Emotionless

      — Айщ! — разозлился Нам. — Это смешно, ты смешон. Неужели ты думаешь, что твои жалкие попытки вызвать у меня ревность подействуют? Не смеши меня!       Сокджин кивает зачем-то, разворачивается и уходит в свою комнату. Дверь закрывается бесшумно, и всё. Всё, больше идти никуда не хочется. Он опирается лбом о дверь и глубоко дышит, пытается не пустить слезы наружу: он же не баба, в конце концов. Обида давит изнутри, словно сдавливает все органы, стучит в грудь, заставляет задыхаться. Что теперь делать?       Он всего лишь хотел добиться проявления хоть каких-то чувств от Намджуна, а всё, что получилось, грозилось разрушить мелкие осколки того, что оставалось. Он сжимает руки в кулак и старается дышать ровно, но не получается. О какой гордости может идти речь, когда он с ума сходит в отсутствие Нама рядом? Хотелось больше его прикосновений, каких-то романтичных слов или просто ласки, минимальной заботы с его стороны, но этого не было.       Был лишь секс, когда удобно самому лидеру, когда ему хочется. Это не было принуждением, ничуть, Джин и сам был только за, потому что в такие моменты он чувствовал, что не безразличен Намджуну. В процессе, тот мог поцеловать нежно до судорог, сердце вырывалось из груди от этого, а стоны не получалось сдерживать, потому что возбуждение в такие моменты было в большей мере не физическое, а эмоциональное. Его ласки, порой нашёптывание каких-то приятных слов, вызывало душевный экстаз, казалось, так и должно быть, создавалось впечатление, будто Джуну не всё равно.       Вот только их отношения в быту и на сцене, везде помимо постели, убеждали в обратном. Ким Намджун не нуждался в отношениях, его вполне устраивало то, что он имеет. Не нужно заводить кого-то на стороне для разрядки, когда под рукой есть безотказный Сокджин, не так ли? Так думал старший, он был практически на все сто процентов уверен, что так оно и есть, потому что другого логического объяснения просто не находил.       Он наивно пытался вызвать хоть какие-то эмоции у лидера, потому что безразличие с его стороны в адрес вижуала группы заметил не только он сам. Ревновать, на самом деле, можно ведь к кому угодно, вот только отношения между Чонгуком и Джином скорее всего, как родительские, пусть он уже давно не выглядит как невинный макне, но все прекрасно знают, что несмотря на, в принципе, допустимую возможность такого развития событий, она равняется 0,9 процента. Это больше чем ничего, но слишком мало. Тэхён-и как и Чимин тоже не особо внушают доверия в плане ревности, они безумно милые, игривые, добрые и заботливые, могут быть и огненное горячими, в их группе все действительно красивые, но Намджун ни за что не поверит, что хён опустился до того, чтобы затевать какие-то отношения с младшенькими. Кого-то на стороне не хотелось втягивать во всю эту ерунду, он не до такой степени отчаялся.       Остались Юнги и Хосок. Здесь выбрать было немного сложно, но всё решил случай, который оказался совершенно провальным. Джин отошел от двери, даже переоделся, но на больше не способен, и не будет, кажется, ещё долго. Намджун сегодня вернулся со встречи с очередным репером, на котором они говорили о возможности создать совместный трек, а Юнги отдыхал перед телевизором, просматривая повтор выступлений.       — Юнги, помоги, — взгляд у Джина умоляющий, а Мин как бы в курсе всей этой хрени между старшими, — Подыграй мне. Если что, всё беру на себя.       Только сказал Сокджин и тут же впился губами в губы парня, который хоть и удивился, охренеть как, но виду не подал, ответил на поцелуй и провёл рукой по волосам, прикрывая глаза. Нам прозрел от увиденного. На улице ещё фонари не успели зажечься, младшие ещё не спят, а они тут устроили. Да какие к чертям младшие, почему они вообще зажимаются друг с другом?       — И какого хера тут происходит?! — вышло резко и грубо, как и хотелось. Джин оторвался от губ Шуги, и затуманенным взглядом посмотрев на вошедшего, только и смог произнести:       — Ой…       Это была не первая попытка старшего. Он пытался обойтись без таких вот крайних мер, не хотел ввязывать в это вообще никого, ведь это их отношения, зачем в группе лишние проблемы? Вот только на незатейливые прикосновения к другим ребятам, улыбки в их сторону, лёгкий флирт, что послужило ещё и хорошим фансервисом, никак не действовал на Джуна. Он замечал, но просто спокойно смотрел на происходящее, а потом отворачивался и продолжал заниматься своими делами, как ни в чём не бывало.       Ну конечно, ему же всё равно, с какой радости он будет проявлять какие-то эмоции? Ну подумаешь прикосновения, Господи, да какая разница, даже если бы парни обменялись клятвенными обещаниями пережениться друг с другом, читали бы оды любви и буквально съедали друг друга взглядами, Наму было бы плевать. Главное, чтобы это никак не сказывалось на регулярном сексе. А тут, получается, что за живое зацепил? Должно же это хоть немного подействовать.       — Что здесь происходит, я спрашиваю? — тон уже был менее резкий, но такой же грубый.       — Я целую Юнги, — спокойно отозвался старший и, чуть улыбнувшись, накрыл своей ладонью руку Шуги.       Намджун смотрит выжидающе, долго, Юнги сбежать хотелось, если честно, что он, собственно и сделал, тихо извиняясь и уходя к себе в комнату. А Джин остался сидеть, опустив голову, и только сейчас начинал понимать, что снова провалился...ничего хорошего с этого не могло получиться.       — Что ты хочешь этим добиться? — раздражение не спадает, Джину не по себе, он встаёт и хочет уйти, но его хватают за запястье. — Я тебя не отпускал, отвечай мне.       — Может ещё ударишь? Гримёры замажут, давай, — подставляет щеку, внутри всё сжимается, но голос ровный, почти спокойный даже, правда с нотками истерики.       — Айщ! — разозлился Нам. — Это смешно, ты смешон, — резко опускает руку, — Неужели ты думаешь, что твои жалкие попытки вызвать у меня ревность подействуют, не смеши меня! — голос сердитый, взгляд колкий. Сокджин сжался весь.       Парень смотрел на него в упор, а у самого всё сжималось внутри и от ревности, вызванной этим грёбанным поцелуем, и от его вида сейчас, и от своих слов. Но вот показывать он это даже не думал. Ему хотелось прижать Юнги к стене и расспросить как всё было на самом деле? Это всё подстроено или Джин решил сменить партнёра? Хёну хотелось заехать пару раз по лицу, чтобы не делал так больше, потому что он мог принадлежать только ему, Намджуну.       Каждый его выпад в сторону кого-то из парней вызывал у Нама взрывы в голове, а руки буквально чесались рассоединить то, что не должно быть соединённым. Но он старался не выдавать никаких эмоций, потому что это ведь плохо скажется на всей группе, на их репутации на всём, черт возьми, мире, если он покажет свои истинные эмоции. Но сейчас Сокджин перешёл грань, а Джун чуть было не сорвался.       Он не хотел, чтобы старший привыкал к их «отношениям», не хотел привязывать к себе, не хотел присваивать Джина, и испытывать к нему такие сильные чувства, он тоже не хотел. Просто один секс перерос в «давай ещё раз», потом это стало регулярным, и чем больше они это делали, тем сильнее Нам понимал, что влюбляется в своего одногруппника. Он привязался к нему, к его телу, его присутствии и только в моменты близости, когда контролировать себя было крайне тяжело, вся нежность, все те чувства, что переполняли парня вырывались наружу, находя отклик в сердце Джина.       