Когда пробуждаются монстры

      Ник пихнул Ирэна в бок, когда тот решил, что опускать низкосортные шутки на разные темы — это смешно. Он достал сигарету и зажал ее в зубах, но Ирэн максимально мастерски успел отобрать ее у него и отойти на безопасное расстояние. Эта сигарета была последней, что не могло не расстроить Ника, однако на углу дома он заметил девушку, держащую в руках пачку сигарет. Поразмыслив, что едва ли она устоит перед его обаянием, Ник решил действовать.       — Я скоро приду, — он улыбнулся людям, с которыми его судьба так плотно его связала, и направился в сторону девушки. Подойдя к ней, он улыбнулся на один бок и убрал волосы за ухо. — Привет. Не поделишься? — он кивнул на пачку. Девушка, оглядевшись по сторонам, кивнула, и отошла за угол дома, исчезая из поля видимости Ирэна.       — Конечно. Только давай отойдем, не хочу, чтобы меня кто-то увидел.       — Без проблем, — он, все так же улыбаясь, последовал за девушкой. — Меня Ник зовут кстати. А тебя?       — Джо, — девушка достала сигарету и протянула ее Нику, а после убрала пачку в карман куртки. Она внимательно смотрела на парня, а тот, впрочем, не лишил себя удовольствия так же внимательно разглядывать девушку в ответ.       — Спасибо. И очень приятно познакомиться, кстати, — Ник решил, что пугать новую знакомую своими фокусами не стоит, поэтому воспользовался зажигалкой и затянулся, выпустив дым. — Классная футболка. Тоже люблю Panic! At the disco.       — Эм… Спасибо, — Джо немного не ожидала услышать такое. Ей надо было поймать этого парня, как надоедливую муху, а он говорит ей приятные вещи, которые она раньше никогда ни от кого не слышала. Это сбивало с толку.       — От родителей прячешься, что ли? — Ник выпустил колечко дыма, прищурившись.         — Нет. От твоих друзей, — Джо убрала сигареты в карман и сжала руки в кулаки. Времени у нее было не много, а подходящий момент предательски ускользал.       — А зачем это тебе от них прятаться?       — Не хочу, чтобы нас кто-то видел, — Джо пристально посмотрела на парня, а потом одним резким движением схватила его за запястье.       Спустя мгновение Ник выронил сигарету. Та упала на асфальт, все еще дымясь, сохраняя на себе тепло кожи человека, который только что держал ее в руке и прикасался губами. Ник не успел даже подумать о том, что что-то идет не так, как вдруг оказался словно выключен из жизни. Тело и разум потеряли связь друг с другом настолько, что все, что мог делать Ник — это следовать за девушкой по имени Джо. Кроме ее имени он ничего не знал или не помнил.

