепкие объятия. — Семён Данилович, как-же я рад, что вы приехали! — обнимая мужчину в ответ, широко улыбнулся младший Матвеев.       Соболев Семён Данилович, — известный учёный-биолог и один из наиболее опытных сталкеров, имевших в Зоне позывной «Соболь», — был лучшим другом деда Станислава и Владислава — Михаила Матвеева, тоже в прошлом известного сталкера по кличке «Дрозд».       Более того, насколько было известно братьям Матвеевым, профессор Соболев и их дед Михаил являлись названными братьями, ещё с детского дома, где росли и учились, а после, в Зоне отчуждения, прошли вместе, как говориться, и огонь, и воду, что ещё сильнее сблизило их. Когда-же Михаил и его жена, которая тоже была сталкером, погибли в Зоне, Семён Данилович взял на себя заботу об их маленьких сыновьях-близнецах, Игоре и Игнате, вырастив их как родных, а после, когда у тех появились свои семьи, стал кем-то вроде дедушки для их детей. Во всяком случае Станислав и Владислав считали «дядю Сёму» членом своей семьи и любили его, как могли-бы любить родного деда, будь тот жив.       Кроме того профессор Соболев несомненно заслуживал уважения как талантливый учёный, а главное — как опытный, удачливый сталкер-умеющий, который без вреда для себя мог создавать очень много разных аномалий и пользоваться ими поистине виртуозно… Что, конечно, не могло не вызывать зависти и досады у его коллег-учёных, — ведь подавляющее большинство из них дара умеющих не имело… Кстати, именно Семён Данилович стал первым наставником Станислава, ещё до поступления того в Российскую академию военсталов, обучив его тому, что должен знать сталкер-умеющий. И свою первую ходку в Зону Станислав совершил в группе профессора Соболева, который, в отличие от многих и многих своих коллег, за материалом для исследований в Зону отчуждения ходил либо самостоятельно, либо в качестве ведущего, то есть старшего, какой-нибудь группы. Что тоже заслуживало немалого уважения, по крайней мере в глазах братьев Матвеевых… Хотя они и волновались за профессора, особенно когда он шёл в Зону один… — Что-же ты, Стас, всё «Семён Данилович» да «Семён Данилович»? — произнёс пожилой мужчина, отстранившись от Станислава. — А где-же «дядя Сёма», а? — Да старлей наш тут без нас совсем одичал, на своей станции-то. — Владислав усмехнулся и взъерошил, и без того лежавшие в беспорядке, необычные медно-красные волосы брата. — Прекрати, Влад, — отмахнулся от него младший Матвеев и, снова посмотрев на профессора Соболева, ответил — Это дань уважения, дядя Сёма… — Да ты прямо как Васильев, — поморщился Владислав. — Тот тоже всех по отчеству называет. Даже самых матёрых сталкерюг, для которых кличка стала ближе имени… Интеллигент, блин, хрен…       Озвучивать свою мысль дальше Владислав, однако, не стал, так как профессор Васильев был уже возле них, держась рядом с самым большим ящиком, который то и дело сильно дёргался, — судя по всему, мутант находился именно в нём.       На круглом лице Павла Олеговича было написано нетерпеливое предвкушение, его костлявые, словно птичьи лапы, пальцы весело постукивали по ящику. При этом небольшие профессорские глаза за круглыми очёчками в модной оправе сверкали таким фанатичным блеском, словно он готов был открыть ящик с мутантом прямо здесь, в ангаре… И, глядя сейчас на профессора Васильева, Станислав невольно поймал себя на довольно сильном желании активировать какую-нибудь защитную аномалию из своего арсенала умеющего… Так, на всякий случай. — Вы-бы не стучали по ящику, Павел Олегович, — довольно резко сказал Васильеву профессор Соболев, неодобрительно глядя на него. — Мутант злиться от этого ещё сильнее.       Быстро глянув на своего коллегу-учёного, профессор Васильев убрал руку с ящика, после чего, недовольно скривив губы, отвернулся, — обычные учёные, не аномалы, коим являлся и Павел Олегович, недолюбливали своих коллег, которые обладали даром умеющих, а точнее просто-напросто завидовали им… и даже побаивались. И профессор Васильев не был исключением. — Привет, Клён. — поприветствовал Станислава высокий черноволосый парень в сталкерском комбезе «Заря-15», которого младший Матвеев знал ещё с тех времён, когда сам состоял в группировке своего брата. — Сто лет не виделись. — ЗдорОва, Енот. — Станислав ответил на рукопожатие и повернулся ко второму сталкеру из людей брата, точнее к сталкерше, — молодой миловидной женщине с коротко подстриженными, каштановыми волосами. — Привет, Лира.       Сталкерша лишь невозмутимо кивнула на приветствие, — она не отличалась особой разговорчивостью, что, однако, не мешало ей быть в числе лучших сталкеров-поисковиков в группировке «Восход», с хорошо развитым аномальным даром… Кстати, Лиру Станислав знал ещё по академии военсталов, только девушка училась на три курса младше, ну и, соответственно, закончила академию позже… И тогда её, ясное дело, звали вовсе не Лира… — Необходимо доставить все материалы в лабораторию, — тоном не терпящим возражений, произнёс профессор Васильев, многозначительно глядя на сталкеров. — И чем скорее, тем лучше, — добавил он, тем самым пресекая желание старых знакомых, довольно давно не видевших друг друга, пообщаться. — Что, так не терпится приступить к исследованиям, проф? — чуть насмешливо проговорил Владислав и, шагнув к одной из грузовых гравиплатформ, ловко подхватил с неё совсем маленький ящичек, больше похожий на контейнер, который Станислав вначале не заметил. — Это не для продажи, Енот, — сказал старший Матвеев, обращаясь к своему помощнику. — Я-же говорил… — Так я его сдавать и не собирался, — спокойно ответил Енот, пожав плечами. — А что это? — вскинулся профессор Васильев, с любопытством глядя на ящичек и одновременно подходя ближе к Владиславу. — Артефакт?  — А это моё личное, профессор, — нахмурился Влад, невольно отодвигаясь от, не в меру любопытного и алчного, учёного, в то время как Станислав тоже с любопытством смотрел на ящик-контейнер в его руках. Однако, видя явное нежелание брата оповещать всех о его содержимом, решил оставить вопросы на потом, когда они останутся одни, подальше от, не в меру назойливых, личностей. — Но, если это редкий или неизвестный артефакт, — продолжал между тем напирать Васильев, не сводя своих маленьких, жадных глазок с ящичка, — то для науки очень важно изучить его. Вы не имеете права скрывать… — Послушайте, Павел Олегович, вы получили своего мутанта, — резко оборвал Васильева Семён Данилович, неприязненно глядя на него. — И кроме этого ещё кучу материала для исследований, так что чем заняться у вас есть. Вот и занимайтесь своим делом, а в чужие не суйтесь!       Профессор Васильев аж отшатнулся от этих слов, с оскорблённым изумлением уставившись на своего коллегу-учёного, — видимо не ожидал такой отповеди в свой адрес. Затем резко снял свои модные очёчки, нервно протёр их и снова водрузил на нос, сильно провёл костлявой пятернёй по своим своим искусственным волосам, — Станислав даже подумал, что сейчас тот выдерет несколько прядей своей шикарной, свеженарощенной шевелюры и будет светить проплешинами. — Попрошу доставить материал в лабораторию, уважаемые, — наконец негромко произнёс Васильев, недовольно поджимая губы. — Если вас не затруднит конечно. — Не затруднит, — ответил Владислав и кивнул своим людям — Енот, Лира, займётесь? — Без проблем, Коготь. — сказал Енот, чуть улыбнувшись.       Лира лишь кивнула в ответ, после чего двое сталкеров в сопровождении профессора Васильева, направляя перед собой гравиплатформы с ящиками, двинулись в сторону грузового гравитационного транспорта, находившегося за посадочной площадкой.        Напоследок Васильев одарил Семёна Даниловича недобрым взглядом, который не остался незамеченным ни братьями Матвеевыми, ни самим профессором Соболевым. — Вот, как пить дать, побежит сегодня Васильев к Капустину жаловаться, — сказал Станислав, когда сталкеры и профессор Васильев удалились на достаточное расстояние. — Это начальник станции что-ли? — уточнил Семён Данилович. — Он что, всё ещё здесь? — Куда он денется с такого хлебного места. — пожал плечами младший Матвеев, без всякой почтительности подумав о пузатом, лысом полковнике — начальнике станции, который контролируя приём и отправку артефактов и прочих даров Зоны, явно себя при этом не обижал и имел, мягко говоря, неплохую прибыль, так сказать дополнение к своему, и без того немаленькому, жалованью. — Его отсюда палкой не выгонишь. — Это точно… неприятный тип, — согласился с братом Владислав, который, между тем, запечатывал свой челнок и ставил его на охрану, как делали всегда и везде абсолютно все сталкеры. — Я вообще считаю, что станцией должен руководить военстал-умеющий, а не простой вояка — Ну, так считаешь не только ты, а и многие живущие на станции, — пожал плечами Станислав. — Но видимо наверху думают иначе… Хотя Капуста особо ни к кому не цепляется… Я имею в виду к нашему брату-аномалу. Так что с ним ещё терпимо. По крайней мере здесь на «Химере-2» не смотрят на умеющих как на каких-то опасных мутантов-людоедов.       Взглянув на брата, Владислав понимающе кивнул. Дело в том, что обычные люди, не имеющие аномального дара, помимо банальной зависти к умеющим испытывали ещё и страх перед ними. В правительство России нередко поступали требования от простых граждан взять умеющих под контроль, а то и предложения вовсе выселить их в Зону отчуждения и, надо сказать, что попытки контроля над аномалами со стороны правительства и военных периодически случались, особенно вначале становления новой родины россиян.       Последняя попытка подчинить себе умеющих, как было известно Владиславу и Станиславу, случилась где-то пятьдесят лет назад, — тогда произошёл довольно крупный конфликт между сталкерами-аномалами и военными, который наверняка закончился-бы весьма плачевно для обеих сторон, а возможно и для всей Новой Руси тоже, но, к счастью, вовремя успели остановиться и прийти к определённым соглашениям… Кстати, тогда-же, после улаживания конфликта, была создана Российская Академия Военсталов, где юные умеющие, помимо обычной школьной программы, учились на военных сталкеров, а также совершенствовали свой аномальный дар, не действуя на нервы обычным людям… Как и те им. — Ладно, парни, — нетерпеливо перебил братьев профессор Соболев, который, видимо, припомнил те давние, но не особо приятные для себя события. — Идёмте уже. Мне не терпится увидеть малЫх, ну и Иришку с Маргаритой. Я их почти год не видел…

***

— А Ритка-то когда родить должна? — спросил Владислав, когда они трое направлялись к пассажирскому гравитационному транспорту. — Да вот-вот уже, — отозвался Станислав, тепло подумав об их с Владом двоюродной сестре, дочке дяди Игоря, которая готовилась стать матерью двойни. — Тут ещё дядя Игорь должен приехать со дня на день чтобы побыть с ней… Ну и с нами тоже.  — Чтож, скоро, благодаря Риточке, семья Матвеевых увеличится ещё на двух человек. — Семён Данилович мягко улыбнулся. — А у меня появятся ещё двое правнуков… — Тут он многозначительно посмотрел на Станислава, — кстати, Стасик, вы с Иришкой не собираетесь третьего ребёночка завести? — Шутите, дядя Сёма?! — Станислав с деланным ужасом глянул на названного деда, — мне и двоих спиногрызов хватает с лихвой… Никитка, хотя ему всего-то два с половиной года, уже вовсю генерирует «Волну» и с её помощью тянет к себе всё, что не закреплено — только и успевай за ним смотреть… Про Артёма я вообще молчу, — на него постоянно жалуются то соседи, то учителя из учебного класса… Блин, достал уже со своими шалостями. Дня не проходит, чтобы он что-нибудь не выкинул. — Тут младший Матвеев многозначительно глянул на брата. — Вместе с твоим Вадькой, кстати. — Стас, ну что ты хочешь? — возразил Владислав, в то время как Семён Данилович лишь тепло и снисходительно усмехнулся: из всех юных Матвеевых сорванец Артёмка был его любимчиком и это Станислав прекрасно знал. — Это-же мальчишки… Ну ты вспомни нас самих в детстве. — Хм… мальчишки, блин, — хмыкнув, проворчал Станислав, впрочем без какого-либо недовольства, а скорее чтобы просто высказаться — От них одни проблемы… Я, если честно, уже заколебался наказывать их и делать внушения… Вот куда проще с девочками. Твои Алинка и Алёнка, Влад, просто чудо-малышки, с ними почти никаких проблем. — Знаешь, Стас, — проговорил Семён Данилович, насмешливо посмотрев на младшего из братьев. — Я как-нибудь расскажу Артёмке и Вадимке о том какими вы с Владиславом были детьми… особенно ты.       