Воля случая.

По личной просьбе Ивайзуми и родственников Тоору парня под завязку накачали обезболивающим. Для них всех было важно, чтобы после пробуждения он ничего не чувствовал. Хотя бы физически. Мать Ойкавы несколько раз предлагала Хаджиме уехать домой, прийти в себя и отоспаться, ведь он тоже пострадавший, но тот сразу отказался, аргументируя это тем, что не может оставить друга одного. Не после такого. Следующая пара дней прошла для него в полупрострации. Если бы не сменяемые временами толстовки, привозимые отцом из дома, то все в больнице начали бы подозревать, что до автомата с кофе и обратно несколько раз в день прогуливается призрак подростка, умершего от бессонницы. По крайней мере добротные мешки под глазами делали ему именно такой имидж. И парня бы точно отправили отдыхать подальше от больницы, если бы Тоору не очнулся. Первыми об этом узнали родители, поэтому когда Хаджиме прибежал в нужную палату, то застал разыгравшуюся эмоциональную сцену между плачущей матерью, слегка обнимающим ее ребенком и отцом, стоящим чуть поодаль, но тоже едва сдерживающим слезы. Он тихо позвал жену, заметив появившегося в дверях и не решающегося пройти Ивайзуми. Женщина сразу все поняла и, потрепав еще раз Тоору по голове, встала с постели направилась вместе с мужем в коридор. Оставшись наедине, парни все еще не решались заговорить. - Ойкава. - Ива-чан, можно я скажу? Он молча кивнул в согласие, садясь на стул. - Прости меня, я правда не хотел. Все случилось так быстро, что я не успел ничего сделать, и из-за этого пострадала ваша машина. Мне так жаль... - Ну ты и идиот. - Ива-чан, мог бы и сжалиться надо мной, я же попросил прощения! - Да не за то просишь. - Что? - Какая мне к чертям разница, что там стало с этой машиной?! Ты хоть представляешь, как я испугался, увидев на твоих руках кровь? - Ты испугался? - Еще как! Считай меня трусом, если хочешь, но больше я за руль тебя не пущу. Не из-за того, что машину жалко или что-то типа того. Тебя мне жалко, балбеса этакого. - Ива-чан... - Что "Ива-чан"? Имеешь что-то против? - Нет, просто это так заботливо с твоей стороны. - Считаешь это странным? - Да нет, что ты. Ивайзуми же сама Забота воплоти. - Не ехидничай. Лучше скажи мне, как самочувствие. Ойкава боялся этого вопроса. Даже не столько отвечать на него, сколько узнать самому, как обстоят дела. Никакой боли или дискомфорта он не испытывал, но прекрасно понимал, что это не из-за отсутствия проблемы. Она есть, точно есть. Амнезией он тоже не страдал и помнил, как перед отключкой адово болела левая нога. - Эй, не делай такую мину, все не так и плохо. - Откуда знаешь? - Врачи уже давно все нам объяснили. Ты провалялся в отключке двое суток. - Сколько?!-Тоору дернулся от удивления вперед. - Да будь же поспокойнее,-сказал Ива, возвращая сморщившегося друга в исходное положения,-если будешь так дергаться, никакие обезболивающие уже не помогут. Только дубинкой по голове и в отключку. - А тебе лишь бы меня ударить, да? - Если только немного,-слабо улыбнулся он. - Хам. - Ты ,это, главное не переживай. Отдохнешь, пройдешь курс восстановления и все наладится. - Что с моей ногой? Хаджиме и сам не хотел о таком рассказывать парню, зная его любовь к волейболу, но выбора больше не было. - Повреждение связок. Серьезное... - Чеерт,-проскулил Ойкава. - Все будет хорошо,-он подбадривал друга, стараясь тоже верить в свои слова. - В принципе, ты прав. Отлежусь тут, пока не выпустят, а там займусь... - Отдыхом ты займешься. - Ива-чан! - Ойкава, не дури! Это все серьезно. Тебе нужна нормальная реабилитация. Если я, не дай бог, увижу или узнаю, что ты напрягаешь и без того в данный момент слабый организм, я тебя прибью. - Ладно, хорошо, я тебя понял. Можно было и без угроз. - Неужели? - Вообще-то да. И кстати, я хотел перед тобой извиниться. Если бы я не выпросил у тебя эту поездку, то ничего бы не случилось. - Да завались ты уже. Главное, что живы остались, и травмы не смертельные. - Спасибо, Хаджиме-кун,-сказала зашедшая в палату мама Ойкавы,-а то мой горе-сын слишком волновался по этому поводу. И я все еще переживаю, что он может проигнорировать советы врача. - Мам! - Не беспокойтесь об этом, Ойкава-сан. Я за всем прослежу. - Рассчитываю на тебя,- она подмигнула подростку, и Тоору понял, что с такой гиперопекой никуда не денется. Его наверняка ждет здоровое питание, режим и запрет на тренировки. Кошмар полнейший. - Знаешь, чем благоразумнее ты будешь себя вести, тем быстрее поправишься и вернешься к старому укладу жизни. Ну, кроме вот таких вот поездок. - Хорошо, только хватит повторять одно и то же, я все понял,-пробубнил Ойкава, недовольный тем, что сам загнал себя в рамки. Ивайзуми вышел, попросив перед уходом немного его подождать. Ойкава отпустил язвительную шутку о том, что теперь ему только по международные марафоны бегать, и стал ждать. Парень вернулся через пятнадцать минут, с небольшим белым пакетом в руках. - Что принес? - Интересно? - Удиви меня. Хаджиме положил покупку на его кровать, давая возможность другу самому все увидеть. - Ива-чан, ты просто чудо!-он сразу оживился, увидев в пакете свой любимый молочный хлеб. - Это-исключение. Как выйдешь отсюда, будешь здоровой едой питаться. - Ой, не порти такой момент,-попросил он, поспешно разрывая целлофановый пакетик. - Смотри не подавись. - Не дождешься. "Вот и славно",-подумал Ивайзуми, наблюдая, как его друг уплетает за обе щеки свое лакомство, как натуральный хомяк. На лице парня сохранилась нездоровая бледность, напоминающая о том, что за ним теперь нужен глаз да глаз. И не только из-за склонности подростка не соблюдать предписания, но и из-за того, что благодаря этому происшествию Хаджиме осознал, как дорожит лучшим другом и не желает больше ощущать, как страх захватывает власть над собственным разумом, и жизнь дорогого тебе человека, будто песок, исчезает сквозь пальцы.