Голубее неба голубого.

Хосок проснулся с не самыми приятными ощущениями, напоминающими временную амнезию помноженную на алкогольную зависимость и ломку. Тяжелая попытка вспомнить вчерашний день была нагло прервана рукой на талию, которая только сильнее прижала танцора к горячему телу и именно сейчас воспоминания радостным ручейком наполняют сушняковое сознание. Хосок мечтает получить амнезию, ведь где-то на затворах сознания, он понимает что кончил от рук парня. Парня, который поимел его рот, благо только языком, довел до экстаза рукой и даже успел познакомится с нежным миром междупопия или как оно там называется своим агрегатом размера выше среднего. Не то чтобы Хосока это удручало, он нормальный здоровый парень, у него есть желания в женском теле и его внутреннем мире, собственно у него стояло то на девушку, а не на...Да кому он врёт, от рук Чонгука на полшестого этот колышек не упал, наоборот задрожал и налился сильнее. Хосок был удручен этим, нет он впал в реальную печальку по поводу того, что кажется его распрекрасный чистый натуралист, накрывает голубым туманом педиковатости, да еще и его роль в этом тумане как принимающая сторона. Гук даже во сне проявляет власть подавляет, подчиняет под себя, Хоуп не предпринимает попыток бежать ни дай бог он проснется, снова с не читаемым тёмным взглядом чёрных глаз, в которых хер что прочтешь, а от туда и предпринять ничего не успеешь. Младший по хозяйский прижимает к себе, утыкаясь носом в затылок старшего, горячим дыханием обжигая, копоша пряди. Обычно Гук ранняя пташка, поэтому Хосок понимает что сейчас еще слишком, ему бы бежать, да куда и как. Размышления ни к чему не приводят и в конце концов, он спиной чувствует, как вокалист все же просыпается, снова забирая у него возможность на какую-либо передышку, чертов садист. Гук тоже сразу понимает, что Хосок не спит, напряженная фигурка и судорожные поиски планов побега, отрицание реальности, знал бы Хоуп, что Чонгук знает все его мысли. Эта долбаная реинкорнация Ванги, ни говорит ни слова, не ослабляя объятий, просто наблюдая за неровным дыханием и откровенными метаниями души. - Я не буду успокаивать тебя, просто прими как факт, что ты мой и прекращай эти духовные метания монашки после оргии.- хриплым от сна голосом говорит младший и нажимает на плечо рыжего разворачивая того к себе, танцор не сопротивляется. Не то чтобы Чонгук раньше не встречался с чрезмерно эмоциональными людьми подорванными психологическими травмами, но то что он видит в глазах Хосока, заставляет раздраженно фыркнуть, кажется придется еще немного отложить разгерметизацию этого миленького натурала ибо на того хандра с апатией напала. Глаза у танцора темные, какие-то слишком уставшие и эта каменная мора просто убивает, ни блеска в глазах, тупое смирение сломленного человека. -Блядь, ну какого хуя ты такая ранимая принцесса то, это у нас Джин обычно!- всплеснув руками садится на кровати брюнет, а Хоуп продолжает лежать в той же позе в которой его оставили-как кукла. Поднявшись с кровати, Гук накидывает на плечи рубашку и нервно поправляет волосы, глядя на это существо в кровати, покидает комнату, громко хлопнув дверью. Еще пара секунд и измученное личико вытягивается в довольной улыбке, в глазах появляется блеск, все же актерское мастерство у Хосока всегда имело высокий бал, он садится на кровати и потирает глаза, все же держать моську кирпичем не каждый может, а вот бесить Гука явно понравилось. - Джин!- вскрикивает Гук, открывая дверь в комнату "парочки", однако так его так благосклонно, практически по отечески шлют нахуй, в исполнении хриплого голоса спящего Сахарка.- А где твоя супруга?- игнорирует посыл привыкший младший, на что его посылают подальше и поглубже в сторону кухни, ибо "супруга" изволила встать пораньше чтобы покормить своего котика. Гук вполне уважительно здоровается с СокДжином и садится за стол принимая предложенный завтрак и кофе, а потом на низких тонах, ибо грубить мамке нет ни желания, ни сил и опыта Юнги, который потом цербером выебет тебе мозг и отхерачит так, что стилист потратит тонну пудры. - Хён, как лечить от апатии?