Легенда об Истинных

Двумя годами ранее. Языки пламени взвивались так высоко, что казалось, достигали макушек могучих деревьев. На темном небе ярко выделялась полная луна, бледный свет которой едва касался сгущающихся сумерек дремучего леса. Костер разгорался все сильнее и сильнее, его пламя отбрасывало призрачные тени на лица людей, которые окружили дикий огонь, крепко держась за руки. Лица пятерых Охотников были мрачны. Мужчины молчали, кидая редкие взгляды на старуху, творящую заклинание. — Силы природы, взываю к вам! Дайте мне оружие для борьбы с мертвяками, заполонившими наш край, откройте мне знание, наделите мощью! — голос старой ведьмы отзывался эхом в лесной чаще. На последних словах старуха взвела руки в небо и затрясла ими, не отрывая лихорадочно блестящих глаз от полной луны. Наступившая после этого тишина была такой оглушительной, что казалось, весь мир исчез, растворившись в волшбе старой колдуньи, но уже мгновенье спустя сжатые ладони Охотников почувствовали невидимые поручни, которые сковали их воедино. Волна магии прошла через мужчин, устремившись в ведьму. Языки пламени взвились до небес, когда старуха, задыхаясь, принимала силу и, наконец, опустились, почти полностью угасая. Ритуал был завершен. Ведьма подняла черные глаза и обвела ими ошеломленных Охотников, гипнотизируя. — Я знаю, что делать. Первородные падут. Отыщите мне ее. — И что им может быть от нее нужно? — Клаус не сводил взгляда с Элайджи, вертя в руках бокал с бурбоном, — она же просто человек? Братья обосновались в темной гостиной, освещаемой лишь пылающим камином, и обсуждали поездку за медальоном. И встречу с Охотником. — Перед тем, как я убил его, Охотник что-то говорил про Связь, — задумчиво ответил Элайджа, — Связь, которую он не чувствовал… — И что же это может быть? — Не знаю, но это касается Анны и меня. Он сказал еще что-то вроде «ты ведь не знаешь, кто она». Клаус нахмурился, потер переносицу и поднял глаза на брата. — Полная неразбериха! От этих чертовых ведьм вечно одни проблемы! Но ясно одно — пока они охотятся за ней, она в опасности. Хотя… Судя по всему, защитник у Белоснежки имеется… — Даже не начинай! — Выходит ты все-таки смирился со своей темной стороной, братец? Ты же боялся даже прикоснуться к ней, и вот теперь…. Чувствуешь себя злодеем? — Чувствую себя живым, — просто ответил Элайджа, пристально глядя на брата, — как не чувствовал уже давно. Может, вообще никогда… — Смертная покорила древнего вампира… Чудесная история! — ухмыльнулся гибрид. — Мария оценила бы твою иронию, не находишь? Клаус на секунду застыл, удивленно расширив глаза, а затем громко рассмеялся. — Две сестры и два брата, занятно… Жаль, что нет еще одной для Кола — продолжил он, делая глоток бурбона — тогда, глядишь, он отстал бы от твоей Белоснежки… На лице Элайджи не дрогнул ни один мускул, и лишь сжавшиеся в кулаки руки выдали его напряжение, возникшее от последней фразы. — Уверен, наш брат лишь шутит, — спокойно произнес он, слегка прищурив глаза. — Твоя выдержка меня всегда поражала, — отметил Клаус, и слегка помедлив, продолжил, — и что же дальше? Элайджа молча пожал плечами и повернулся к окну. Солнце уже касалось краем горизонта, сумерки спускались на город, и он понял, что ему впервые за долгое время совсем не хочется строить планов на будущее. Думать о том, что Анна захочет уйти после обряда с медальоном. Или позже, поняв, что он совсем не тот, кем она его считает. Все это могло произойти. Но сейчас ему хотелось жить настоящим. Мысли Элайджи занимало лишь то, где пройдет их сегодняшний ужин. И что последует после него.