Станислав аж приостановился от этих слов пожилого мужчины. — Вы этого не сделаете, дядя Сёма. — предостерегающе сказал младший Матвеев, а Владислав весело заржал, хлопнув брата по плечу. — А чё так, братец? Пусть пацаны узнают каким «хорошим» ты был!..       Так, за разговорами, трое мужчин миновали взлётно-посадочную площадку и подошли к одному из гравитационных, пассажирских транспортников — сокращённо ПГТ, — тёмно-серого цвета, обтекаемой почти овальной формы, который, в числе прочих, находился неподалёку на специальной парковке. Младший Матвеев поднёс к специальному устройству на двери свой опознавательный браслет. Устройство мигнуло зелёным светом, а через пару секунд сухой металлический голос произнёс: «Начальник охраны старший лейтенант Матвеев, мы рады, что вы решили воспользоваться нашим транспортом. Добро пожаловать и счастливого пути.» Дверная панель плавно и бесшумно отъехала в сторону и вскоре профессор Соболев и братья Матвеевы с удобством расположились в мягких креслах салона транспорта. «Куда вы желаете отправиться, старший лейтенант Матвеев?» — спросил металлический голос. — Жилой сектор, дом 9. — назвал адрес Станислав и тотчас ПГТ-шка плавно поднялся вверх на пару метров, а затем полетел в заданном направлении…       Учебный корпус для детей сотрудников станции.       Класс начального обучения. — Итак, всем понятен текст? — Закончив чтение рассказа по которому ученикам предстояло писать изложение, преподавательница, — немолодая уже дама, полноватая, с короткой стрижкой, в тёмно-сером брючном костюме, — оглядела поверх очков своих семи- и восьмилетних учеников в одинаковых синих ученических комбинезонах, тихо сидевших по двое за партами. — У кого-нибудь есть вопросы?       Дети промолчали, всем своим видом показывая, что вопросов никто не имеет, — некоторые даже отрицательно покачали головой, умно глядя на педагога. Учительница ещё раз обвела взглядом класс, вглядываясь в детские лица, пока её небольшие, но с густо накрашенными ресницами, глаза не остановились на двух мальчишках, сидевших за последней партой у окна и, в отличие от остального класса, на преподавательницу не смотревших. — Матвеевы, вам всё понятно? — чуть нахмурившись, немолодая женщина повысила голос, недовольная столь явным невниманием мальчиков к своей персоне. — Артём, Вадим, я к вам обращаюсь!       Услышав свои имена, оба мальчика чуть-ли не синхронно вскинули головы, уставившись на педагога один ярко-синими, а другой янтарно-золотистыми, широко распахнутыми глазами, в которых преподавательница увидела что угодно, но только не осмысление прочитанного ею текста. Женщина нахмурилась ещё сильнее, — она очень не любила, когда её объяснения ученики пропускали мимо ушей. — Вы вообще меня слушали? — уперев руки в бока, грозно спросила она. — А? Матвеевы. — Э-э… Конечно, Дарья Валентиновна, — поспешно отозвался один из мальчишек, тот, что с янтарными глазами, — невысокий, по сравнению со своим братом, с необычными, медно-красными с чёрными прядями, вихрами, беспорядочно торчавшими в разные стороны. — Конечно мы вас слушали… — И нам всё понятно. — Увидев как недоверчиво сузились глаза преподавательницы за прямоугольными очками, добавил второй Матвеев, — ладненький, красивенький брюнетик, на чьей смуглой симпатичной мордашке появилась обаятельная улыбка. Синие глазищи в обрамлении длинных угольно-чёрных ресниц, проникновенно, однако без какого-либо подхалимства, смотрели на учительницу, так, что Дарья Валентиновна невольно улыбнулась в ответ, хотя, если честно, собиралась как следует отсчитать малолетних оболтусов за невнимание к уроку.       Нет, всё-таки Вадим Матвеев, этот черноволосый херувимчик, был совершенным очаровашкой и красавчиком, которым нельзя было не любоваться, да и злиться на него было невозможно, особенно когда он так улыбался… Не то что его двоюродный брат…       Женщина невольно перевела взгляд на красноволосого мальчишку, — ну лягушонок лягушонком, иначе никак не назовёшь: круглое лицо, рот чересчур большой, нос слишком вздёрнутый. Единственное, что привлекало внимание во внешности мальчишки, ну, кроме ярких волос, так это глаза цвета янтаря, да и те были какие-то странные, недобрые, словно у опасного хищника, у которого непонятно какие мысли бродят в голове, что, вместе со знанием об аномальном даре ребёнка, симпатии у Дарьи Валентиновны никак не вызывало. Она была обычным человеком и люди, умеющие генерировать аномалии и с их помощью наделять себя сверх способностями, вызывали в ней, — за редким исключением вроде того-же Вадима Матвеева, — вполне понятные опасения, впрочем, как у всех простых, не наделённых никакими необычными дарами, людей… Правда за два года обучения в начальной школе дети-умеющие, коих в её классе было шестеро помимо обычных детей, ничего такого непозволительного, то есть сверхъестественного, что-бы навредило остальным, не сделали, но мало-ли…       Пристально посмотрев на мальчишек, учительница кивнула: — Это хорошо, что всё понятно, — сказала она и, обращаясь уже ко всему классу, добавила: — А теперь открываем тетради и пишем изложение…       По классу пронёсся удивлённый гул и шёпот, — дети с недоумением воззрились на свою