Как довести до белого каления и не довести до конца

      Вилкас плюхнул тело бретонки на свою постель. В полупьяном сознании слишком поздно мелькнула мысль, что новенькой приготовлена кровать в общей спальне: воин уже толкнул двери собственной комнаты. Дж’Эсси завозилась, переворачиваясь и приподнимаясь на локтях.       — Ты меня куда приволок, — скорее утвердительно пробормотала девчонка. Вилкас, сопя, отстёгивал искромсанную юбку — бретонка постаралась. — И что мы будем делать?       — Спать, — выдохнул норд, нашаривая пальцами заклёпки брони. Дж’Эсси хихикнула, и он обернулся, едва удержавшись на ногах: волшебница стащила свою робу и осталась в одной нижней рубахе. В подземных комнатах было прохладно, и ткань обрисовала напрягшиеся соски. — Ты чего удумала?       — Ну, спать же, — бретонка поёжилась и юркнула под меховое одеяло. — Иди, холодно тут, как у Молаг Бала в заднице.       — В таких местах я ещё не бывал, — отшвырнув наконец металлическую пластину в сторону сундука, отозвался мужчина. Он присел на край постели, стаскивая сапоги. И вскрикнул: ледяные ладошки прижались к его бокам, вцепившись пальцами. — Да ты что!       — Мама говорит, что лучший способ согреться — это чей-нибудь тёплый бок, — прошептала Дж’Эсси, и до него донесся едва заметный аромат скумы. Девчонка назавтра ни дреморы не вспомнит, чтоб ему провалиться на этом самом месте. — Ну, что мнёшься, неужто испугался?       Вилкас пытался отцепить её руки от себя, хотя не очень хотелось — волшебница ему очень нравилась. Бретонка прижалась к нему всем телом, проехавшись затвердевшими сосками по его груди, и отпустила его бока только затем, чтобы обвить немного согревшимися руками его шею.       — Пфф, — она коснулась щекой его щетины. — Колючий-то какой…       — Прекрати, — Вилкас закрыл глаза, сжимая челюсти.       — Я ведь ничего и не делаю, — мягкие губы прижались к уголку его рта, и он почувствовал, как язык девчонки игриво лизнул его кожу. — Мёд любишь?       Дж’Эсси пихнула его, заставляя опуститься на подушку, и прильнула к нему снова. Одно только движение сильной рукой — и бретонка не сможет даже пошевелиться, но как же приятно терпеть эти незамысловатые домогательства от неё, такой вредной и гордой…       — Ты самый пакостный во всём Вайтране, слышишь? — Вилкас не успел ничего возразить: девушка наконец прижалась к его губам ртом, явно не зная, что делать дальше. «Нельзя, » — приказал он Зверю, бережно обхватывая тело бретонки одной рукой, а другой нащупывая её голову с копной косичек. Дж’Эсси куснула его нижнюю губу и попыталась брыкнуть, вызвав мучительную пульсацию внизу живота у норда, и он, стиснув извивающуюся девчонку, перевернулся, подмяв её под себя. «И откуда столько наглости, » — подумал Вилкас, почувствовав, как она разводит ноги и обхватывает ими его бёдра, умудряясь при этом кусать его везде, где только дотягивалась, и пытаться отпихнуть.       — С дурной головой ногам покою нет, — прошептал он, увернувшись от очередного укуса. Дж’Эсси выгнулась, толкая его бёдрами и намеренно задевая напрягшееся мужское достоинство. Вилкас сильнее притиснул волшебницу к себе, с наслаждением ловя её стон-выдох и впиваясь поцелуем в полураскрытые губы юной развратницы. Горьковатый привкус скумы на её языке, несмело отвечавшем его ласкам, сводил с ума, и, отстранившись, норд дёрнул рубашку Дж’Эсси. Она с готовностью подняла руки, позволяя стащить с себя ткань, и, вся дрожа, обняла его за шею. «Я пожалею об этом, пожалею, даже не думай, что ты делаешь?» — воин боролся с собой из последних сил, чувствуя её язычок, оглаживающий его губы. Бретонка высвободила одну руку и нырнула ею за спину Вилкасу, касаясь ладошкой его ягодиц, скрытых только тканью исподнего. Её пальчики сжались, заставляя его непроизвольно податься бёдрами вперёд, к ней, в неё. Мужчина приподнялся на локтях, ловя ртом воздух и благодаря пришедшуюся в кои-то веки кстати прохладу Йоррваскра. Девчонка не собиралась сдаваться, отпуская его шею и опуская ладони себе на груди. Не в силах спокойно или хотя бы отстранённо наблюдать за столь явной демонстрацией намерений, Вилкас прижался губами к шее Дж’Эсси, оставляя красноватые следы от поцелуев. Она вскрикнула, почувствовав его укус, но и не подумала прекращать вцепляться пальцами в его ягодицы.       «Мелкая бретонская выскочка, скоро ты отдашься мне трезвой, » — поклялся Вилкас, впиваясь в губы волшебницы и втягивая в себя её язык. Её тело билось и извивалось под ним, дрожа от нетерпения. Дж’Эсси застонала, чувствуя нехватку воздуха, и норд оторвался от неё, затуманенным взглядом окидывая распухшие губы, горящие щеки и закатившиеся глаза девушки. «Пить, » — едва слышным шёпотом попросила волшебница, и Вилкас, подавив желание утолить её жажду несколько необычным способом, посмотрел на тумбочку. Не особо раздумывая, он дотянулся до стоявшей там бутылки и поднёс горлышко ко рту приподнявшейся Дж’Эсси.       Было это досадной ошибкой или шансом удачно вырулить из щекотливой ситуации, Вилкас тогда не определился. Проследив взглядом, как волшебница в отключке безвольно раскидывается на его постели, он тяжело вздохнул, отодвигаясь от её горячего тела и подтаскивая сбившееся одеяло.       «Очень скоро, милая,» — с каким-то злорадством подумал он и уснул, стараясь не обращать внимание на тупую боль от неутолённого желания.