Каждый долбанный вечер он ломал себе голову над тем, что делать дальше. Хотелось продолжать, потому что это уже не зависимость, это потребность, находится совсем близко к Джину. Не только его тело, весь Сокджин привлекал лидера, словно гигантский осьминог оплёл его душу и сердце и сжимал с каждым разом всё сильнее, беспощаднее. Но с другой стороны, ничем хорошим это не могло обернуться. Чуть что, какой-то слух поползёт и всё, будет скандал, а ведь они сейчас так высоко взобрались, так долго старались чтобы добиться этих результатов, а потому всё потерять из-за какой-то ерунды — это бред! Он, как лидер, не мог позволить такого со стороны кого-либо с группы, а уж тем более сам не хотел стать этому причиной.       Джин засыпает и на следующее утро говорит менеджеру, что ужасно себя чувствует, у него спина болит и мучает страшный мигрень, и это наполовину правда. Он давно на репетиции упал на спину, и действительно был ушиб, но не такой сильный, да и голова болела из-за вчерашних эмоций. Вот только истинная причина в том, что он видеть никого не хотел. Джин прекрасно понимал, что при данном его состоянии любая мелочь могла вызвать прилив ненужных эмоций, и уж лучше он разок соврёт, чем потом долго будет оправдываться перед фанатами и просить прощения у работников и ребят. Это не профессионально, и, наверное, нужно было как обычно подавить в себе всё это дерьмо и предстать перед фанатами в полной красоте, вот только Киму было сейчас плевать на всё и всех, ему действительно нужен день отдыха, всего один день.       — Джини-хён, у тебя всё нормально? Менеджер сказал, ты плохо себя чувствуешь, — в комнату вошёл Чонгук, обеспокоенно глядя на маму группы.       — Всё в порядке, правда, — улыбнулся старший, — нужно просто немного отдохнуть и завтра всё пройдёт, серьёзно.       Выглядело, словно мама оправдывается перед сыном, даже смешно немного стало, в их-то ситуации, но, по сути, всё так и было, и ему просто нужно время. Завтра он с новыми силами примется за дело, даже не вспомнит ни о Намджуне, ни о своей «болезни», нужно было только у Юнги прощения попросить, нехорошо получилось...       — Ладно, надеюсь и правда ничего серьёзного, если что, держись на связи, будем тебя развлекать, чтобы ты не скучал здесь!       Звучит здорово, только на деле это будет всего несколько сообщений в перерывах между интервью, выступлениями, репетицией, съемками шоу и прочих пунктов из расписания. Но даже такое внимание было очень приятно получать, даже такие мелочи, только от Намджуна, могли бы значить для него безумно много.       Расписание проходило нормально, но без Джина пусто, без его смеха, неловких моментов, резких движений и странных танцев. Все по очереди писали хёну, спрашивали о его самочувствии, говорили, что без него скучно и даже стафф интересовался, куда подевался самый прекрасный цветок группы. А от Намджуна ничего, и это даже привычно. До ядовитого следа в груди, до передавленных до синяков рук привычно, и горько от этого так. Кажется, он начинает привыкать. Он просто смирился с этим, не то, чтобы своим участием, скорее со своей глупостью.       Ребята приходят не поздно и приносят угощения для любителя покушать, потому что надо поправляться. Сокджин смеется и говорит, что он не простыл ведь, это всего лишь мигрень и спина, но разве их убедишь? Чимин чистит Хёну банан, Тэхён рассказывал очередную историю о том, как они с Хосоком поспорили на уродливый танец перед камерами, а Чонгук просто сидел с ребятами, иногда дополняя их разговор. Было весело, хорошо находиться рядом с ними, вот так вот просто сидеть и наслаждаться этой жизнью. Эти ребята, они у него самые лучшие, личные батарейки для Джина, и повод не унывать.       