преподавательницу. — Тетради? — негромко пропищала одна из девчонок. — А разве мы не в планшете будем работать, Дарья Валентиновна? — Сегодня нет. — ответила учительница. — А то совсем писать разучитесь… привыкли только кнопки тыкать… — и, пресекая ропот класса, повторила, повысив голос. — Пишем ручками в тетрадях! — Вот, блин! — вырвалось у одного из мальчишек Матвеевых, у того, что с медно-красными волосами, а его брат за это незаметно, но весьма ощутимо пихнул его локтем в бок. — Ты что-то сказал, Артём? — повернулась к мальчишке учительница, но красноволосый, сделав невинное лицо, отрицательно помотал головой: — Ничего, Дарья Валентиновна. Извините…       В это время на руке женщины негромко, но настойчиво запиликал личный наладонный компьютер и, глянув на его экран, учительница довольно улыбнулась, после чего, ещё раз велев ученикам приступать к изложению, пошла на своё место за учительским столом, попутно что-то печатая на своём наладоннике.       Проводив её взглядом, Артём Матвеев понимающе ухмыльнулся. Он знал, кто именно прислал сообщение их училке — её хахаль, заведующий продуктовым складом базы, маленький, тощенький и плешивенький, такой-же пожилой (и не важно, что на лице ни одной морщинки — всё равно пожилой) перечник, как и сама Дарья Валентиновна… Хотя, если честно, мальчишке было не особо интересно с кем там крутит романы их преподша, — как говорится «совет вам и любовь». Гораздо сильнее его сейчас волновало её задание, которое следовало ПИСАТЬ и писать в ТЕТРАДЯХ, что было не есть хорошо.       Артём нахмурился, — для дела, которое они с Вадимом задумали, нужно было что-бы кузен не заморачивался сейчас всякой фигнёй вроде писанины, так как у него было другое занятие на время урока (и хорошо, если этого времени хватит), а изложением для них обоих должен был заниматься Артём. Вот только мальчики думали, что нужно будет печатать на ученических планшетах, ну как обычно они все делали, а не писать, — тут училка, мать её, устроила им сюрприз…       Хотя, если подумать, это не было такой-уж проблемой для юных Матвеевых. Дело в том, что Артём, не смотря на свой юный возраст, умел подделывать почерки, — этот талант в нём раскрылся и без каких-либо усилий с его стороны, едва он научился писать. И почерк брата Артём мог подделать в том числе, притом весьма умело, — за всё время, что он так делал (приходилось иногда), его ещё ни разу не спалили… Единственная сложность заключалась сейчас в том, что на писанину в тетради, да ещё чужим почерком требовалось куда-как больше и времени, и усилий… Однако Артём был уверен, что справится. Чай не впервОй… — Вот чёрт! — тихо, но с чувством, прошептал Вадим, глядя на брата. — Удружила нам Валька… И чё нам теперь делать? Отложим наше дело на потом? — Ага на «потом», блин. — отозвался Артём, недовольно поморщившись. — А денежки нам уже не нужны?.. Нет, братец, давай-ка занимайся браслетами, а я напишу за тебя это сраное изложение… ну и за себя тоже постараюсь написать… потом. — Ты не успеешь за себя, — невесело усмехнулся брюнет, опуская руки под парту и сосредотачиваясь на создании аномалии. — Ну и пофиг. Главное за тебя напишу — ТЫ-же у нас отличник, а не я, — шёпотом отозвался Артём, с интересом наблюдая как на кистях рук брата появляется чуть серебристая, почти прозрачная субстанция, отдалённо напоминающая пыль. Это была аномалия «Кристалл», которая являлась очень прочной и надёжной защитной аномалией, оберегающая своего носителя-умеющего от многих внешних опасностей начиная от укусов животных и ударов и заканчивая бластерными зарядами. Эта защитная аномалия обычно полностью покрывала тело, генерирующего её умеющего, однако сейчас Вадим сконцентрировал аномалию только на правой руке, а точнее на кончиках пальцев, сделав их намного прочнее металла.       Артём так не мог, — ему вообще пока не удавалось создать какую-либо защитную аномалию, ни разу. Его организм умеющего ещё не был готов к большинству аномалий (притом к подавляющему большинству), а потому словно ставил внутри мальчика незримый блок, от чего многие аномалии у него либо не генерировались вовсе, либо получались такими слабыми и неказистыми, что ими даже напугать кого-то было нельзя, а не то чтобы полноценно использовать… Хотя время от времени Артём и пробовал сорвать этот так называемый блок… что обычно заканчивалось для него сильной головной болью, носовыми кровотечениями и не хилой слабостью во всём теле… Мама в таких случаях успокаивала его, говоря, что всему своё время и Артём рано или поздно сможет генерировать все «свои» аномалии, то есть какие позволит его организм без неприятных последствий, а отец так и вовсе ругался на него, опасаясь, что сын своими потугами нанесёт себе непоправимый вред… Ругался, ага, блин. А сам нахваливал племянника и даже гордился его, не по годам хорошо развитыми, навыками умеющего, что не могло не раздражать Артёма… Нет, сам Артём вообще-то тоже был рад успехам двоюродного брата, однако умения Вадима вызывали в нём некоторую зависть и раздражение. Причём раздражение возникало вовсе не на кузена, а на себя — бездаря, а точнее на невозможность ощутить себя полноценным умеющим-аномалом.       