Сколько живет любовь?

       Любовь живёт три года? Три месяца? Или три дня? Она вообще живёт? Она вообще существует?        Когда всё это началось? Когда они стали такими? Тогда, когда Крис, впервые выбирая между семейным ужином и походом в ресторан с собственной секретаршей, выбрал второе? Или тогда, когда Эва разбила подаренную им вазу в порыве злости во время очередной ссоры? А может, когда Крис забыл об их годовщине? Ну, или когда Эва впервые увидела на его рубашке чужую губную помаду?        Я не знаю ответа на этот вопрос, да, наверное, и они сами не знают.        Кто бы мог подумать, что их история закончится именно так? Я бы уж точно не смогла. Это ведь была воистину большая любовь, которая прошла множество преград.        То, как они познакомились. Случайность не более. Не более ведь?        То, как она ненавидела его за то, что он разрушил её идеальные отношения с её идеальным парнем.        То, как он ненавидел её за то, что влюбился с первого взгляда. Разве не абсурдно? Человек, который презирал любовь, не верил в её существование, влюбился с первого взгляда, хоть и отрицал это так упорно, что даже сам верил собственному вранью.        То, как они пытались не замечать друг друга, искренне веря, что всё пройдёт.        То, как решили встречаться. Просто так — от нечего делать, ничего серьезного, никаких обязательств.        То, как ревновали друг друга, неумело делая вид, что плевать.        Сколько раз им приходилось переступать через самих себя, пытаясь помириться.        Как все друзья были удивлены, когда Эва рассказала, что Крис сделал ей предложение. Ведь не смотря на то, что они безумно любили друг друга, никто не верил, что это закончится чем-то хорошим.        Как они были счастливы, когда узнали, что Эва беременна. Крис закатил огромный праздник по этому поводу.        Как дружно они жили первые три года, только он, она и маленькая Оливия. Они ссорились только выбирая, что готовить на ужин: мясо или рыбу.        А потом всё просто исчезло. Одним утром Крис проснулся и не почувствовал ровным счётом ни-че-го из того, что чувствовал раньше. В его голове появились вопросы, которые всё навсегда изменили: «Что я здесь делаю?», «Какой из меня муж, отец? Мне ведь всего двадцать четыре», «Я еще так молод, неужели моя жизнь уже закончена?». Впрочем, не нам его судить. Или нам?        Он сделал предложение Эве, когда ему было всего двадцать, через полгода узнал, что она беременна, потом родилась малышка, он много работал, чтобы у любимой жены и дочки было всё. Эва стала идеальной женой, но он устал от идеальности, ему надоел этот чёртов быт. Ему хотелось чего-то большего, ему начало казаться что Эва — это как само собой разумеющееся. Или ему не казалось?        Сначала он искусно врал, убеждая Эву, что не изменяет ей, что это всё плод её воображения. Потом стал оправдывать свои измены, говоря, что это случилось по пьяни, что это ничего не значит, что он любит только её. А со временем и вовсе перестал скрывать свои измены.        Эва сначала ругалась, била посуду, кричала, что уйдёт, что он больше никогда не увидит ни её, ни ребёнка. Потом плакала, устраивала истерики, унижалась, умоляя прекратить, больше так не делать, не разрушать их любовь, семью. А потом просто смирилась, у неё внутри что-то сломалось, огонь в её глазах погас, она стала жить на автопилоте. По привычке говорила «любимый», улыбалась, умело отворачивала голову, когда по пути в магазин видела его у входа в ресторан целующегося с очередным ‟деловым партнером” женского пола.        Она бы ушла ещё тогда, когда впервые узнала о его измене, когда впервые сказала, что уйдёт. Но правда была в том, что ей некуда уходить. Об этом знала она, об этом знал он, об этом знали все родственники и друзья. Крис сделал ей предложение, когда Эве только исполнилось восемнадцать лет, прямо на вечеринке в честь дня рождения. Она бросила универ, когда узнала, что беременна. Это не казалось ей тогда проблемой, не было страха остаться без профессии, без работы, без плана действий на экстренный случай. Ведь Крис обещал любить её вечно. Жаль, Эва не знала, что «вечно» — это так недолго.        