Юнги заходил, Ким извинился перед ним и сказал, что этого больше никогда не повторится, а тот лишь улыбнулся и сказал, что он как бы не против был совсем, рассмеялся и украл мандарин. Намджун с ним не разговаривал на эту тему, вообще ничего не делал, будто этой ситуации и не было совсем, а Джин усмехнулся, в этом весь лидер, ему всё до лампочки. Юнги видел, как в ходе разговора на эту тему, Сокджин становится всё более поникшим, а в глазах снова появилось безразличие ко всему происходящему.       — Хён, прости, что завёл эту тему, тебе отдыхать надо, ты ведь завтра с нами?       — Нет, всё в порядке, — слабая улыбка, скорее вынужденная, чем искренняя, — Да, завтра я уже буду в форме, — хоть и хотелось проваляться в постели, как минимум всю жизнь.       Хосок заходил, интересовался самочувствием тоже, просил не покидать их больше, потому что без него все с ума сходят, а им без хёна с ума сходить скучно вообще-то. Потом быстро попрощался, обнял крепко и ушёл, потому что звонил кто-то из родни.       И, конечно же, единственным, кто не соизволил даже поинтересоваться его самочувствием, причиной такого состояния, был Намджун. Да что там, он за весь день не дал о себе знать никак, и это больно ранило. В голове снова начали возникать странные мысли о том, что он нафиг ему не нужен и надо бы просто порвать всё, что их связывает, так будет проще для него самого. Будет тяжело, но не тяжелее, чем сейчас.       Намджун был напряжён весь день, отсутствие Джина сказывалось конкретно, и за всеми мыслями о том, как он там, не подумал даже смс ему написать. Потом пошёл принимать душ, чтобы хоть как-то расслабиться, привести мысли в порядок, но ни чёрта не получилось. Он постучался в комнату и вошёл тихо, Джин лежал, уставившись куда-то в стену. Ни телефона, ни книги рядом не было заметно, и это послужило тревожным звонком. Намджун далеко не дурак и был практически уверен в том, что причиной этого состояния старшего мог быть их вчерашний разговор.       — Джин, — начал Нам, подойдя к кровати. Он присел рядом и провёл по щеке парня, вот только взгляд его так на себя и не обратил. Придвинулся ещё ближе, и, наклонившись, поцеловал. Его так тянуло к Джину, он мечтал об этом весь день, хотел снова подарить ему нежность, поцелуи и тёплые слова, ведь Джин-и всегда охотно отзывался на это.       — Джун, давай без лишнего, просто трахни меня быстро и уходи, я не собираюсь тебя больше к чему-то принуждать, — Сокджин для себя решил, что так будет лучше, потому что надоело бороться за какое-то свое призрачное счастье. Лучше, как Намджун, пользоваться ситуацией и жить дальше. Просто секс, ничего более.       Взгляд его полностью пустой, сам он словно кукла какая-то, просто выполняет привычные, скорее механические действия, откидывает одеяло, разводит ноги, как бы говоря: «Ну давай, чего ты ждёшь?»       А Намджуну страшно и обидно, и убиться о стены хочется, он машет головой со стороны в сторону и понимает, какой он кретин. Он так боялся, что их группа пострадает, если он ответит на чувства Сокджина открыто, что не заметил того момента, когда сам уже давно начал копать яму для них. Хён в таком состоянии из-за него, по его дурости и совершенно тупым выводам. Юнги втянуло в эту историю конкретно, да и все остальные начинают подозревать что-то неладное. Но последней каплей, стал абсолютно безразличный взгляд этого парня.       Раньше в его глазах различалась нежность, любовь, радость, когда он смотрел на Нама, сейчас он просто потерянный какой-то, будто его и нет здесь совсем, только оболочка, которая дышит и моргает редко. Киму не хотелось, чтобы всё обернулось вот так, ему не нужен только секс, без эмоций, для галочки. Он хочет по обоюдному желанию, с любовью, как это происходило у них всегда до этого.       — Джин-и, — начал лидер, он не привык говорить такие слова в слух, но, кажется, пора учиться, — не говори так, пожалуйста, — провёл рукой по волосам, поглаживая.       — Что тебя не устраивает, всё как ты хотел, только секс, никаких эмоций, ревности, ласки и тому подобного, — безразлично говорит Джин, но руку и не пытается убрать, приятно.       — Я никогда так не хотел, — наконец признался лидер, — я не хотел так… Джин, посмотри на меня, пожалуйста, — поглаживает щеку и говорить пытается ласково, как чувствует, а не так, как надо, как привык. — Я полнейший кретин, это я виноват во всём, я не хочу, чтобы у нас был только секс, мне ты нужен, Джин.       — То есть? Я же тебя раздражаю этим!       — Нет, то есть… просто потому что я боюсь за нас всех, я должен быть ответственным, понимаешь? На моих плечах вся ответственность за группу, и я боялся, что если мы сблизимся ещё сильнее, то это будет конец.       — И что изменилось теперь? — Сокджин всё-таки обратил внимание на парня, его вид уже не был таким безучастным и пугающе безразличным.       — Я всё равно всё разрушил, — он опустил голову и убрал руку. — Не хочу, чтобы с тобой происходило это; хочу, чтобы ты так же ласково смотрел на меня, брал мою руку в свою под столом, засыпал на моём плече, чтобы ты улыбался счастливо, и заниматься с тобой любовью не потому, что страдаю от недотраха, а потому, что хочу именно тебя. И мысль о том, что кто-то может наслаждаться всем, абсолютно всем тобой, без остатка, как это делаю я, просто выводит меня, правда.       У Джина всё внутри дрожит, сжимается, завязывается в тугой узел и разжимается, а ещё слёзы снова текут с глаз, с этим надо завязывать, с каких пор он вообще стал настолько слабым эмоционально? Но, чёрт, это точно не сон сейчас? Намджун действительно признался ему? Он так давно этого желал и наконец дождался?       — Ну же, ты чего? — вытер дорожки и поцеловал в щеки, — успокойся пожалуйста, Джини-и.       Сокджин сейчас с ума сойдёт. Сразу столько нежности, столько внимания к нему, что в реальности не переставал сомневаться, но так это так нужно! Он так сильно хотел этого, что готов не просыпаться, если это сон, стать больным шизофреником, если это всё его вымысел.       Не желая говорить какие-либо слова, парень просто притянул любимого к себе и вовлёк в поцелуй, выражая в нём все свои чувства: нежность, страх отпустить, проснуться, желание быть всегда-всегда рядом, быть нужным этому парню.       — Джин-а, ты точно этого хочешь? — внимательно смотрит в глаза и пытается успокоить бешеное сердцебиение.       — Как никогда, Намджун, — снова притянул его к себе, но в этот раз лидер уже не сдерживал себя и лёг сверху, тут же забираясь руками под широкую, домашнюю футболку.       Именно сегодня всё между ними происходило и чувствовалось в десять раз ярче, чем было обычно, потому что никто из парней не сдерживал себя и полностью отдавался партнёру, желая принести максимум удовольствия. Поцелуи по всему телу, нежные ласки и всё горит, не от страсти, а от безудержных, но невероятно нужных ласк, поцелуев, прикосновений. Плечи, руки, талия, живот, бедра, и у обоих возбуждение на пределе возможного. Они умирают и оживают, падают глубоко под толщу воды, где ничего не видно, и дышать не представляется возможным, но потом берутся за руки, переплетают пальцы и в миг оказываются на поверхности, вдыхая нужный кислород.       Сокджин счастлив, он так счастлив никогда не был, и даже если завтра всё будет почти так же как было до этого, даже если Намджун не будет проявлять особо свои чувства, как он сделал это сегодня, ведь, он может просто не привык к этому. Джин всё равно будет несказанно рад даже такому, ведь что в любом случае, уже ничего не будет как прежде. Потому что события, произошедшие ночью, не забудет ни один из парней и извлекут из них уроки.       Сокджин будет чуть сдержаннее и собраннее, а Намджун перестанет стесняться себя и сковывать в том, чтобы показать любимому свои настоящие чувства.