Легенда об Истинных

— Но я этого и не хочу, — сказала она и потянулась к Элайдже. И весь мир пришел в движение вместе с ней. Не осталось совсем ничего. Только ее губы, целующие его и ее обнаженное тело, один вид которого начисто срывал крышу. Последним усилием воли он оторвался от девушки и тихо прошептал: — Ты уверена, что не пожалеешь об этом? — Я жалею лишь об одном, — ответила Анна, не сводя с мужчины затуманенных глаз, — что не сделала этого раньше, Элайджа… Его имя, сорвавшееся с ее уст, было последней каплей. Он резко притянул Анну к себе, и в следующую секунду смял в требовательном поцелуе ее губы, слегка прикусил нижнюю и, наконец, углубил поцелуй, так что их языки слились в страстном танце. Анна впилась пальцами в его плечи, едва держась на слабеющих ногах, и поняв это, Элайджа мягко опустил ее на постель, оказавшись меж ее гладких бедер. — На тебе слишком много одежды, — прошептала девушка, на секунду оторвавшись от его губ, — это не честно. И ее руки потянулись к мелким пуговицам на мужской сорочке. Дрожащими руками Анна нетерпеливо расстегнула верхнюю, но их было слишком много, и девушка с силой рванула края ворота в стороны. Звон разлетевшихся в разные стороны пуговиц вызвал его глухой стон, который слился с ее, когда их обнаженные тела соприкоснулись. Анна выгнула спину, стараясь прижаться как можно ближе, а ее пальцы, нетерпеливо вцепились в ремень его брюк. Элайджа мягко перехватил ее ладони и, одной рукой сжав запястья, завел их за голову. — Позволь мне… — хрипло проговорил он, не сводя с нее почерневших от желания глаз, и прижался губами к ее нежной шее. Оставив дорожку поцелуев на ключицах, он спустился ниже и обхватил губами ее затвердевший сосок, чем вызвал очередной стон девушки. Свободной рукой он сжал вторую грудь, затем коснулся плоского живота, легко проводя по нему кончиками пальцев и наконец, его ладонь оказалась меж ее широко разведенных бедер. — Элайджа… — простонала Анна, стоило кончиками его пальцев коснуться нежных складок кожи. Она была горячей. Влажной. Готовой принять его. И Элайджа, продолжая терзать губами ее груди, скользнул пальцем в тесное лоно. Девушка выгнула спину и, нетерпеливо заводила бедрами. Эти порывистые движения, ее тесная горячая глубина, переполнили чашу его терпения, и, отпустив ее запястья, мужчина обеими руками обхватил лицо девушки, и притянул его к себе. — Прошу тебя, — сорвался с губ Анны хриплый шепот, — я больше не могу… С глухим стоном, Элайджа стянул с себя вместе с бельем, давно ставшие тесными брюки и, едва касаясь, провел головкой затвердевшего почти до боли члена по влажным складкам кожи между ее бедер. Она мгновенно подалась ему на встречу и он, больше не сдерживаясь, одним сильным толчком заполнил ее целиком. Анна вскрикнула, а он напряженно застыл, когда почувствовал, как преодолел тонкую преграду в ее тесном лоне, лишив ее невинности. Элайджа попытался отпрянуть, но руки Анны удержали его. — Я прошу тебя… — простонала она, не сводя с него затуманенных глаз. Лишая воли. И он медленно качнулся ей на встречу. И еще раз. И еще. И еще. Пока ее стоны не слились в один, и она не достигла пика, сжимая его плоть. Пока волна обжигающего наслаждения не накрыла его. Анна сквозь сон почувствовала взгляд на своем лице и, осторожно приподняв веки, убедилась в этом, утонув в глубоком взгляде темных глаз Элайджи. Они лежали совсем близко друг к другу, и он перебирал пальцами ее волосы и улыбался. А еще они были абсолютно голые и осознание этого факта, мгновенно окрасило щеки Анны в алый цвет, и она смущенно опустила глаза. — Почему ты не сказала мне? — мягко проговорил Элайджа, приподнимая ее подбородок, пытаясь поймать взгляд девушки. — О чем? — О том, что ты…была невинна. — А это что-то изменило бы? — Анна, наконец, подняла на него глаза, в которых непонимание смешалось с удивлением. — Я был бы сдержаннее. — Вот этого мне хотелось меньше всего… — после секундного молчания несмело сказала девушка, робко улыбаясь, — и потом…я думала, ты знаешь… Элайджа на мгновение замер, почувствовав себя полным дураком. Она была права. Он должен был знать об этом. Она была слишком чиста. Невинна. Иначе и быть не могло. И она подарила себя ему. Осознание этого обрушилось на него, ослепляя, и он замер, глядя перед собой. — Ты жалеешь? — едва слышно прошептала Анна, сбитая с толку его долгим молчанием. Элайджа, услышав это, притянул ее к себе и прижал так сильно, что из уст девушки сорвался приглушенный стон. Он тут же ослабил объятья и навис над Анной, не сводя с нее горящих глаз. — Я жалею лишь о том, что мы должны выбраться из этой постели и ехать в Новый Орлеан. И о том, что не могу тебя поцеловать. — Почему не можешь? — глаза Анны расширились. — Потому, что не смогу на этом остановиться. Но иногда стоит рискнуть, — сказал Элайджа хриплым голосом. И смял ее губы в поцелуе.