Дело в том, что Артёму не терпелось поскорее стать настоящим сталкером. Не военсталом, к чему стремился Вадим (кузен даже потихоньку готовился к академии военсталов, хотя им до обучения в ней было ещё ждать больше года), а именно вольным сталкером, которые были сами себе хозяевами, не подчиняясь никому. Хотел топтать Зону, искать хабар, отстреливать злющих опасных мутантов, обязательно сражаться с врагами (ну куда-же без этого)… И может быть, ну когда-нибудь, стать сталкером-легендой. Таким как Стрелок и его группа, как Шрам-наёмник, майор Дегтярёв, Ред Шухов и многие другие сталкеры прошлых лет… Блин, да Артём чуть-ли не с младенчества слушал рассказы о них и от матери, которая, кстати, сама являлась довольно известным сталкером, а точнее военсталом, и от дяди Влада, и от двоюродного деда Игоря, — тот вообще, когда приезжал к ним, просто сыпал такими историями, — и от тёти Маргариты, которую саму можно было смело записывать в легенды, уж очень редкие и ценные артефакты она добывала в Зоне… А их с Вадимом покойный прадед Михаил, по кличке Дрозд, — вот кто был матёрым сталкерюгой, на чью долю хватило приключений с лихвой… ну, судя по рассказам дяди Сёмы, их названного деда, который и сам являлся весьма известным сталкером-учёным, до сих пор, несмотря на возраст, ходивший в Зону, часто даже в одиночку…       Артём на секунду прикрыл глаза, предаваясь своим горячо желанным мечтам: он хотел когда-нибудь стать таким как все они, стать сталкером-легендой. И сейчас, в своём воображении, гордо стоял в самом сердце Зоны, возле ЧАЭС среди поверженных врагов, с небрежностью бывалого бойца закинув на плечо «Винторез» и держа в руке какой-нибудь редкий артефакт… ну, допустим, «Глаз дракона» или «Сердце оазиса»… а ещё лучше «Осколок Монолита»… — Так ладно. Начнём… — негромкий голос Вадима вклинился в золотые мечты Артёма, возвращая его в суровую реальность, и, растерянно моргнув, мальчик затем укоризненно посмотрел на брата. И увидел что тот, сначала кинул быстрый взгляд на учительницу, по прежнему увлечённо писавшую сообщения своему ухажёру, а потому не особо следившую за классом, а затем приступил к вскрытию своего браслета-маячка, который определял и показывал местоположение своего носителя и от которых (точно такой-же браслет охватывал и запястье Артёма) братьям Матвеевым необходимо было избавиться… Вот просто очень-очень.       С минуту понаблюдав за братом, — Вадим действовал ловко, но в то-же время осторожно, аккуратно вскрыв браслет и теперь копаясь в его микросхемах, — Артём достал из-под ворота своего комбеза маленький золотистый шарик, висевший на цепочке у него на шее. Для подавляющего большинства людей он выглядел как красивый, оригинальный кулон, однако мало кто знал, что эта милая «безделушка» на самом деле являлась артефактом, — довольно редким, кстати, — который имел свойство записывать, а точнее как-бы впитывать в себя окружающую информацию как зрительную, так и звуковую. Этот арт назывался «Картинка» и из рассказов родителей Артём знал, что сталкеры и военсталы использовали его, — если конечно он у них имелся, — в тех местах Зоны, где не работали записывающие устройства, а таких мест там было немало. Но, что самое интересное, «Картинка» взаимодействовала с мозгом своего носителя таким образом, что, из всей вобранной в себя информации, выдавала и показывала именно ту, которая требовалась… И, поскольку Артём не особо слушал, что там талдычит преподша, а прочие записывающие устройства на занятия ученикам носить запрещалось (и за этим следили весьма бдительно), то сейчас этот полезный артефакт был как нельзя кстати.       Сжав его в кулаке и тем самым активируя «Картинку», Артём ясно услышал у себя в голове, не слишком приятный голос Дарьи Валентиновны, читающей скучный и неинтересный, по мнению мальчика, текст, и, придвинув к себе тетрадь брата, принялся писать изложение, старательно копируя его почерк.       Время от времени он то кидал быстрые взгляды на учительницу, всё ещё общавшуюся со своим хахалем, то на Вадима, увлечённо и сосредоточенно вскрывающего свой браслет-маячок, а пару раз Артёму пришлось даже сделать зверские рожи тем одноклассникам (но не девочкам, конечно-же), которые слишком-уж внимательно и любопытно поглядывали на братьев. Возможно кому-то из пацанов и хотелось привлечь внимание учительницы к подозрительному занятию братьев, были в классе ябеды, однако никто не рискнул это сделать, — Артём и Вадим хотя и не были задирами, но могли навалять так, что мало-бы не показалось. Так что юных Матвеевых никто не беспокоил: Вадим ковырялся в браслете-маячке, а Артём строчил изложение, стараясь не наделать ошибок, — ведь кузен-то учится на отлично как-никак, нельзя было портить ему репутацию. Лишь время от времени на Вадима таращилась то одна, то другая девчонка, но насчёт них Артём не беспокоился, — его двоюродный брат слишком-уж нравился всем им (и не удивительно с его-то внешностью), так что выдавать мальчишек их одноклассницы не стали-бы.       Когда время урока перевалило за середину, юные Матвеевы аж вспотели от усердия: один — старательно выводя ровный и красивый почерк кузена, второй — осторожно копаясь в устройстве браслета. Артём уже заканчивал писанину, когда Вадим откинулся на спинку стула и, широко улыбнувшись, показал под партой брату, снятый без повреждений, браслет-маячок. — Получилось! — прошептал он одними губами, с торжеством глядя на Артёма, от чего тот тоже довольно разулыбался, а затем, без лишних слов протянул кузену свою руку с браслетом.       Вадим так-же молча занялся браслетом-маячком брата, а Артём продолжил писать изложение, на этот раз себе и совсем не так тщательно и скрупулёзно, как писал брату. В принципе себе он вообще мог-бы и не писать, — Артём отнюдь не был отличником, а скорее наоборот по успеваемости плёлся едва-ли не в конце, но вовсе не страдал от этого, а потому хорошая оценка для него была не принципиальна… Действительно, разве для хорошего сталкера так-уж важно как он учился в школе? Нет. Во всяком случае Артём так не считал. По его мнению для хорошего сталкера важно было уметь хорошо стрелять и драться, как можно лучше владеть своим даром умеющего и почаще прислушиваться к своей интуиции. Ну и конечно иметь определённую долю удачи, — потому как без удачи в Зоне никак. А все эти математики-литературы… Пф!.. В Зоне они не помогут: от мутантов не защитят и артефакты не найдут…       Однако… Однако если-бы он совсем ничего не написал, то преподша непременно нажаловалась-бы его родителям, а это мальчишке было совсем ни к чему. Отец и так лишил его и Вадима