Точка Возврата

Алекс «Он мог любить Сабрину каждую ночь. Каждый день… раз за разом раня меня до глубины души. Но он не делал этого, ради меня. Он не подходил к той, к кому симпатия не угасла окончательно. Не было страстных поцелуев, и не было жарких объятий. Ничего, что могла почувствовать я. И за всё это я отплатила ему сполна. За его заботу и внимательность я заставила ощутить отвратительное соитие. Ненавижу себя за каждое слово, за каждый жест. Ненавижу». На протяжении последней недели, Белла думала об одном и том же. Я прекрасно слышал её мысли, хотя мои она не могла прочесть. Я по-прежнему чувствовал прикосновения к её коже, как к своей собственной. Я знал о её чувствах, о её боли, и ужасно хотел ответить, но не мог. Слова не желали слетать с языка, мысли не хотели донести до неё слова утешения. Моё самолюбие не позволяло заговорить с ней, несмотря на то, что моя вина, несомненно, была во всём случившемся. Я не должен был давить на неё, указывая в прошлое. Но и она не должна была беспрестанно рыться в моих мыслях. Не должна была знать моих переживаний, как тех что касались её самой, так и остальных. Но Белла же упорно проникала в самое сердце, ржавой вилкой выковыривая мои чувства. Я смог справиться с соблазном знать о ней всё, так почему она не смогла сделать этого? Не смогла или же не захотела? Я понимал, что не вправе просить многого, но я хотел честности. Хотел обоюдного терпимого отношения. Раз мы стали одним целым, то и забота друг о друге должна была быть взаимной. Я не мог говорить о том, что Белла предала. Нет, она не предала, но позволила почувствовать отвращение. Припарковавшись у обочины, я вышел из салона автомобиля. Уперев локти в горячий корпус, я прикрыл глаза. Вечерняя прохлада приятно щекотала кожу. Садящееся солнце озаряло пространство золотисто – красным свечением. И я снова был один. Так, как это было на протяжении долгих лет. Я был один физически, но в голове моей по-прежнему присутствовала Белла. Я бы хотел научиться дышать. Так, чтобы на самом деле чувствовать необходимость в этом. Не просто безрассудно втягивать воздух, а действительно нуждаться в нём. Или же, научиться плакать. Выражать эмоции, переполняющие с головой. Выплёскивать стресс и негодование. Не стыдясь, показывать чувства. Хотел бы, да не мог. А еще, я бы хотел пройти ту школу, где обучают жизни. Настоящей жизни, а не той, что была у меня. Подобной хитрости я и сам с лёгкостью мог обучить кого угодно. Ни эмоций, ни любви. Холодный расчёт и правильное местонахождение. Усмехнувшись, я покачал головой. Наверное, тогда бы я смог понять её поступок. Объяснить действия, заставившие страдать нас двоих. Ведь она прекрасно знала, на что идёт. Тем не менее, не остановилась до тех пор, пока я не закрылся. Не думал, что смогу сделать это так просто. Хотя о какой лёгкости может идти речь, если я в полной мере ощутил её пустоту? Я так сильно хотел не слышать и не чувствовать, что смог убедить её в этом. Беллу охватил страх в тот момент, когда она услышала тишину. Я перекрыл те каналы, сквозь которые звучало моё присутствие. Она считала, что меня нет, хотя я по-прежнему слышал дыхание вампира, любящего её. Возможно, так будет лучше для нас, или же только для неё. Я тоже устал, и тоже запутался. Мне нужно было время для того, чтобы собраться с мыслями, и наконец, решить, кто она для меня. Да, я говорил, что не люблю. Да, мечтал о том, чтобы она верила. Вот только сам верил с трудом. Взаимное притяжение, нежность под покровом ночи и уважение в свете дня? Страсть во взоре, забота в душе и зависимость в сердце? Для меня это было чуждым, я всегда был одинок. Зависим от себя самого, и страстен по отношению к окружающим. День или ночь, месяц или год… мне было плевать на время. Что значит оно для вечности? Ровным счётом ничего. Крупинка песка, застрявшая в часах. Именно она