I Just Can't Get Enough

Страстные поцелуи кружат голову. И плевать, что на это все смотрят. Их чувства слишком долго ждали своего часа, чтобы быть скромными и сдержанными. Об этом хочется… нет, об этом нужно кричать на весь мир, срывая глотку и заставляя сердце биться в ритме отбойного молотка. Кэтрин, как в бреду, хватается руками за чонгуковские плечи и не помнит себя. Она забыла, что на нее уставились не только остальные парни, но и стилисты, которые, мягко говоря, пребывали в состоянии опьяняющего шока. Они не понимали, никто не понимал, и один лишь Чонгук понимал. Нет, он был твердо убежден в одном: он любит Кэтрин так, как никто никогда не сможет, и он готов бросить мир к ее ногам. И пусть это выглядит нелепо и наивно, ведь встретить такие чувства можно только в романтических фильмах Голливуда, он сделает это, если потребуется. — Чонгук, ты пьян, остановись… — шепчет прямо в губы Кэт, судорожно выдыхая. — А мне плевать, — Чонгук теряет равновесие, делает неловко шаг назад, и слышится, как пустая бутылка закатилась под диван. — Мне лучше уйти, — продолжает настаивать девушка. — Да, Гук, будет лучше, если… — тихо поддерживает Чимин, но дергается в сторону, потому что самый сильный и крепкий макнэ слишком резко разворачивается и едва не ударяет своего хёна по голове. — Нахуй, — почти рычит Чон, грозно смотрит на всех, включая Кэтрин, и выходит прочь из комнаты, по пути успев качнуться и задеть плечом дверной косяк. Он громко хлопает дверью, оставляя покрываться смущением девушку и кучей вопросов своих лучших друзей, которые почесывают затылки, выдыхают и не знают, что сделать или сказать. А ничего и не нужно, остается только смириться с тем, что Чонгук всегда делает, что ему вздумается, и плевать он хотел на мнение остальных. Напился после концерта, потому что захотел. Притащил в гримерную свою девушку, потому что захотел. Поцеловал ее при всех опять же по той простой причине. И теперь ушел… потому что захотел. — Чудненько, — Кэтрин хмурится, поджимая губы, хватает со стола свою сумку и повторяет действо своего молодого человека, на которого начинает копиться обида в ее трепещущем сердце.

