Качели

И снова громкий крик, летящая во все стороны дорогая посуда, нещадно бьющаяся о пол, заплаканное лицо Юрия и гневное — Отабека. И так раз за разом. Всё повторяется вновь и вновь, заставляя сердце юного фигуриста сжиматься от боли и обиды. —Пожалуйста, извини…–робкий, еле слышимый голос раздается в комнате, заполненной криками и напряжённой атмосферой скандала. —Какого чёрта ты так любезно болтал с ним? –кажется, ещё вот-вот, и терпение Отабека окончательно лопнет. —Это не то, о чём ты мог подумать. Он подошёл поговорить, я не мог отказать, –пугливо, словно загнанная в тупик жертва, произносит Юрий. «Идеальная пара» — именно так все отзываются о них. Отабек, холодный и крепкий, и Юрий, вспыльчивый и экспрессивный–идеальное сочетание, чтобы прослыть в прогнившем обществе эталоном. Но, к сожалению, никто из любителей копаться в чужом грязном белье не знает, что происходит вдали от их заинтересованных взглядов. Они не замечают россыпи синяков, раскинувшейся на хрупком теле Юрия, который, переодеваясь, старается прятаться от посторонних взглядов, чтобы избежать очередного «наказания», не видят печальных глаз, с надеждой и искренней любовью смотрящих на свою пару в ожидании ласки и тепла. Глупой толпе не почувствовать, что испытывает совсем неопытный подросток, ощущая побои и безразличие любимого человека, и никогда не понять, сколько тепла, нежности в руке, порой поглаживающей по светлой макушке. Жгучая и унизительная пощёчина ставит на место, напоминая о его жалком положении. А сколько извинений слышал Юра после таких эмоциональных всплесков… Поначалу он даже верил в них, будучи слишком наивным, но потом, когда на душе стали оставаться ноющие рубцы, которые не заживали от простых слов, он отчаялся и перестал воспринимать извинения альфы как искренность. —А если бы он тебе ещё что-нибудь предложил, ты бы тоже не смог отказать​? — снова крик, от которого хочется укрыться за высокой стеной, лишь бы больше не слышать его. —Пожалуйста, не кричи… Я тебе хотел о другом сказать. Зачем ты вообще начал эту тему? —Другом? А мне не надо другого, мне достаточно того, что мой парень ведёт себя как дешёвая потаскуха. —Бек, мы просто поговорили. Не называй меня так, я не заслужил. И выслушай, пожалуйста. —Что ещё интересного я узнаю? Расскажешь, как ты стонал под каким-нибудь богатым мужиком? Переступая через боль, нерешительно и боязливо, будто боясь очередного приступа агрессии со стороны партнёра, трясущимися руками Юра достаёт из кармана тонкую полоску картона и протягивает её Отабеку. —Что это? –непонимающе произносит казахский фигурист, держа в руках тест на беременность, на котором чётко прослеживаются две ярко-красные полоски. —Посмотри внимательно. Судя по изменившемуся лицу, до Алтына постепенно начала доходить суть происходящего. —Ты… Ты беременен? —Да, Бек. —Погоди… Ты от меня… У нас будет ребенок…– явно не веря в происходящее, отделяя каждое слово, произносит альфа. Через несколько минут, придя в себя и обдумав всё, Отабек делает шаг вперёд и обнимает шокированного Юрия. Причём обнимает нежно, без злости, будто и не было никакого скандала и необоснованной ревности. —Какой срок? —Без понятия. Тест сделал вчера, а сегодня решил рассказать. —Прости меня, — внезапно Отабек опускается на колени и аккуратно​ целует пока ещё плоский живот Юрия, — пожалуйста, прости… —Бек, что теперь делать? Но вопрос светловолосого будто адресован пустоте, альфа продолжает целовать и поглаживать живот партнёра, шепча извинения. —Юрочка, прости меня, я всё сделаю, только прости, –самозабвенно повторяет Отабек, пытаясь залечить раны, наносимые юному фигуристу долгое время​. Юрий знает, что у его пары бывают «приступы любви», сменяющиеся привычным душащим безразличием, а то и злостью. Он помнит, что следует после душещипательных извинений, потому даже при сильном желании всё ещё не может верить словам альфы.