***

      Ник очнулся в странном месте. В голове играл какой-то бит — а может, и не в голове, а в помещении, где он очутился. Бит был странный, какой-то неправильный, но определенно цеплял, и Ник решил, что было бы здорово написать на него музыку и текст. Про что — он пока не знал, но это было не так страшно по сравнению с тем, что он так же не знал, где находится. Ник открыл глаза, повертел головой, которая вдруг оказалась тяжелее, чем масса Солнца, и услышал стон. То, что стон принадлежал ему, Ник понял не сразу.       Вокруг него мерно мерцали лампы — точнее, прямо над головой, одна и крайне назойливо и беспорядочно. От этого начинала болеть голова, и Ник хотел было потереть виски пальцами, но почему-то руки его не слушались. Медленно опустив взгляд, он увидел, что руки крепко привязаны к подлокотникам какого-то не внушающего доверия кресла, как и ноги. Наклонив голову ещё чуть в бок, он смог определить, что кроме рук и ног обездвиженной оказалась и шея: судя по неприятному холоду, на нем был… ошейник? Определенно ошейник. Ситуация могла бы показаться ему смешной, если бы он помнил, как оказался в этом месте, и что это за место заодно вспомнить тоже не мешало бы. Он медленно сглотнул, не без удивления отметив, что горло пересохло как после долгой изнурительной прогулки по пустыне.       Вдруг Ник дёрнулся всем телом, не сразу сообразив, что этот импульс имел не природный характер: парня здорово тряхнуло током. Боли он не ощутил, но взбодрился неплохо.       — О, ты уже очнулся. Замечательно.       Ник не видел, кто говорит, и это было даже более жутко, чем если бы видел. Голос явно принадлежал мужчине, на вскидку лет 25-30, но больше дедукция Ника ему ничего не дала знать о говорящем. По телу парня снова пробежал разряд тока, но на этот раз сильнее, потому что Ника словно пригвоздило к креслу, к которому он и без того был прикован. Он крепко сжал зубы и выдохнул воздух, закрыв глаза. Это было явно лишним: теперь ток не бодрил, а злил. А злиться Ник не любил.       — Извини, это нужно, чтобы ты имел в виду, что любое твое лишнее движение будет сопровождаться болью, — голос переместился из-за спины куда-то влево, и Ник увидел говорящего, которым оказался хилый на вид парнишка с кудрявыми волосами. Его образ граничил между ботаником и моделью, и этот диссонанс поставил Бартона в тупик. Он молча глядел на фигуру перед ним, которая каким-то неведомым образом затащила его в это место и теперь пыталась… что-то сделать.       — Где.? — Ник закашлялся, нахмурившись от неприятных ощущений в области шеи. — Где я, черт возьми, нахожусь?       — Ты обнаружил себя прикованным и обездвиженным, а тебя волнует, не почему ты в этом положении оказался, а где именно находишься? Видимо, второй разряд вышиб тебе те крупицы серого вещества, которые ещё были в твоей голове.       Молодой человек прошел по помещению, держа в руках что-то вроде небольшого стального троса длиной в несколько дюймов. В шутку Ник подумал, что это хлыст, и тогда бы ситуация, в которой оказался Ник, стала бы еще забавней. Он хотел даже пошутить на эту тему, но замолчал, когда увидел за спиной парня еще одного человека. Это была та самая девушка, у которой Бартон стрельнул сигарету на улице.       — Джо, — выдохнув, Ник не знал, радоваться ему или бояться. Она явно была причастна к тому, что сейчас происходило, но почему-то негативных эмоций по отношении к этой девушке он не испытывал. Что-то подсказывало Нику, как часто бывало у него при общении с людьми, что девушка не плохой человек. — Что происходит?       Девушка не ответила. Сейчас она стояла перед ним в узких джинсах и свободной майке без рукавов, и Ник очень удивился и даже, что не свойственно ему, потерял речь от увиденного: руки, шея и ноги, все открытые участки кожи были покрыты шрамами, а местами проглядывало железо, явно вживленное в девушку. Ник занервничал и дернулся несколько раз, начав судорожно и беспокойно дышать. Ему, наконец, пришла на ум здравая мысль: ничего хорошего с ним делать не собираются.       — Джо, я не понимаю. Что за дичь?       Джо ничего не ответила. Она отвела взгляд и тенью скользнула куда-то в сторону, пропав из поля зрения парня. Ник запаниковал, не ожидая такого даже от себя, а потом напугался, что его паника в итоге кончится тем, что все вокруг запылает, но привычного тепла в кончиках пальцев почему-то не было. Не было и разливающегося по венам жара жидкого пламени, которое он привык чувствовать в моменты накала страстей в его жизни. Это пугало сильнее тока, леденящего кожу металла, сильнее неопределенности его положения.       — Мое имя Джеймс, — парень в очках остановился напротив Ника. Руку, понятное дело, не протянул. Он разглядывал Ника с видом заинтересованного в чем-то новеньком испытателя, словно Джеймс вдруг натолкнулся на какого-то удивительного зверька. — Я тут изучаю… всякое вроде тебя.       То, с каким пренебрежением это было сказано, ранило Ника до глубины души. «Всякое»? Это он так о нем отозвался? Ник нахмурился, глянув на этого Джеймса исподлобья.       — Всякое вроде меня может сделать твою жизнь лучше или хуже, в зависимости от того, как ты к этому всякому относишься. Так что…. Зря, зря ты меня привязал тут, вот серьезно. Сестра узнает — таких оплеух навешает, что проблемы у тебя будут не только со зрением.       — Я на это и рассчитываю, — Джеймс сухо улыбнулся, подойдя ближе к Нику и пропустив между пальцев металлический трос. — Ты тут так, приятное дополнение к тому, что мне действительно нужно получить. Пока твоя сестра и друзья будут искать тебя по следам, которые мы оставили в городе, я разберусь с твоей сущностью. Джо сказала, что ты можешь заставлять огонь плясать у тебя на ладонях… Давай выясним, где же у тебя внутри зажигалка.