Она звонила маме в ожидании дельного совета, но с того конца провода услышала только: «Кому ты теперь нужна с ребенком? Я же говорила: не связывай судьбу с этим… А сейчас сама разбирайся».        Эва поняла, что всё и правда закончилось, когда во время ужина, на который Крис в очередной раз не пришел, маленькая Оливия спросила:        — Мама, а что, папа нас больше не любит?        Разве может эта малышка быть такой проницательной? Ей ведь ещё и пяти нет. Правду говорят: «Устами младенца глаголет истина».        К своему двадцатипятилетию Крис разошелся во всю, перестал даже пытаться скрывать своих любовниц от окружающих. Не для кого больше не было секретом, что их идеальная жизнь уже давно сплошная фикция. Только и оставалось, что предложить одной из этих девиц переехать в их с Эвой дом. Его давно уже достала Эва со своей уборкой и готовкой, Оливия, которая постоянно орёт и требует внимания. Но ему нравилось, как малышка вечерами бежала ему на встречу и кричит: «Папочка, папочка вернулся». Он бы ушел, но не хотел, чтобы Эва досталась кому-то другому — так эгоистично и глупо, но он такой, всегда был таким. Или может он просто боится, что Эва станет счастливой без него, а он в конце концов останется одиноким и никому не нужным?        Эве всего двадцать три — она еще так молода, у неё вся жизнь впереди. Она могла бы развлекаться, веселится, разбивать сотни мужских сердец, ошибаться раз за разом без каких-либо последствий. Но вместо этого она тихонько плачет в собственную подушку, хотя, если быть до конца честной, она уже полгода как не плачет по этому поводу. Её больше не расстраивают его постоянные измены, её больше не расстраивает ничего, связанное с ним. Она больше не знает, что чувствует к нему. Любовь? Ненависть? Она ещё, что-то чувствует к нему? Она ещё чувствует в принципе хоть что-то?        Она, конечно, могла бы отомстить, завести себе любовника. Но зачем? Он убил в ней все: чувства, эмоции, желания… Всего двадцать три, а ей жить уже не хочется.        Эва сорвалась только однажды: наводя порядок на полке с медикаментами в ванной. Рука сама по себе потянулась к пузырьку со снотворным. Она уже подносила горсть таблеток ко рту, когда услышала:        — Мамочка, мамочка, смотри, как я умею.        «Чёрт, да что я вообще делаю?» — по щекам покатились огромные соленые капли. Она так давно не плакала. Слишком давно. Она просидела в ванной до самого утра. Оливия была рядом, беззаботно игралась со своей любимой лошадкой, а потом уснула на руках у мамы. А Эва всё плакала, не в силах остановится. Крис так и не вернулся, впрочем, он уже давно не приходит домой на выходные.        Когда солнце наконец-то встало, Эва уже всё решила. Она собрала вещи, в прихожей на столике оставила обручальное кольцо, которое когда-то значило для нее так много, написала три прощальных записки, но ни одну из них так и не оставила.        Ей по-прежнему не было куда идти, у неё всё также не было плана действий, но одно она знала точно: здесь она больше не может и не хочет оставаться.        Крис появился дома только в понедельник с утра. Весь помятый и уставший, он быстро сходил в душ, надел​ рубашку и отправился на работу, даже не обратив внимание на отсутствие жены и дочурки. Он заметил их отсутствие только вечером, но его это ничуть не расстроило. Пусть поживет немного у своей матери, перебесится и вернется: ей все равно некуда идти, а он тем временем отдохнет и развлечется. Он даже не позвонил узнать: там ли они на самом деле, просто отменил бронь в отеле и написал смс своей новой пассии о том, что сегодня у него.        Через две недели он случайно узнал, что Эва не у мамы, когда последняя позвонила, чтобы узнать, как у дочери дела. Но ему по-прежнему плевать, только совсем чуть-чуть стала надоедать еда на вынос из ресторанов.        Он воспринял её уход всерьез, только когда через два месяца она с курьером передала документы на развод.       Он нашел её в тот же день, в течение всего нескольких часов.        