Мои демоны шепчут тебе

***

      Хорошие тоже иногда бывают плохими.       Почему-то именно такая мысль молниеносно воспроизводится в моей голове, когда Джастин рассказывает мне о своем младшем брате.       — Он был хорошим, а помимо этого, не смотря на то, что всегда создавал кучу проблем, он всегда был лучше меня. Еще он был любимчиком родителей, но это только до тех пор, пока однажды отец не вышел из себя из-за его очередного необдуманного поступка и не привел ему меня в пример, что, несмотря на его большую обдарованность, именно я — истинный наследник и веду себя подобающе своему положению. Тогда Доминика словно подменили, в последствии чего к нему изменилось отношение со стороны матери. Он начал меня передразнивать и создавать всякие хлопоты, за которые я должен был отвечать перед отцом. Доказать в тех делах, что это не моя вина, я никак не мог, потому что я действительно был виновен — я поддавался уловкам Доминика, хотя не должен был. В общем, он всячески пытается доказать, что он достоин трона больше, чем я, но иногда он переходит черту и тайком пытается подставить меня. Всегда это сходило ему с рук, так как это были глупые шутки, если их так можно назвать, но… — Джастин прикрывает глаза и большим и указательным пальцами хватается за переносицу, слегка потирая ее.       — Но сейчас он сделал нечто серьёзное и не совсем хорошее, да? — заканчиваю мысль вместо него, преображая её в вопрос.       Он слегка кивает, по-прежнему лежа с закрытыми глазами, а затем уголки его губ слегка приподнимаюся в улыбке.       — «Не совсем хорошее»… — высмеивает он это слово, хотя и говорит с улыбкой и мягким тоном. Но от такого произношения у меня вдоль хребта пробегают мурашки — довольно неприятное ощущение. — На самом деле, это «нечто» очень ужасное, грязное и подлое, что он делал несколько лет подряд, при этом водил нас всех за нос. Это уже слишком. Даже для него. — Он на секунду задумывается, потом словно приходит в себя и проводит рукой по волосам, додавая: — Но не беспокойся. Всё будет хорошо, и тебя я больше не дам в обиду. — Теперь улыбка его уже веет теплом, и ко мне снова возвращается спокойствие. И сейчас мне даже не хочется думать, как связаны его слова со мной.       Джастин обнимает меня, и я делаю это же в ответ, прижимаясь щекой к его теплой груди, а руками обхватывая его широкую, но… удобную, что ли, спину. Хочется остаться здесь навсегда.       Здесь… Ха.       Меня смешит эта мысль. Вечно обнимать кого-нибудь невозможно.       — Как ты думаешь, это не совсем правильно или же хорошо, что мы стали такими близкими за такое короткое время? У меня из головы не выходит этот вопрос. Все крутится и крутится. Мне так страшно, что всё это закончится так же скоро, как и началось. Или также неожиданно. Или что для тебя это не настолько серьёзно, как для меня. Или что… — я не успеваю сказать ещё что-нибудь, как Джастин приподнимает пальцами мой подбородок, при этом смотрит мне прямо в глаза, но я тут же перевожу взгляд на его губы, которые, хоть и немного приоткрыты, изогнуты дугой из-за улыбки.       И я теряюсь в этом моменте.       Мои глаза уже затуманены, мой разум куда-то уплыл, а мои губы… уже на губах Джастина.       Не успеваю заметить, когда делаю ловкие движения руками — одной обхватываю его шею, а другую держу на его щеке. Мне так… мало его.       Жадно хватаю его губы вновь и вновь; то засасываю, то слегка кусаю — то их, то язык. И, ОБОЖЕМОЙСПАСИМЕНЯ, никак не могу вдоволь насытиться этим чудным парнем.       Хочу остаться навсегда здесь. В этом скрытом ото всех доме. Наедине с Бибером.       