карманных денег из-за последней шалости… Хотя какая, блин, шалость? Ну шуганул аномалией, кинувшуюся на него, соседскую дебильную псину. Подумаешь проступок. Не убил-же он эту чёртову шавку, — там больше ору было от её истеричной хозяйки… Артём невольно поморщился: соседка тогда вопила так, словно её резали, а вместе с ней орал и её тощий, длинный словно жердь муженёк, — дурная семейка, — призывая всех соседей в свидетели Артёмкиного преступления… Преступления, блин! Сам Артём был абсолютно уверен, что будь он обычным человеком, то такого крику и шума не было-бы, но раз родился аномалом, то, как говорится, получи по-полной. Артём много чего нового и интересного о себе и о своём даре узнал тогда. Правда его самого эти оскорбления нисколько не тронули (пусть-бы эти убогие засунули их себе в задницу), но вот то, что отец, да и мать тоже, приняли сторону соседей, Артёма весьма обидело и разозлило… Да ещё Вадиму, который полез защищать кузена перед дядей и тётей, тогда попало…       Забывшись, Артём невольно стиснул кулаки, за что немедленно получил тычок и сердитый взгляд от брата. — Блин, Тёмка, не дёргай рукой! — недовольно прошипел Вадим. — И так тяжело его снять не испортив! — Ой, прости, — опомнился Артём, виновато посмотрев на кузена. Тот покачал головой, вновь принимаясь за браслет-маячок, а Артём вернулся к изложению, правда уже не используя «Картинку», так как запомнил текст, когда писал его в тетрадь брата.       Незадолго до окончания урока Вадим осторожно снял браслет с запястья Артёма и, убрав аномалию, с облегчением потянулся, не без гордости глядя на брата. — Ты молодец, Вадька! — Шёпотом похвалил его Артём, повертев свой браслет в руке: тот функционировал по прежнему и так-же показывал его местоположение, — как и требовалось для их затеи. — Рад стараться, — улыбнулся Вадим. — Теперь-то нас не отследят. — Точно. — проговорил Артём, подумав о своих родителях. — Оставим их в школе, пусть отец думает, что мы по-прежнему здесь. — Да… Только нам нужно успеть всё провернуть до конца дополнительных занятий и вернуться, а то дядя Стас нас сожрёт… особенно, если узнает, ГДЕ мы были. — Несмотря на серьёзность будущего проступка, голос Вадима звучал довольно спокойно и даже как-то весело. Артем тоже не испытывал особой тревоги, а только какой-то необыкновенный, волнующий подъём. — Успеем конечно. — он пожал плечами. — Часа три у нас точно есть… — Матвеевы! Вы что там шепчетесь? — голос учительницы, видимо закончившей переписываться со своим плешивым ухажёром, заставил обоих мальчишек встрепенуться и уставиться на женщину. Дарья Валентиновна поднялась со стула-кресла и сейчас направлялась к ним, сердито хмуря брови. — Вы уже всё написали? Показывайте…       Юные Матвеевы едва-ли не одновременно подали преподавательнице свои тетради, глядя на неё честными глазами. — Молодец, Вадим. — похвалила Дарья Валентиновна черноволосого мальчишку, быстро просмотрев его работу, а затем глянула в тетрадь Артёма. — Хм… Больше половины и ошибок вроде не много… Ну, неплохо, Артём… для твоего уровня, конечно. — с этими словами она отвернулась от братьев к остальным детям, — Так, класс, заканчиваем, сдаём тетради и можете быть свободны.       Артём скорчил рожу училке, а точнее её отнюдь не худенькой спине, — Дарья Валентиновна (да и не только она) любила цепляться к нему по всякому поводу, всегда смотрела с неприязнью, не упускала случая отпустить в его адрес какое-нибудь ехидное замечание или пройтись по его успеваемости.       Поначалу Артём думал, что такое неприязненное отношение преподши к нему вызвано банальной завистью, которая нередко возникала у обычных людей к аномалам, но потом увидел, что других-то его одноклассников-умеющих учительница особо и не достаёт, ну не больше чем обычных своих учеников во всяком случае. А Вадька так вообще ходил у неё чуть-ли не в любимчиках. Хулиганил Артём не больше других, — по крайней мере он сам был в этом свято уверен… Учёба? Так у них в классе далеко не все являлись отличниками и хорошистами, так что Артём со своей невысокой успеваемостью не особо-то и выделялся среди всех… Внешность? Ну, да, мальчик и сам понимал, что внешность у него не ахти, — не то, что, допустим, у двоюродного брата, — но разве он, Артём, в этом виноват? Можно подумать, что он сам выбрал себе эту непонятную красно-чёрную (или чёрно-красную) волосню, эти жёлтые, не как у нормальных людей, глаза, эту круглую, словно яблоко, курносую физиономию и мелкий рост…       Артём посмотрел на кузена, который как раз в это время складывал свои школьные принадлежности в небольшой рюкзачок, и невесело хмыкнул, — ну да, Вадька был самым красивым и популярным (у девчонок) мальчиком в их классе, чем и пользовался, — правда не часто, — чтобы очаровать взрослых и заставить их делать то, что нужно ему… Ну или Артёму, — самого-то Артёма взрослые почему-то слушали не слишком охотно… даже родители…       Правда, если честно, Артём на родителях и других взрослых не слишком зацикливался (если, конечно, они его особо не донимали), — взрослые это взрослые, с ними не поспоришь и фиг что докажешь… Гораздо сильнее мальчишку задевало внимание одноклассниц, — и не только одноклассниц, но и других девчонок, — к своему кузену… То есть Артём, конечно, был доволен такой популярностью Вадима, однако ему и самому хотелось такого-же внимания со стороны юных представительниц прекрасного пола, особенно если учесть, что почти все их одноклассницы были очень хорошенькими, словно куколки… Только вот одаривать Артёма своим вниманием девочки не спешили. К немалому огорчению и досаде мальчишки, который был-бы не прочь подружиться с некоторыми из них.       