***

Выпрыгивать из сладкого мира сновидений не всегда хочется, но всегда нужно, иначе как встретить новый день со всеми его неожиданными сюрпризами? Только вот Чонгук встретил не день, а уже поздний вечер, и раскрывать глаза ему было очень больно. Голова трещала пополам, словно ее сдавливали с двух сторон огромные грузовики, во рту образовалась сухая пустыня. Тело внезапно окаменело, и любое движение давалось с трудом. Его что, палками вчера колотили? По крайней мере ощущения были именно такие. Заботливая женская рука нежно гладила Чонгука по голове и прикладывала влажную тряпку к его горящему лбу другой холодной стороной. В теплой постели, которая сейчас казалось райским островом, было хорошо и уютно. Чонгук не покидал бы ее пределы, будь на то его воля, но он знал, что придет время, когда ему придется вставать и уходить отсюда. Отсюда… А где он? — Где я, черт возьми? — прохрипел Чонгук и совершил жалкую попытку подняться, но тело громко крикнуло «Стоп!» и вернуло его в прежнее положение, позволяя боли растекаться от самой макушки до замерзших пяток, которые парень вернул под одеяло. — У меня дома, — ответил знакомый голос, и Чон понял, что это Кэтрин. Девушка поднялась с кровати, подошла к окнам и выглянула наружу, проверяя, на месте ли ее автомобиль. — Ты совсем ничего не помнишь? Ответа не последовало. Значит, действительно не помнил… — Вчера ты напился вдрызг, полез целовать меня прямо на глазах парней и стилисток, а потом пытался подраться со всеми, кто попадался на твоем пути, — девушка обернулась и осуждающе посмотрела на парня, который мучительно пытался принять максимально удобную для него позу, елозя под одеялом. — Джин помог мне затащить тебя в машину и уложить, и дай Бог, чтобы тебя не видели фанаты в таком состоянии, да еще и в компании незнакомой нуны. Совсем мозги потерял? Чонгук закрыл лицо ладонями, громко вздыхая. Он знал, что облажался, но кто бы мог подумать, что окрыляющая любовь (как это приторно…) приведет его в подобное состояние? Никогда он не позволял себе такие вольности, всегда старался слыть положительным примером для поклонников, ведь того требовало его положение, и теперь, когда он разок рискнул пойти по кривой дорожке, потерялся в своем омуте и позволил чертям править балом. — Какой же я болван… — прошептал Чонгук, убирая руки от лица, чтобы посмотреть на Кэтрин, которая снова села возле него. Он, словно чего-то боясь или стесняясь, взял ее за руку, и медленно сглотнул. — Ты простишь меня? — Мне не за что тебя прощать, я не обижаюсь. Ты же знаешь, чтобы меня обидеть, нужно постараться. Ты, скорее, меня разозлил своим поведением. — За это и прошу прощения. Разозлить любимую девушку в первый же день начала отношений… Только я так мог, верно? — Верно. Чонгук готов был поклясться, что даже в темноте смог разглядеть мелькнувшую на лице Кэт улыбку. Он хотел сказать что-то еще, но нежный поцелуй в губы заставил его замолчать и вздохнуть с облегчением. Он был благодарен девушке за ее заботу, за ее понимание. Она вполне имела право закатить истерику, устроить скандал и выгнать его к чертям собачьим, но она приняла его, не бросила и даже ухаживала за ним. Может, это и есть любовь? — Сделать тебе чаю? — Кэт провела рукой по чонгуковским волосам, зарываясь в них пальцами и слегка массируя кожу головы. — Лучше поцелуй меня еще раз. — Поцелуй надо заслужить. Разве ты заслужил свой десерт, а, Чонгук? Ты вел себя очень не хорошо. Будь я твоей мамой, ты бы уже давно был выпорот ремнем. — Даже так? Ну нифига себе заявочки, — Чонгук весело усмехнулся, захватывая Кэтрин в плен своих объятий. Он ловким движением, несмотря на боли во всем теле, повалил ее на постель и подмял под себя. — Мне кажется, это я, как мужчина, отвечаю за порку, а, Кэт? Он смачно, не без удовольствия, шлепнул девушку по ягодице, после садистски крепко сжимая ее своими пальцами сквозь шелковую ткань бордового халатика, который так хотелось сорвать и открыть взору красоту стройного, ухоженного женского тела. — Пусти, мне нужно позвонить и объяснить начальству, почему меня целый день не было на работе, — запротестовала Кэтрин, упираясь руками в стальную грудь Чонгука. И когда он успел стать таким крепким малым? Казалось, только вчера был милым мальчишкой, а теперь уже кусает любимую девушку в шею, возбужденно дыша. — Чонгук, ну прошу… Но Чонгук не отпускал и не собирался этого делать. Он понимал, что Кэт не устоит перед его напором, и решил покорить женскую слабость мужской силой. Целуя мягкую и разгоряченную девушку, парень уже и забыл про все свои муки — как физические, так и духовные, — и с нежным напором распахивал халат, чтобы добраться до аккуратной и упругой груди, которую он так любил осыпать ласками. Его руки будто были созданы для этих притягательных округлостей. Чонгук сжимал их, мял, щекоча подушечками больших пальцев затвердевшие соски, в то время как его горячий язык вырисовывал пылающие, но невидимые линии на ключицах Кэт. — Я не должен был целовать тебя при всех. Никто не должен видеть, какой сексуальной ты можешь быть… — Чонгук прикусил нежный сосок, рукой поглаживая плоский и бархатный женский животик, от возбуждения слегка надавливая на него. — Только я могу лицезреть тебя в таком раскрепощенном