Но вдруг я неожиданно вспоминаю про университет. И нет, это не впервые. Я все время об этом думаю, точно так же, как и об Льюисе, и о его брате, о его семье, когда я одна, но как только Джастин появляется на пороге дома… Всё это уходит куда-то туда, в сторону.       — Джастин! — отодвигаю его. — Что, если меня отчислят? Или уже отчислили?!       — Этот вопрос я уладил, — усмехается он.       — Как? — недоумеваю, сводя брови на переносице.       — Ну, помнишь, меня знали и обожали все преподаватели, а потом, когда я пропал, меня даже не могли вспомнить, и меня словно никогда там и не было? Я там и вправду не был. До того, как я заговорил с тобой, это был просто фантом. Хотя он и кажется совсем настоящим и реальным, он — всего лишь частица от меня. Я могу его словно запрограмировать, если это слово уместно, на какие-то определенные действия, я говорю ему, что ему можно делать, а что нельзя. Кстати, всё, что он выучит, узнает, потом, когда я воссоеденюсь с ним в одно целое, я тоже буду знать. Меня этому трюку научил отец, чтобы мне было легче выучивать и людские знания, и всё то, что мне пригодится, когда я буду править, и, конечно же, все знания моего мира. Вот таким вот способом ты продолжаешь учебу. Кстати, на отлично. Ты очень умная, просто всегда боишься ошибиться, и из-за этого делаешь себе же хуже, — смеется Джастин, уже сидя на кровати и жуя яблоко, которое буквально пару секунд назад взял из тарелки, что лежала на прикроватной тумбочке вместе с другими фруктами.       Я ничего не отвечаю, потому что мне нечего сказать. Не хочу продолжать эту тему. Да и в мыслях опять пронесся вопрос, от которого мне становится плохо и в который я верить не хочу. Поэтому встаю с кровати и выхожу из комнаты.       — Ты куда? — озадаченно перехватывает меня Джастин, словив за руку.       — Иду на кухню что-нибудь приготовить поесть. Ты ведь принес свежие продукты не просто так, — мягко отвечаю.       — Ты что, обиделась на меня? Ты ведь можешь вернуться к учебе, когда захочешь. Просто… Сейчас не совсем подходящее время. Еще нет, — шепчет он последнее, и я могу услышать в его голосе какой-то страх.       — Нет, я понимаю всё. Просто… Не знаю. Иногда мне трудно думать о тех вещах, о которых ты говоришь. Иногда у меня появляется странная мысль в голове, и я ее пугаюсь. Не хочу верить в нее, поэтому мне нужно чем-нибудь себя занять, — снова разворачиваюсь, чтобы уйти, но Бибер не отпускает меня, а лишь сильнее сжимает мое запястье. Я в страхе оборачиваюсь и смотрю на него.       «Неужели мои догадки могут быть верны?!»       Но он тут же отпускает мою руку и вздыхает, тихо произнося слово «прости».       — Если ты не веришь мне, я могу доказать. Но боюсь, что ты будешь бояться меня.       Джастин, я уже боюсь тебя. Хоть и чувствую сильное притяжение к тебе, хоть и чувствую что-то на подобии любви, я боюсь тебя и того, что творится в твоей голове. Потому что… я по-прежнему не знаю тебя.       — Не буду, если ты сумеешь доказать, что не держишь меня за дуру. А то я уже сомневаюсь даже в своем рассудке.       — Мои давние предки были чистыми демонами, их называли — демоиды. Они всегда были тенью. У них не было физических тел. Почти всегда большинство из них паразитировали на людях. Они выбирали себе источник сил — одного человека, и все время были с ним. Если что, то на людях это никак не сказывалось, если только не считать влияния злых демоидов, ведь те нашептывали людям нечто плохое и питались негативными эмоциями. Некоторые нашептывали уверенность, когда человеку не хватало ее. Некоторые вообще испытывали тягу к кому-то или дружеские чувства, поэтому пытались всегда помогать своему избраннику. Поначалу люди не могли видеть их. Но потом, почему-то, всё изменилось — некоторые люди начали видеть демоидов, но когда они видели их, у них начиналась ужасная головная