и даровала мне свободу духа, не обремененного секундами. Не было смысла торопиться, спешить. Был смысл только жить. Ветер нежно гладил твёрдую кожу сквозь тонкую ткань футболки. Прикосновения природы напоминали об её мягких руках, скользящих по моей спине. Они были такими же свободолюбивыми. Ветер не мог утратить драгоценную свободу, зато могла она, мог и я. Подобно запертым в клетке, мы бились о толстые прутья одиночества, пытаясь вырваться наружу. Я выбрал молчание. Она – крик. Внутри неё всё пылало огнём эмоций, она постоянно думала обо всем случившемся. Обо мне, о нас, об Эдварде. Чёрт бы побрал этого вампира, но он по-прежнему сидел в её голове. Наверное, то что я увидел за столом, стало решительным моментом. Она любила его. Любила тогда, и перестала чувствовать хоть что-либо теперь. Злость и ревность окутали меня в тот момент, когда я уловил тонкую нить её чувств, которые были в прошлом. Она любила безумно, самоотверженно. Так, как никто не любил меня. Никогда. За весь период моего существования не было ни одной женщины, которая смогла бы полюбить меня так, как жила Эдвардом Белла. Я не знал, какие слова можно подобрать для того, чтобы описать её состояние, после его слов прощания. Будто не было света, не было тьмы. Пропали дождь и ветер. Погасло солнце, и луна, наконец, показала своё истинное лицо. Она чувствовала ту же самую пустоту, которая захватила её существо в момент близости с ним. Глупая девочка… «Никогда не думала, что смогу настолько зависеть от другого. Мне всегда казалось, что Эдвард – моя жизнь. Он был моим всем, и вдруг, за короткий период времени, он стал никем. Ни воздухом, ни смыслом, а лишь тишиной. Его имя и голос, его глаза и слова больше не затрагивали душу. Но и тот другой, кто возник так внезапно не смог стать моим. Я не смогла стать его. Сабрина не зря обвиняла его в излишней самостоятельности. Он действительно был ничьим. Своим, и только своим». Белла была права. Эдвард был никем для неё, как никем для меня стала Сабрина. Она никогда не была значимой части моей жизни. Скорее, привычкой. Самодовольной, жадной и высокомерной привычкой. Напыщенность и лицемерие были у неё в крови. Признаю, что мне было удобно быть рядом с ней. Она знала об этом. Я сам говорил о своём безразличии, и ей было всё равно. Но это было не то безразличие, которое чувствовала Белла в прошлом, глядя на других и держа за руку Эдварда. Это было безразличие, направленное на меня. В этой жизни я был нужен лишь сам себе. Ни семья, ни остальные – никто не думал обо мне. Да и я перестал думать о них. Только Элис оставалось близкой. Подумав о сестре, я достал из кармана мобильный телефон. Единственное создание, близкое мне, наверняка изнывало от любопытства. Белле отныне не было места в моих мыслях. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Прошёл тот жар, что на миг подарил надежду. Я готов был оставить Сабрину, оставить всех, ради того, чтобы быть с ней. Был готов, но не мог сказать об этом прямо. Слишком редко я говорил о любви для того, чтобы делать это с лёгкостью. Самым трудным словом для меня по-прежнему оставалось правдивое «люблю». Играючи мог я говорить о нём в шутку, но слова застряли в горле, когда чувство это стало реальностью. Я считал, что моё отношение расскажет больше, нежели элементарный разговор. Я надеялся, что она поймёт по глазам, по поступкам. Возможно, было глупо полагаться на её наблюдательность, она слишком увлеклась моим прошлым, и упорно не хотела замечать настоящего. Она просмотрела тот момент, когда я понял, что люблю… люблю самого себя. С другой стороны, иногда мне казалось, что Белла прекрасно знала о моих чувствах, ведь она день и ночь тормошила мои воспоминания. Те фрагменты, которые были связаны с ней, она прокручивала сотни раз, будто ища чего-то нового. Мне ужасно хотелось подойти, и указать на каждый