- спрашивает брюнет, уплетая блинчики и запивая кофе, наблюдая за широкой спиной Джина, который ловко готовит блинчики на остальных пятеро, только одни в форме сердечек и выкладывает отдельно. -Хосока настолько поразил твой внутренний зверь, что он ушел в себя и заплутал?- проговорил старший, поливая блинчики сердечком сахарным сиропом, и переставляя уже не маленькую стопку на третьей тарелке на стол. -Да.- коротко отвечает Гук совершенно не удивленный проницательности старшего, ведь так было всегда, Джин всегда и все знает подход и слабости каждого. Вот только младший и не подозревает о подлости жизни, поскольку "мамочка", полностью на стороне уже призрачной натуральности Хосока, она поддерживает ее и именно Ким СокДжин надоумил Хоупа немного погодя по переписке танцора на мысль о психологической ране. -Постарайся не трогать его, как правило страхи они как кошмары, проходят и забываются.-дает такой выгодный себе и Хосоку совет "мамочка", ибо война войной, а одного натурала в обиду садисту не дам, ну по крайней мере насколько силы позволят. - Блядь, какого хуя он такая принцесса?- буквально взрыкивает ЧонГук, после чего слышит недовольное и сонно- Что так за фэйк принцесса, королевских кровей здесь только я.- нарциссизм Джина подкармливался обожанием Шуги годами. - Так думаешь, если я не буду его трогать, он перестанет быть таким бледным? Просто копия себя, а не бесценный оригинал.- перед глазами Гука все те же пустые глаза и усталость, на бледном личике. -Думаю да, он просто испытал эмоциональный шок и впал в состояние патологического кретинизма и духовных метаний.- отвечает Джин, как опытный психолог раскидываясь выдуманными им же диагнозами. - Понятно.- коротко бросает Гук и на секунду замирает, когда на кухню явно не в духе заходит Мин Юнги, что глядит на младшего, как удав на кролика, причем на удава,который уже душит несчастную зверюшку. -Ох, ты чего так рано проснулся, Сахарочек?- всплеснув руками, Джин отодвигает стул на который тут же падает тушка того самого "сладкого". -Сначала меня разбудила моя помещенная на психологических советах принцесса, а через час разбудило одно мелкое злоебучее быдло.- и бросает ну прямо красноречивейший взгляд на младшего, а тот и ответил бы, но он не так хорош в матном искусстве, как Мин Юнги, поэтому нужно промолчать и свалить, потом отомстит, наверное, ну когда-нибудь, через Монстра. Мелкий стягивает еще пару блинов и убегает с кухни, уже на выходе замечая как Джин хмурится и довольный собой думает:-"А может и через Джина." -Если ты возьмешь хоть один блин со стола, в следующий раз на смену моей заднице, в сексе будет участвовать твоя же рука.- не оборачиваясь на пол пути останавливает руку Шуги Джина и ловит на себе взгляд, слегка сощуренных и сонных глаз. - Джин...-договорить он не успевает на стол перед ним опускается тарелочка с блинчиками в форме сердечек, все как он любит меньше сиропа по бокам, небольшие ямочки, сочная пудра.- Это великолепно. Конечно сердечки совсем не Свэг, но ведь и Джин знает, что Шуга из общей чашки есть не будет, Джин что-то должен только для него, да и к блину то он потянулся, чтобы Ким ускорился с готовкой и покормил своего любимого. -Ты закончил?- Джин выключает сковородку и ставит перед любимым кофе, кивая и садится напротив, поставив свою тарелку и травяной чай, они всегда завтракают вместе. Позже приходят ребята, которые жадно растаскивают блинчики и кофе, НамДжун заносит Чимина удерживая его на одной руке, так и оставляя его на своих коленях, Тэхен, который смотрит на Джина неотрывно, жадно. Чонгук заводит Хосока, у которого упущенный растерянный взор и Джин обещает сделать ему оскара из шоколада, поскольку даже он бы поверил, что Хосок сломлен. Вот только увлеченный разглядыванием Хосока Джин и не замечает хитрый, лисий взгляд своего возлюбленного, что вот ну совсем не против понаблюдать, да и что греха таить поучаствовать в развращении танцора. Но пока пусть дитя играет, ЧонГук не глупый сам поймет, а если не поймет, а Шуге станет скучно наблюдать, он намекнет он намекнет и подстегнет зверя внутри младшего, а Джину просто не нужно это знать. Он же у него ранимая принцесса.