Пациентка №69

Рыжий. Она никогда не понимала этот цвет. Цвет радости, солнца, второй цвет радуги. Он успокаивает. Так говорил господин Окада. Он во многом был не прав. А в этом особенно. Рыжий нихрена не успокаивал. Только бесил. Об этом и думала девушка, направляясь за главным врачом, в отличие от той мерзкой регистраторши, худощавой рыжей женщиной. Которая, получив свою долю, вела девушку на верный нервный срыв. Ибо она снова оказалась здесь. В психиатрической лечебнице. Только не как пациентка, а как… Как Эл, когда приходил к ней? Именно, как он. Даже женщина рыжая. Вот это дежавю, ребята. Женщина остановилась около шестьдесят девятой палаты, заставляя Сэм едва не засмеяться в голос и не подтвердить свой диагноз. Шизофрения. Или паранойя? Совпадение? Вообще нет. Та же палата. Тот же номер. Разве что охраны нет, почему — то. — Будьте очень осторожны, — предупредила в очередной раз девушку врач. — Пациент… — Очень опасен, я поняла, — кивнула Сэм, кусая губы, чтобы не рассмеяться. — Позволите мне зайти? Чем быстрее я решу наш вопрос, тем быстрее мое посещение закончится. Врач согласно кивнула и махнула рукой на дверь. Ей все равно. Как и им всем. Не удивили. Сэм решительно толкнула дверь, краем глаза проводив взглядом удаляющуюся спину женщины, заходя внутрь. Даже здесь, тот же юноша. Только немного другой. И на другом месте. Поменялись. Теперь он сидит на кровати, а она проходит внутрь. Поднимает взгляд на вошедшую, в такую же облезлую палату, как и ее, только с бежевыми стенами, девушку, держа в руках книгу. Эдгара По. «Чёрный кот». Все то же самое. Только… Она садится на кровать, закинув ноги по — турецки. А он рад ее видеть. Улыбаясь своей страшной, но красивой улыбкой. Близнецы, ей богу. — Ты пришла, — констатировал он, откладывая книгу и демонстрируя испачканные в засохшем клубничном джеме руки, и губы. — Не могла к тебе не прийти, шестьдесят девятый, — ответила Сэм, рассматривая юношу перед собой. — Прямо, как ты — шестьдесят девятая, — последовал ответ, а затем брюнет поддался вперёд и посмотрел на неё своим жутким взглядом, который ее не испугал. У самой такой же. — И не только как ты, — продолжил он, протягивая руку к тумбе и зачерпывая пальцами немного клубничного джема из банки. — Еще и как наша с тобой любимая поза в очень занятных играх, — он облизал указательный палец, а большим провёл по ее губам, окрашивая их в красный цвет джема. — А ты все никак этого не забудешь, — она слегка облизнула губы, пробуя на вкус джем. — Я такого не забываю, моя дорогая, — снова улыбка. — Тем более, когда я, в отличие от него, в этом хоть что — то понимаю… Но хоть убей, не понимаю, зачем ты здесь… Неужели тебе нужна моя помощь? — Я бы не отказалась, ББ, — его пальцы снова провели по коже, пачкая ее клубничным джемом. — И чем же такой прелестной психопатке, как ты, может помочь такой сумасшедший, как я? — отзеркалил он ее тогдашний вопрос. — Ты можешь помочь мне только в одном… — Малыш, ты удивительно проницательна, — Бейонд провёл клубничными пальцами по ее шее, тут же наклоняясь и слизывая лакомство с ее кожи. — У меня до сих пор на тебя особая реакция… — У вас с ним это, видимо, в крови — совращение малолетних, — Сэм выдохнула эти слова прямо в его ухо, обжигая своим дыханием. — Но тебе же понравилось, — хохотнул юноша, отрываясь, чтобы увидеть удовлетворённую улыбку. — Так, чем могу быть полезен? — Ты знаешь ответ, ББ… — брюнет посмотрел куда — то вверх, и рассмеялся, прикусив мизинец. — Я весь твой, малыш, — удовлетворительно кивнул юноша, отстраняясь, вставая на четвереньки и снова придвигаясь к ее лицу…