боль. Никто не знал объяснения этому. Теперь им нужно было быть аккуратными и действовать осторожнее. По легенде, еще через несколько десятилетий один из моих прапрапрапрадедов еще в детском возрасте увидел из далека одну человеческую девочку и сразу же влюбился в неё. Он заявил, что она в любом случае станет его женой. Так и случилось. Пока ей не исполнилось двадцать лет, она не могла переносить его присутствия, — никто так и не понял до сих пор, почему именно этот возраст. Оказалось, она могла не только безболезненно переносить его присутствие, она могла его трогать, он был для неё физическим живым объектом. Она полюбила его так же сильно, как и он её. В результате она забеременела. Если верить всему, что известно сейчас об этих событиях, так это то, что им пришлось перенести очень много испытаний, так как демоиды боялись неизвестного, боялись того, кто же родится. И родился получеловек-полудемоид. Он мог перевоплощаться как в человеческую форму, так и в демоидную. Со временем появлялось всё больше и больше людей, которые в возрасте двадцати лет могли видеть и ощущать демоидов. Теперь каждый демоид мог жениться на человеке. И как-то так повелось, что у каждого есть своя половинка среди людей. У нас есть какое-то тайное восьмое чувство, с помощью которого мы легко можем отыскать этого человека, где бы он ни был. Новое поколение назвали демонами. Но есть еще кое-что. До двадцатилетия человек нормально переносит только человеческую форму демонов. Но всё же бывают исключения, когда пребывание демона с людьми, которые могут их слышать или видеть по их желанию, даже если он находится в демоидной форме. Они у нас работают Стражами. Страж — это демон, которого можно нанять для защиты какого-то человека. Льюис один из них, если ты помнишь о нём.       Моё сердце похолодело.       — Но… я не хочу, чтобы ты думала, что я приказал ему делать с тобой то, что он делал. Это был мой брат. И сейчас все разыскивают его для того, чтобы он понес полное наказание. Пока его действия только изучались и анализировались, так как не было всей информации, он был под арестом. Но ему удалось сбежать и скрыться. Скорее всего, он в человеческом виде где-то в твоём мире. И мы опасаемся, что он может напасть на тебя, поэтому ты и находишься здесь в заперти.       Мне не было чего сказать. Мне хотелось плакать.       Так значит, Льюис работал на его брата и морально уничтожал меня? И все эти годы Джастин не замечал этого? Разве он не имел возможности сам хоть иногда проверять, как идут дела? Значит ли это, что виновен не его брат, а он сам?       Значит ли это, что... Джастин сломал меня?       Я посмотрела на него глазами, полными слёз. Он всё говорил и говорил:       — Если ты действительно хочешь убедиться в том, что я тебе рассказал, я могу показаться тебе в форме демоидов, но тебе будет очень больно, поэтому я не хочу этого делать.       И тут я не выдерживаю.       «Будет очень больно, поэтому я не хочу» — ха-ха-ха-ха, как смешно! Годами мне причиняли боль, а ты оставался в сторонке. Меня разрушали по кусочкам точно так же, как и мою жизнь, а ты был настолько занят тем, чтобы доказать отцу, что достоин трона, что заставил меня переживать такое.       Пускай это сейчас эгоистично с моей стороны, но я не могу просто взять и пропустить это мимо ушей. Я… не могу просто так это простить.       — Да что ты знаешь? — выкрикиваю, отскочив от него подальше. — Ты… ты… это ты виновен! Ты виновен в том, что я пережила. Ты виновен в том, что творится с моей головой. В том, что я такая ничтожная, такая слабая, такая… одинокая.       Слёзы катятся по моим щекам. Я смотрю ему прямо в глаза, но как только он собирается что-то сказать, разворачиваюсь и убегаю.