***

      Обычно Ник никогда не уходил надолго без предупреждения, только если не случалось что-то из ряда вон выходящее. Видимо, в этот случай именно что-то такое и произошло: иначе Лили не могла объяснить, куда делся ее брат. Для приличия она подождала еще несколько минут, стараясь поддерживать диалог с новыми знакомыми, но в какой-то момент она просто выпала из реальности от сильной головной боли. Заложило уши, в глазах все поплыло, и она была вынуждена сесть на поребрик на дороге. Самочувствие стало приходить в порядок только спустя несколько минут: как раз столько и потребовалось Алану, чтобы обратить внимание, что чьего-то голоса не хватает в симфонии их разговора.       — Эй, — Алан опустился рядом и положил руку на плечо девушки. Та сидела, опустив голову и взявшись за нее руками. Рыжие волосы закрывали лицо со всех сторон, но Алану не надо было видеть, что ей нехорошо, чтобы это почувствовать. Прикосновения хватило, чтобы ощутить мелкую дрожь и учащенное сердцебиение. — Ты чего?       Лили подняла голову, убрав руки от головы. Когда она заметила, что все диалоги стихли, а взгляды оказались прикованы к ней, она смутилась и отвела взгляд куда-то вниз. Убрав волосы за ухо, девушка хотела встать, но неожиданная слабость не дала ей этого сделать (как и рука Алана, все еще лежавшая у нее на плече).       — Не знаю. Что-то нехорошо стало. Видимо, вчера перетрудилась на работе, и вообще, — Лили прикрыла глаза на мгновение, а потом все же встала и поправила одежду. Головная боль прошла так же внезапно, как появилась, и сейчас Лили чувствовала себя почти так же хорошо, как было до этого. — Ну что, пойдем в антикафе, как и договаривались?       — Я за, — Лотта улыбнулась, обрадовавшись, что у всех теперь было все в порядке. — А твой брат куда убежал?       — Видимо, стрельнул не только сигарету у той девушки, но и ее саму, — усмехнувшись, Лили понадеялась, что именно так все и обстояло, что ничего страшного не произошло, и Ник и в правду просто в очередной раз нашел себе нового друга. Девушка надела рюкзак, вбила в телефоне название любимого антикафе и посмотрела, в какую сторону им надо двинуть. Взяв инициативу в свои руки, девушка двинулась в том направлении, где Ник как раз и исчез. Ирэн, Лотта, и Алан пошли вслед за девушкой, и это было очень даже кстати.       Потому что когда Лили увидела на асфальте красную рубашку в клетку, прожженную на рукавах, ей показалось, что у нее остановилось сердце.

***

      Ник уже ничего не хотел. Ни освобождения, ни найти смысла в происходящем. Он хотел только одного: чтобы это, чем бы оно ни было, прекратило терзать его и разрывать на части. Больно было настолько, что больно уже и не было. Ник то смеялся, как умалишенный, то молча стискивал зубы, то кричал сквозь слезы от происходящего, но это самое происходящее понять никак не мог. Чем бы ни было существо, пытающееся выпотрошить Ника, у него это прекрасно получалось: и пугало это даже сильнее боли, хоть и говорят, что когда человеку больно, он уже ни о чем не думает, кроме боли. Ник же думал много и быстро: о сестре, о Джеймсе, о Джоанне, о сигаретах, об огне, что пытаются погасить внутри него, о боли, о боли, которая разрывала его на части.       Джеймс и Джоанна действовали вместе. Джеймс знал свое дело и выполнял его поистине с хирургической точностью. Надо же было себя чем-то занять, пока главные гости не пришли. Поэтому он пытался вытащить из Ника то, что делало его таким особенным. Это самое особенное Джеймс щепетильно и осторожно сцеживал капля за каплей, превозмогая боль в голове и не отвлекаясь на столь шумного человека, как его подопытный. И не могла же Джо выбрать кого-то, кто обладает не столь обширным звуковым диапазоном! Зато помогала она отлично. Периодически у нее получалось увеличить болевой порог Ника, чтобы тот молча терпел, но, видимо, у всего есть предел, поэтому работа была более шумная, чем оно бывало обычно. Джеймс никак не мог понять, почему же в этот раз так долго идет процесс: обычно люди к этому моменту или умирали от боли, или вырубались от нее же, или Джеймс опустошал их внутренние резервы настолько, что человек переставал существовать. В этот раз все определенно шло не по его сценарию, и с какой-то стороны его это даже радовало, ведь теперь он не знал, чем может все кончиться. Может быть, он сможет впервые сделать свое дело, никого не убив при этом? Это был бы прорыв. Правда, что делать потом с Ником, в таком случае?

