Легенда об Истинных

Ночь полнолуния наступила так скоро, что Анне почти казалось, что и не было этих десяти дней, ставших лучшими в ее жизни. Не было волнующих свиданий, романтических ужинов, жарких ночей. Все это слилось в один бесконечный хоровод поцелуев, улыбок, горячих взглядов и всепоглощающего счастья. Но время неумолимо приближалось к ночи ритуала, после которого у нее не было никаких объективных причин оставаться в Новом Орлеане. Кроме одной. Вот только она так и не услышала от Элайджи того, чего так ждала. Он дарил ей наслаждение, был нежен и ласков, восхищался ее красотой, но так и не сказал того, чего Анна так страстно желала. Слов любви. Все эти мысли никак не оставляли ее ранним утром, пока Кол, готовясь к ночному ритуалу, колдовал над медальоном, который девушка держала в ладони. — О чем печалишься, Белоснежка? — ведьмак оторвался от созерцания рубиновых капель на магическом кулоне и поднял глаза, — сегодня все закончиться, как ты и хотела. — Да, верно, — рассеяно подтвердила Анна, не поднимая взгляда. Кол был прав. Сегодня все закончится. Она станет свободной. Только от чего? — Вы что, с Элайджей поцапались? — нахмурился ведьмак и спустя мгновение широко улыбнулся, — а я тебе говорил… — Кол, — перебила его девушка и закатила глаза, — эта шутка не то, чтобы не смешная, она уже просто раздражает. — Упс, прости, Белоснежка! — парень состроил милую гримасу. — Я просто не могу понять причину твоей печали, вот и все. Ведь все хорошо. Ты спасла Марию и закрутила роман с мужчиной своей мечты. Что же еще нужно? «Любовь, — мысленно ответила ему Анна, — взаимная любовь!». А вслух сказала: — Я вовсе не печалюсь. Просто думаю, чем займусь после этой ночи. — Чем займешься? — непонимающе протянул Кол, — в каком это смысле? — В прямом. Я не вижу больше оснований злоупотреблять вашим гостеприимством. — А Элайджа в курсе твоих планов, позволь узнать? — обескураженно проговорил ведьмак, пытаясь поймать ее взгляд, — ты сказала ему, что хочешь уйти? — Не думаю, что его это опечалит… — Чееего?! Вы что с ним оба с катушек послетали? Один не может набраться смелости признаться в своих чувствах, а вторая собралась бежать. Я не знал, что это разящее нафталином благородство, которое пропитало моего старшего брата, передается половым путем. Ты серьезно думаешь, что ему нет дела до того, что ты уйдешь? Что он вообще позволит тебе уйти? — Кол почти кричал, его черные глаза сверкали от ярости. — Благородство и красноречие — не одно и тоже, Белоснежка! Не жди от моего брата страстных признаний. Но то, что он тебя любит — очевидно! Как и то, что ты любишь его… — тихо добавил ведьмак, стиснув зубы. Анна застыла, пораженная его словами. Но не верить Колу у нее не было абсолютно никаких причин. А это значило… Ее чувства взаимны! Осознание этого перевернуло все ее мысли и она с удивлением отметила, каким удивительно ярким и полным света сразу же стал этот день, наступления которого она так боялась. И то, что она не услышала от Элайджи признания, уже совсем не казалось ей причиной для грусти. Она умела ждать. Анна робко улыбнулась. — Ну, наконец-то! — воскликнул ведьмак, облегченно вздыхая, — как все-таки несправедлива судьба! И стоило ли мне вставать на путь исправления, если лучшие девушки достаются другим? У вас точно нет третьей сестры? Сильные пальцы Элайджи сжимали левую руку Анны, пока Кол ритуальным ножом делал глубокий разрез на ее правой руке. Кровь струилась в чашу, и девушка сомкнула веки, стараясь отвлечься от ноющей боли. — Теперь медальон, — нетерпеливо проговорил ведьмак, и Анна открыла глаза, увидев, что дно магической посудины стало рубиновым. Она высвободила ладонь из руки Элайджи и достала старый кулон на цепочке из верхнего кармана рубашки. — Медленно опускай его в чашу, — тихо попросил Кол, не сводя с девушки напряженных глаз, — я сотворю заклинание. Анна кивнула и, плавно двигая рукой, погрузила медальон в свою кровь. Стоило им соприкоснуться, как ее пальцы будто обожгло, и девушка быстро разжала их, выпуская цепочку, на которой держался кулон. Ведьмак тем временем водил руками над чашей, бормоча непонятные слова, пока, наконец, медальон не вспыхнул ярким огнем. Анна тут же отпрянула от ритуального стола, и Элайджа обхватил ее плечи, притягивая к себе. Клаус, не отрываясь, смотрел на огонь и его глаза, казалось, почернели от страстного нетерпения. Тем временем голос Кола только усиливался, пока не перешел в крик, и тогда присутствующие в комнате ощутили, как воздух накалился и все вокруг, казалось, было пропитано магией. На самой высокой ноте громкого голоса ведьмака, творящего заклинания, языки пламени взметнулись почти до потолка, и сразу же погасли. В комнате воцарилась полная тишина. — Сработало? — первым не выдержал Клаус и вихрем оказался возле Кола, который аккуратно доставал медальон из пустой чаши. — Думаю, да, — устало отозвался ведьмак, стирая со лба выступившие капли пота, — он полностью впитал кровь Белоснежки. Убив Охотника, Элайджа принес жертву. Теперь дело за Марией. На последних словах гибрид метнулся к двери и исчез из комнаты. — Надеюсь, что…- начала говорить Анна, но в ее глазах стремительно потемнело, и девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног. А в следующее мгновение она упала, потеряв сознание. Элайджа легко подхватил ее на руки и поднял на ведьмака полные паники глаза. — Что с ней? — Видимо те самые последствия, — мрачно проговорил Кол, касаясь руки девушки. — Какие? — голос Элайджи был напряженным. — Последствия того, что она связалась с нашей семейкой. И сомневаюсь, что они будут для нее хорошими.