Она жила в квартире у Васкеса. Встретила его в тот же день, как ушла от Криса. Он будто чувствовал, как сильно Эва сейчас в нем нуждается, и появился из неоткуда. Он же помог ей с работой, хоть она и не закончила университет: Эва была очень талантливой. Прошла недолгие курсы — всего месяц, — и она стала отличным графическим дизайнером, у которого отбоя нет от клиентов. Юнас постоянно говорил, что всё ещё любит её, что никогда не переставал думать о ней и готов ждать её столько, сколько потребуется. Он быстро подружился с Оливией, проводил с ней много времени, играл, водил в парк на карусели. Малышка была в восторге.        Даже тогда Эва не изменила Крису. Они с Юнасом спали в разных комнатах. Она еще не знала, останется с ним или нет, но как только решила, что к Крису не вернется — отправила ему документы на развод.        Стук в дверь. Странно. Юнас еще на работе. «Может не открывать?» - твердило сознание. Но она не прислушалась.        — Собирай вещи и пошли, — послышалось с порога, как только Эва открыла дверь.        — Ни я, ни Оливия никуда не пойдем, — она сказала даже не задумываясь, ведь давно мечтала так ответить.        — Я не хочу, чтобы ты здесь жила, — голос Криса был грубым и раздраженным.        — Ты не в праве решать, где мне жить.        — Ты моя жена. Не забыла? — Крис стал переходить на крик.        — Я не твоя жена, Крис. Перестала быть ею, как только ты впервые изменил. Нужно было уйти ещё тогда, но я так боялась, что останусь одна с ребенком. Глупая, — её голос стал жёстче. — Да лучше я бы в коробке под мостом спала, чем в доме, где от моей собственной подушки пахнет духами твоей шлюхи.        — Давай не будем рубить с плеча, поживём отдельно. Я дам тебе время — столько, сколько ты захочешь, — в его глазах впервые можно было увидеть обеспокоенность и страх.        — Мне не нужно время, у меня его было предостаточно.        — Ты что, никогда не сможешь простить меня?        — Думаю я смогла бы простить измены, — на его лице появилась улыбка, — но я никогда не смогу простить то, через что ты заставил меня пройти во время этих измен.        Они молчали несколько минут, но по их истечению Эва снова начала разговор. Но уже без крика, очень спокойно и мирно, если не вслушиваться в суть можно было бы подумать что она рассказывает о том, что приготовит на ужин:        — Я никуда больше не пойду с тобой. Всё закончилось. Мы закончились, — она улыбнулась так, как не улыбалась уже очень долго: искренне что ли. — Я не против, чтобы ты виделся с дочкой, если соскучишься по ней, просто позвони, и я приведу её на выходные, на неделю, на лето. Как захочешь. Но нас больше нет Крис.        Он стоял, ничего не отвечая, потупив глаза в пол. Да и что он мог ответить?        — Уходи, пожалуйста.        Он послушно закрыл за собой дверь.        Крис ещё какое-то время пытался помириться, присылал Эве огромные охапки её любимых цветов. Но Эве не нужны были цветы от него, теперь ей уже ничего от него не нужно.        Через три месяца все документы на развод были оформлены.        Они попрощались, как в бреду. Эва махнула рукой на прощание, а Крис всё никак не мог осознать, что это по-настоящему. Ему казалось: вот-вот он проснется, Эва приготовит завтрак и кофе, малышка покажет рисунок их семьи, который нарисовала вчера вечером, на выходные они поедут за город, а летом — на море. Будут жить долго и счастливо.        «Теперь я и правда её потерял», – подумал он, смотря, как Эва садится в машину к Васкесу.        «Теперь я и правда свободна», – подумала она, закрывая за собой дверцу машины.        Крис понял: нужно беречь то, что имеешь. Ведь в этом мире нет ничего: ‟само собой разумеется”.        Эва поняла: нужно уходить, когда тебя не ценят. Сразу. Быстро. Без оглядки.        Худшие страхи Криса стали явью. Он остался совсем один и никому даром не нужен, а его Эву сделал счастливой другой.        Через два года его маленькое кудрявое чудо назвало папой другого мужчину.        А что получил он взамен семьи, которая когда-то так сильно его любила? Свободу, о которой так давно мечтал? Он ведь о ней мечтал? Думаю, он получил то, на что заслуживал. Впрочем, не нам его судить…        Вы спрашиваете сколько живет любовь? Эва уж точно знает ответ на этот вопрос. Знает, что у любви нет временных рамок или срока годности, она живет ровно до тех пор, пока не разобьется вдребезги об стену из равнодушия.