***

      Алан втянул носом воздух, закрыв глаза и сосредоточившись на ощущениях. Ему надо отключить визуальное восприятие и сконцентрировать внимание на двух вещах: запахе и душе человека. Открыв глаза, он увидел две нити: тонкую стальную, почти незаметную, как сигаретный дым в конце своего существования, и красную, яркую, неоднородную, как вспышка. С запахами дела обстояли сложнее, ведь Нью Йорк полон на разные ароматы: и приятные, и крайне омерзительные. От Ника пахло чаем, сигаретами, костром, металлом, корицей и кровью. Запах сильный, но ориентироваться только на него будет трудно, но нить души казалась Алану какой-то непостоянной, то и дело исчезающей и словно истончающейся. Как бы то ни было, надо было действовать. Потому что если нить души истончается, значит, дело плохо. Потому что в момент, пока Алан тянул носом воздух, сестра пропавшего вдруг рыжего лиса стала белее снега.       — Сюда, — Алан рванул вперед, потянув за собой Лили. Лотта хотела было двинуться следом, но Ирэн молча взял ее за локоть и резко качнул головой.       — Не, пусть они найдут, куда идти, а потом я доставлю нас туда сам.       — Как? — Лотта удивленно посмотрела на Ирэна, но тот лишь едва заметно улыбнулся, ничего более не сказав.       Алан же уверенно и очень быстро двигался по улочкам города, петляя, иногда круто разворачиваясь на 180 градусов, припадая к земле или трогая руками стены. Лили начинало подташнивать от его манипуляций, а к головной боли прибавились непонятные по характеру судороги, возникающие в руках и ногах с периодичностью в несколько минут. Когда Алан нырнул внутрь какого-то подвала, снеся замок, Лили почувствовала, что ее сейчас стошнит, и резко остановилась, схватившись рукой за стену.       — Я не могу больше, — девушка наклонилась и закрыла глаза, когда очередная волна болевых ощущений пробежала по ее телу, накатывая с утроенной силой. — Если я сделаю еще шаг, я упаду, Алан.       Рыжий остановился. Он обернулся, посмотрев на девушку яркими, словно сияющими голубым током глазами, а потом подошел и подсадил ее к себе на спину. Красную рубашку он перед этим повязал ей на пояс, чтобы не потерять запах. Выглядел Алан сейчас достаточно дико: в нем было гораздо больше звериного, нежели человеческого, и будь Лили чуть более в форме, она бы, наверное, пришла бы в восторг и ужас от вида длинных острых когтей и клыков, которых еще несколько минут назад не было.       — Держись крепко, — только и сказал Алан, а после нырнул в темноту подвала. Там он нашел то, что отвлекало его внимание: один из наручных браслетов Ника лежал на полу. Подхватив его когтями, Алан помчался дальше, словно бы не замечая веса девушки на своей спине. Лили всеми силами старалась не слететь, что было достаточно сложно, ведь мчался Алан с нечеловеческой скоростью. От того, как размывало все вокруг, у нее действительно стала кружиться голова, и она закрыла глаза, позволив Алану нести ее с любой скоростью и в любом направлении, и думая лишь о том, что им надо успеть найти Ника до того, как… Она не знала, до чего. Но чувствовала это пульсирующей болью где-то внутри — чувствовала, что скоро случится что-то куда страшнее шрамов на запястьях и запаха сигарет поздно ночью.