виде. — А меня даже возбудило то, как мы целовались при всех, — громко выдохнула Кэт и смущенно хихикнула. — Ваши стилистки были готовы загрызть меня… это так заводит. Хмыкнув что-то себе под нос, Чон оторвался от груди и плавно, скользя языком по теплой коже, опустился ниже, останавливаясь возле резинки кружевного нижнего белья. Сегодня на Кэтрин оно было белого цвета, что придавало ей образ невинности и непорочности, но Чонгук знал, каким демоном может быть этот ангел, который сейчас лежал перед ним на кровати в одних трусиках и в распахнутом халате. Любой мужчина душу продаст, чтобы провести с такой красоткой ночь, так что парень загордился своим положением и, не удержавшись, властно сжал пальцами бедро Кэтрин. — Хочу отблагодарить тебя за твою заботу, малыш, — Чонгук попросил девушку раздвинуть ноги пошире, что она охотно сделала, и надавил кончиком языка на ее клитор сквозь влажное нижнее белье. — Я смотрю, ты уже давно хочешь меня, так чего же молчала? — Заткнись, — Кэтрин, посмеиваясь, попыталась сжать ноги, но Чонгук схватил ее за колени и развел обратно. — Не смей... — процедил он слишком жестко, чтобы можно было отказать. И Кэтрин не смела. Она расслабилась, закрыла глаза и дрогнула, когда язык Чонгука стал блуждать у нее между ног все еще через трусики, а потом издала пошлый, громкий стон, ибо чужие пальцы, отодвинув в сторону ткань белья, позволили продолжить оральные ласки напрямую. Девушка извивалась, прогибалась в спине и отчаянно хваталась одной рукой за простынь, а другой за густые волосы Чонгука, слегка потягивая их на себя. Она подставляла ближе бедра и просила еще, еще, еще… И Чонгук не останавливался. Сначала он просто играл языком с горячей и влажной плотью, уделяя особое внимание комочку нервов, посасывая его, а затем подключил и пальцы, пропуская сразу оба в такую узкую и мокрую Кэт, которая тут же его приняла. Он двигал ими в едином темпе — плавно и достаточно быстро, чтобы сделать любимой приятно должным образом и не причинить по неосторожности боль. — Да! М-м, черт, да! Я сейчас… сейчас… — ноги девушки задрожали, она стала сжимать пальцы Чонгука внутри своими мышцами, и выгнувшись на кровати настолько, насколько позволяло ее тело, Кэтрин утонула в феерическом оргазме, позволяя своему молодому человеку насладиться протяжными и такими сладостными стонами. Она сжимала пальцы на ногах и руках, бешено дышала и склоняла дрожащие колени к голове Чонгука, которая была все еще внизу. — Я люблю тебя… — Я знаю, — самодовольно ответил парень, вытаскивая влажные пальцы наружу и в последний раз целуя Кэтрин в самое сокровенное место женского тела, — а теперь покажи, как сильно. Девушка дала себе немного времени, чтобы прийти в себя. Ее успокаивали губы Чонгука, которые теперь оставляли пылающие следы на ее румяных щеках, искусанных губах, ушах и шее, где уже начали проявляться не так давно оставленные одним умельцем-брюнетом засосы. Чон ласково поглаживал Кэтрин между ног, как бы подготавливая ее к следующему раунду, и не успел заметить, как быстро оказался поваленным на спину. Теперь в главной роли выступает женщина — раскрепощенная, возбужденная и уверенная в себе шатенка, чьи глаза, наполненные похотью, опускаются на выступающий бугорок в области паха Чонгука. — Посмотрим, что тут у нас… — протягивает она, пока Чонгук избавляет себя от футболки и открывает вид на свое крепкое, накаченное тело. Прежде чем доставить любимому удовольствие, Кэтрин трется плотью о затвердевший член Чона, которому ужасно тесно в этих чертовых штанах, но девушка хочет его подразнить и возбудить до критической отметки, и у нее это получается: Чонгук до боли хватает ее за бедра и самостоятельно ускоряет ритм, заставляя Кэт двигаться на нем все быстрее и быстрее. — Если ты сейчас не достанешь его… клянусь… я кончу себе в штаны… — судорожно шептал брюнет, кусая нижнюю губу и забрасывая голову назад. — Твою мать, не унижай меня так. — Заманчивая идея, но… — Кэтрин ухмыльнулась и плавно остановилась, чуть приподнявшись, чтобы избавить Чонгука от штанов и нижнего белья. — Но я не такая жестокая. Оу, какой большой… Всегда поражалась тому, как он во мне помещается. Девушка аккуратно опустилась на внушительных размеров член и замерла, чтобы привыкнуть к ощущению наполненности внутри себя. Она медленно склонилась над Чоном, уперлась руками в его грудь и стала совершать плавные движения бедрами, внимательно наблюдая за лицом партнера. Они смотрели друг другу в глаза, создавая между собой духовную связь, дополняющую физическую, возбужденно дышали и пытались поймать момент, когда можно ускоряться и сливаться в страстных и глубоких поцелуях. — Я занимался сексом, но не любовью… — сказал Чонгук, когда Кэтрин уткнулась лицом в его шею, и со всей своей нежностью провел руками по ее влажной и хрупкой спине. — Ты моя первая любовь.

***

На следующем концерте, который был последним в Нью-Йорке, Чонгук не обнаружил Кэтрин среди толпы в огромном зале и даже успел расстроиться, но вся его печаль тут же упорхнула, словно ее и не было, когда он, охваченный адреналином после выступления, был пойман чьими-то заботливыми ручками и затащен за угол. И это прямо возле гримерной… «Хулиганка», — прошептал Чонгук в любимые и родные губы.