Я не буду няней!

Ши Яо пыталась убрать часть из всего, что как безумная рисовала целые сутки, и так и не могла переключиться, словно ничего кроме него в ее голове и не осталось. — Отдай, — подойдя к нему, протянула руку. — Я тебе нравлюсь? — спросил он, держа высоко над ее головой собранные в стопку рисунки. — Нет. — А зачем ты нарисовала все это. — Я художник, это моя работа рисовать. — Могла рисовать природу, но не эти милые сцены, — показал он испуганную девушку, смотрящую на голый мужской торс, — ты запомнила все так тщательно. — Иллюстратор обязан уметь рисовать и людей. — Ши Яо, можешь быть честно? — он опустил руку, — я отдам тебе эти рисунки, если ты скажешь мне, что я не нравлюсь тебе, прямо смотря мне в глаза. Ты не сможешь это сделать, так же, как сказать, что любишь меня. Спросишь, и что же это значит? — улыбнулся он, смотря на слега озадаченную подругу, — То, что у тебя есть чувства ко мне, но признаться на сколько они большие ты боишься даже самой себе, но я не тороплю. — Лю Вэнь, я тебя ненавижу! — крикнула она, смотря на его куртку, — выметайся, оставь меня в покое. Готовая полезть с кулаками на него, после всех этих слов, она замахнулась. — На твоих волосах, — Ши Яо замерла, — паук. — Убери его, — кричала она, схватившись в его куртку, — пожалуйста, убери, — она, как и в прошлый раз почти залезла на Лю Вэня. Проведя рукой по волосам, он крепко обнял ее. — Это была шутка, — улыбнулся он. — Отпусти, — попыталась вырваться она, — не смешно. — Но ты обнимаешь меня. — Это не честно. — Пусть и так, — прошептал он ей на ухо, — но может, стоит перестать бояться? — Но они же мерзкие и у них много лап. — Я не про пауков, — она подняла вопросительный взгляд на него, — а про то, что ты чувствуешь. Просто признайся самой себе, сложи все рисунки и эмоции, — он смотрел на нее, не отводя взгляда говоря каждое слово, — что чувствуешь? — Ши Яо молчала, закрывая глаза. Все рисунки сложились в поцелуй, от которого не было взрыва эмоций, лишь чувство спокойствия, словно блуждающая душа обрела покой.