Вот и сейчас Артём видел как многие одноклассницы посматривают на его кузена, строя ему глазки и тихо переговариваясь между собой, а он, Артём, для них словно пустое место… — Тёмка, — прервал его не слишком позитивные мысли Вадим и оглядевшись Артём увидел, что все дети уже сложили свои вещи в рюкзачки. Все, кроме него. — Ты чё застыл-то? Собирайся давай…       И, словно вторя словам Вадима, прозвенел звонок с урока и ученики, зашумев и загомонив, потянулись на выход из классной комнаты, а Артём принялся поспешно запихивать в рюкзак свои школьные принадлежности, абсолютно не заботясь о том, чтобы сделать это аккуратно. Он видел, а точнее чувствовал, что преподша смотрит на него, укоризненно качая головой, однако Артёму было плевать на её неодобрение, — следом за кузеном он выскочил из классной комнаты…       И в коридоре сразу-же попал в толпу учеников, в том числе и из других классов. Сейчас была большая перемена, а после должны были начаться дополнительные занятия и факультативы, на которые юные Матвеевы намеревались сегодня забить, так что, в то время как большинство детей отправились в столовую, Вадим и Артём, незаметно отделившись от своих одноклассников, вышли из корпуса во двор, — небольшое огороженное от остальной улицы, пространство, выложенное плитами и с, расставленными то тут, то там, резными лавочками и мраморными скульптурами. — Ну что? — проговорил Вадим, деловито оглядывая школьный двор. — Где браслеты оставим?       Артём открыл было рот чтобы ответить, но вдруг резко остановился, чувствуя как тревожно и неприятно заныло у него в груди. Причём чувство было таким острым, что у мальчишки аж дыхание перехватило. Он завертел головой, пытаясь выяснить причину, столь внезапно накатившей тревоги, но ничего подозрительного не увидел, — лишь несколько учеников из старших классов кучковались у одной из дальних лавочек, смеясь над чем-то и громко переговариваясь между собой. — Тёмка, ты чего? — С недоумением глядя на брата, спросил Вадим.       Медленно, словно опасаясь того, что может там увидеть, Артём задрал голову к энергетическому, защитному куполу, укрывающему базу… Там была лишь чернота космоса, да яркие точки далёких звёзд, однако на короткое время перед взором мальчика предстало НЕЧТО, — множество переливающихся разными цветами больших и не очень объектов, парящих в чернильной космической темноте, возле большого серебристо-зелёного шара какой-то планеты, которые затем заслонило прекрасное, словно выточенное из слоновой кости, лицо с горящими кроваво-красными глазами, гривой угольно-чёрных волос и… рогами что-ли? Потом лицо это стало стремительно затягиваться какой-то тёмной субстанцией, пока та не покрыла его всё, даже рога…       Это видение (или как там его по другому назвать?) было таким реалистичным и ярким, что Артём невольно ойкнул и сел на задницу прямо на ступеньках школьного крыльца, чувствуя как быстро-быстро колотится его сердце. — Тёмка! Тебе что, плохо?! — Вадим испуганно кинулся к брату и, присев рядом с ним, слегка тряхнул его за плечи и осторожно провёл рукой по волосам.       Артём чувствовал прикосновения и слышал голос кузена, но видел перед собой не его и не школьный двор, а какое-то мрачноватое помещение с обшарпанными стенами и высокого, худощавого мужчину с коротким ёжиком светлых волос в серо-пятнистом комбинезоне группировки «Монолит», который, словно сержант перед строем новобранцев, прохаживался взад-вперёд перед, ещё более высоким и широкоплечим, рогатым красноглазым существом привидевшееся мальчишке минуту назад… Только сейчас тот был с короткими неровно обрезанными волосами.       Судя по внушительному бугру в причинном месте, распиравшему штаны цвета «хаки», существо это являлось особью мужского пола. Помимо штанов на рогатом была чёрная майка, резко контрастирующая с его белоснежной кожей и открывающая его весьма внушительные мускулы на руках, а так-же высокие бутсы на толстой подошве, делавшие своего, и без того высоченного хозяина ещё выше… А это ещё что у него?.. Хвост что-ли?!.. Глаза Артёма наверняка расширились-бы от удивления, если-бы не странное оцепенение, сковавшее его тело… Ну да, точно!.. Длинный, гладкий хвост рогатого мотался туда-сюда, почти что в такт шагам светловолосого монолитовца, а сам он едва-ли не по стойке «смирно» стоял, а на лице… В отличие от бесстрастно-холодного фейса белобрысого, на красивом лице красноглазого виднелась вся гамма отрицательных эмоций от плохо сдерживаемой ярости до отчаяния и какой-то тоскливой обречённости. Его сильные, мускулистые руки судорожно сжимали деревянный… меч что-ли?.. Артём «присмотрелся», — по форме вроде меч. Если честно мальчик не особо разбирался в подобном оружии, всё-таки времена мечей, стрел там или копий давно прошли. (А с появлением у людей аномальных способностей многое оружие, — и огнестрельное, и лучевое, — по сути стало просто ни к чему… Хотя, конечно, отказываться от него никто не собирался.) — Великий Монолит, через нашего лидера передал нам свою волю. — Говорил между тем монолитовец, размеренно вышагивая по каменным плитам. — Его воля такова: ты, Чужак, научишь «кадавров» владеть холодным оружием, что принято у твоего народа… — Но, господин Эрагон*, человеческие детёныши вряд-ли потянут нагрузку, к которой привыкли дети дэм-маарнов… — начал было рогатый, но тут-же ахнул и с исказившимся от боли лицом рухнул на колени, схватившись за голову. — Не перебивай. — Лицо монолитовца, которого рогато-хвостатый назвал Эрагоном, даже не дрогнуло. Он бесстрастно смотрел на корчи своего собеседника холодными светло-серыми глазами. — Во-первых не «господин», а Старший брат Эрагон… или просто Старший. Сколько раз тебе повторять, Чужак? Здесь Земля, а не твой Дэм-Маарн. Во-вторых: это не детёныши… то есть не дети, а «кадавры». К тому-же они все умеющие. Так что проблем с обучением возникнуть не должно… Ты научишь их не только бою с мечами, но и с прочим холодным оружием, какое принято у твоего народа… И на счёт оружия, — у нас такого нет, так-что придётся изготовлять… Ты сам покажешь на рисунках какое оружие у