***

— Я не сомневалась в твоих способностях, — спустя полчаса сказала девушка, глядя, как юноша продолжает поглощать джем, при этом глядя на неё. — Как и я в твоих, — послышался ответ, за самодовольным смехом. Снова прикушенный мизинец и парень на четвереньках. — Почему шестьдесят девять? — вдруг спросила она. — А почему я помогал той девчонке из ФБР разгадать свой маленький секрет? — вопросом на вопрос ответил убийца. — Не урыл, а закопал, — его лицо снова около ее, и снова пальцы в джеме на ее коже. На щеках, шее, губах. — Не я, а ты, дорогая, это не у меня имя и дата смерти меняется, как курс американского доллара, — ответил он, заставляя Сэм рассмеяться, вслед за ним. — У этого есть причина? — Поверь, очень значительная, — вкрадчиво сказал юноша, чуть надавливая на кожу под ее глазами. В этот момент, Сэм почувствовала металлический запах, и из ее носа потекла кровь, пачкая кристально белый халат, мешаясь с клубничным джемом, оставленным его пальцами на ее губах и шее. Чёртово давление. Но здесь собрались нездоровые люди. Поэтому, оба рассмеялись, несмотря на то, что девушка подавляла кашель, из — за того, что кровь начала попадать в рот, перекрывая дыхательные пути. — Я сделал все, что мог для тебя, но ты сделала ещё больше, — рассмеялся он, проводя испачканным в джеме пальцем по ее окровавленным губам, заставляя их приоткрыться. И не успела кровь из ее рта выйти наружу, как его губы оказались на ее, пачкаясь в красном жидком металле. Сэм, насколько могла, ответила на этот порыв, чувствуя, как он вбирает в себя ее кровь, глотая, подобно вампиру, упивающемуся своей жертвой. Секунда и она у него на коленях. Они отстраняются друг от друга, испачканные в его джеме и в ее крови, улыбающиеся во все тридцать два. Она рано выписалась. Но так было нужно. Они оба протянули руки к губам друг друга, выставляя вперёд указательные пальцы обоих рук. И, чуть проникая внутрь ртов, они зачерпнули немного кровавого клубничного джема и потянули пальцы вверх, рисуя на щеках улыбки. — У тебя какой диагноз? — Смешанная шизофрения… — У меня — гомецидомания… — И у меня тоже? Я же имею влечение к убийствам… — Тогда, и у меня шизофрения? — Смотря, какая… Все это время, оба говорили смеясь. Действительно, больные, умеющие притворяться здоровыми. — Как насчёт включить режим гебефренической? — спросил он, притягивая ее ближе. Девушка двинула бёдрами, заставляя его сдавленно выдохнуть. — Уже включила, Бейондик, — просюсюкала она, начав немного шепелявить. — Только не хочу, чтобы меня сюда положили… Хочу, чтобы ты меня положил… — А может, ты сверху? — поднял бровь юноша. — Разумеется, мой дорогой детектив, — окровавленный халат полетел на пол, открывая взору парня чёрное нижнее белье. Когда она успела? — Ты же обещала госпоже Сато, что быстро закончишь своё посещение моей палаты, а также то, что будешь вести себя хорошо, — его руки оказались на застежках ее бюстгальтера, пачкая кожу спины в кроваво — красных пятнах. — Я, пожалуй, пренебрегу данным обещанием, тем более, здесь есть тот, кто сможет меня наказать, — снова дьявольский тихий смех, его кофта и ее бюстгальтер на полу, а дальше… Тёмные силы сладки, как сны, но очень опасны, готовые склонить любого в сторону совершения греха. А когда эти тёмные силы встречаются с себе подобной, то всему живому приходит конец. Сначала — стоны, всхлипы, мольбы не останавливаться и продолжать грешить, размазывая кровавые пятна по всему, до чего могли дотронуться руки. Потом — дьявольский смех. Женские руки, перебирающие собственные волосы, а затем, взявшие покусанные, испачканные в клубничном джеме пальцы, переплетающие их со своими. Затем — выход из здания, давно спланированным способом. И взрыв. Оба больны шизофренией. Оба больны гомецидоманией. Но одного ждёт вынужденное сотрудничество с оригиналом второго. А другого ждёт верная смерть из — за всего лишь одной записи одного юнца, возомнившего себя Богом. Но это потом. А сейчас… Снова невинные жертвы, но так надо. Очередной выпуск новостей, заставляющий людей возненавидеть убийц ещё больше, но так надо. Они прячутся ото всех в его старой квартире, придумывая план, включающий смерть обоих, прерываясь на свои сумасшедшие штучки, удовлетворяя потребности друг друга, хлеще, чем в самом жестком хёнтай — аниме, но так надо. Ибо другому осталось недолго. А у первого ещё все впереди.