эпизод, кричащий о моих чувствах. Но и этого я не сделал. Не сделал, и не жалею об этом. Значит, такова судьба бессмертного. - Привет, - набрав нужный номер, я широко улыбнулся. Не важно, что Элис не могла увидеть меня. - Алекс, - радостно хихикнула коротышка. – Как ты? - Как всегда, - рассмеялся я. – Лучше всех. - Я уже соскучилась, - прохныкала она. – Ты только уехал, а я хочу, чтобы ты вернулся. - Ты же знаешь, что пока я этого сделать не могу. - Тебе нужно разобраться со своими мыслями, - недовольно пробормотала она. – Каллен, тебе не кажется, что ты слишком много думаешь? Не пробовал просто жить? - Это было бы слишком просто для меня, - ухмыльнулся я. – Сестренка, ты не забыла о том, что у меня всё происходит сложно? - Не забыла, - прыснула она. - Элис, где Белла? – помолчав, спросил я, проклиная себя за каждое слово. - Дома. - Как она? - Не очень, - недовольно отозвалась Элис. – Я не знаю, что с ней происходит, Алекс. Никто не знает. Она ведет себя так, будто её совершенно не заботит настоящее. Порой, она забывает питаться. Представляешь, какой шок испытывает Карлайл? А Джаспер? Она ведь всё еще новообращенная! - Думаю, её голова забита другими вещами, - вздохнул я. - Эдвард с ума сходит, - продолжила Элис. – Белла не грубит ему, но и не нежничает особо. Она просто существует и всё, не выражая никаких эмоций. А еще, она практически не разговаривает. Только с Эмметом общается иногда. - Понятно, - проговорил я. - Нет, не понятно! – возмутилась коротышка. – Объясни мне немедленно, что с ней происходит! - А я откуда знаю? - Не лги мне! - Элис! - Что? – негодовала сестра. – Я чувствую, что ты что-то знаешь! - Ничего я не знаю, Элис, - вздохнул я. – Со своими бы мыслями разобраться. - Я говорила тебе, что ты идиот? - Да, - хохотнул я. – В детстве, когда мы с ребятами засунули тебя в бочку с водой, и ты не могла выбраться без посторонней помощи. - Вы меня едва не утопили! - Ой, да ладно тебе, Элис, - развеселился я. – Там воды то было тебе по пояс. Просто ты не могла выпрыгнуть оттуда. - Всё-то ты знаешь, - наверняка она состряпала забавную мордашку. Помолчав немного, Элис вновь заговорила. – Алекс, постарайся сейчас ответить серьезно, хорошо? От этого зависят судьбы многих. - Я сама серьезность, - пообещал я, сдерживая смех. - Что ты чувствуешь по отношению к Белле? - Страсть, нежность, заботу, тепло, - перечислил я. – Еще желание, безрассудную тягу, и любовь. - Идиот, - вздохнула она. – Ты неисправим. Еще одна особенность основной массы моего окружения. Они никогда не верят в правду. - И тебя я тоже люблю, - хмыкнул я. На фоне звуков природы, я различил слабый голос Беллы. В голове тут же закрутились её мысли. Она знала, с кем говорит Элис. - Белла здесь, - шепнула Элис. - Дай мне трубку, - донёсся приятный голос. - Как скажешь, - послышалось шуршание, девичий смех Элис и тяжелый вздох Беллы. Взяв мобильный телефон, она молчала. Даже мысли её стали на удивление тихими. Она просто держала трубку. Беззвучно слушала мою тишину. Я смотрел прямо перед собой, и видел последние очертания практически севшего солнца. Ровное полотно дороги вилось вдаль, его обрамляли высоковольтные столбы. Поля, тянущиеся на протяжении всего пути, создавали картину жизни. Они чувствовали приближение ночи, и постепенно засыпали. Я не знал, что сказать Белле. Не знала и она. - Мне нужно идти, - проговорил я низким голосом, и отключил звонок. В её мыслях снова закричала пустота. В моих - она давно прекратила быть. На её место пришли разочарование и обреченность. «Я люблю тебя», - прошептала девушка в голове. - Как и я тебя, - ответил я вслух, зная, что она не услышит. Сев в салон автомобиля, я привычно увеличил громкость музыки, и вдавил педаль газа в пол. Автомобиль уносил меня всё дальше, и всё сильнее на плечи давила обреченность. Если бы я только мог научиться страдать…