дэм-маарнов? Или мне выудить это из твоей головы? — А то вы не знаете, гос… Старший брат Эрагон, — недобро прошипел красноглазый, с усилием поднимаясь на ноги (видимо болевой импульс прошёл) и с опаской, смешанной с плохо скрытой ненавистью, глядя на белобрысого. — Вы-же и так просмотрели всё моё сознание, ещё в первые дни плена. Наверняка и про оружие узнали. — Видел, не спорю. — Согласился монолитовец, чуть усмехнувшись (или Артёму показалось?). — Но не заострял внимания. Тогда Великому Монолиту это не нужно было. А вот сейчас он ясно изъявил свою волю. И мы, его служители, должны следовать ей неукоснительно… И ты тоже, Чужак… Вернее ТЫ особенно, — у твоей расы перед людьми должок…       Тут видение (или что это было) замутилось, закружилось… Болезненный рывок и… — Ай! — Артёма словно что-то вышвырнуло обратно на школьный двор и он нЕсколько ошалело уставился на двоюродного брата, а тот с беспокойством вглядывался в его лицо. — Тёмка, да что с тобой?! — видно было, что Вадим уже встревожился не на шутку. — Ты себя плохо чувствуешь?! — А-а… — как-то растерянно протянул Артём, но затем, медленно покачал головой, потирая неприятно гудевшую голову. — Нет, я, вроде, в норме… мне не плохо… Просто что-то…       Он передёрнул плечами как от озноба, затем снова посмотрел вверх на энергокупол, словно ожидая, что там есть объяснение случившемуся с ним, а после медленно перевёл взгляд на кузена, сомневаясь стОит-ли рассказывать ему о своём более чем странном ведении. С одной стороны у братьев друг от друга секретов не было, а с другой… А с другой — Вадим порой вёл себя по отношению к Артёму так покровительственно и заботливо, словно был старше него не на пять месяцев, а на все пять лет… Вот расскажи сейчас Артём о том, что ему привиделось и неприятных ощущениях, с этим связанных, — и стопудово вместо того, что они задумали, братец потащит его в школьный медпункт… ну или домой к маме и папе… А Артём хотел заработать деньжат… причём очень… Нет, то есть «увиденную» информацию, конечно, стоило обмозговать, возможно даже рассказать об этом родителям или тёте Рите, но не сейчас. Попозже (если она, информация эта, того стоила, а то может это просто разыгравшееся воображение).       Потому Артём растянул губы в улыбке, хотя ему и было не до веселья, и постарался принять как можно более бодрый вид, игнорируя неприятные и даже болезненные ощущения во всём теле. — Ну слегка башка закружилась, — небрежно сказал он. — А вообще всё нормально…       Вадим с подозрением смотрел на брата. — Слушай, Тём, — задумчиво произнёс он. — А у тебя случайно не аномалия «Ясновид…» — Вадим, вот ты где! — Внезапно раздавшийся слегка писклявый девчоночий голос оборвал брюнета на полуслове, а в следующую секунду на крыльцо вышли две одноклассницы братьев. Самые симпатичные, кстати.   — Пойдём с нами в столов… — начала было одна из девчонок, но тут-же удивлённо вытаращилась на, сидевшего на ступеньках, Артёма. — Ой, а что с ним?!       Девочки обеспокоенно подошли к братьям Матвеевым и склонились над Артёмом, пристально всматриваясь в его лицо. — Артём, что с тобой?.. Может тебя в медпункт проводить?.. Вадим, что с ним? — Нет, нет, в медпункт мне не нужно. — Артём поспешно поднялся на ноги, отряхивая зад, и широко улыбнулся. Присутствие рядом красивеньких одноклассниц подействовало на самочувствие мальчишки прямо-таки волшебным образом… он даже на какое-то время забыл о своём более чем странном и непонятном видении. — Спасибо, девчонки, но мне уже гораздо лучше. — С тобой точно всё в порядке? — Вадим всё ещё тревожно и с каким-то недоверием смотрел на кузена и тот с досадой поморщился. — Да в порядке, в порядке… Не боись. — Ну, если с Артёмом всё хорошо, так может пообедаем все вместе? — поинтересовалась одна из девочек, с улыбкой глядя на Вадима, а Артём вздохнул. Если-бы не дело, которое они с Вадимом намеревались провернуть, он с удовольствием принял-бы предложение самых хорошеньких девчонок класса и побыл в их компании… Но только не сегодня.       Видимо Вадим был того-же мнения, потому как, обаятельно улыбнувшись одноклассницам, он отрицательно покачал головой: — Извините, девочки. Но давайте в другой раз. Хорошо? — А вы что, уходите? — с некоторым удивлением спросила вторая девочка. — Но куда? — Да так… прогуляться. — с деланной беспечностью ответил Вадим, неопределённо махнув рукой. — Ой! А можно и нам с вами? — У девчонок заблестели глаза от предвкушения прогулки с самым красивым и популярным мальчиком класса. — Мы-бы с удовольствием, — поспешно произнёс Артём, видя, что на лицо брата набежала тень досады. — Но нам с Вадимом надо кое-что обсудить… Один на один. — А… так у вас тайны какие-то… — юные представительницы прекрасного пола недовольно поджали губы, разочарованно глядя на мальчишек. — Ну ладно тогда… — Мы можем потом погулять с вами, — с надеждой глядя на одноклассниц, проговорил Артём, но холодный взгляд одной из девочек оборвал его на полуслове. «Не с тобой.» — ясно прочиталось на её хорошенькой мордашке.       Подруга потянула её за руку и, ещё раз кокетливо улыбнувшись Вадиму, девчонки гордо удалились обратно в школу… чем вызвали у того несказанное облегчение, явственно отразившееся на его красивом лице. — А ведь могли-бы и не отвязаться… — пробормотал Вадим, глядя на закрывшиеся за девчонками двери школы, после чего вновь повернулся к брату. — Ладно, Тёмка, пошли уже… И так много времени потеряли…       Артём подавил тяжёлый вздох, чувствуя неприятный осадок от неласкового взгляда красивой одноклассницы, но затем, усилием заставив себя думать о деле, бодро улыбнулся кузену: — Пошли конечно.       С этими словами братья, взявшись за руки, чуть-ли не бегом устремились к школьным воротам, по пути сунув свои браслеты-маячки между лап одной из скульптур, изображающей какого-то непонятного зверя, и через минуту мальчики уже были за пределами школы…