Всё изменится

Ludovico Einaudi - Run или Life (для атмосферы) ❤️ — Мне очень жаль. Даже такая опытная медсестра, как Мелисса, не может сдержать слез и просто опускает голову. Не может смотреть в глаза Лидии и Ноа. Не может смотреть в глаза Скотту и Эллисон. Знает, что это — убьёт каждого из них. — Мам, нет. — леденящим голосом произносит Скотт и смотрит на мать глазами, в которых слишком много надежды. Слишком много надежды на то, что она говорит не серьёзно. — Врачи, — женщина тыльной стороной ладони утирает бесконечный поток слёз, со своих щёк и таки собирается с мыслями. — Они сделали всё, что могли. Тот последний удар, — она запинается, когда видит, как вздрагивают плечи Лидии, — был решающим. Стайлз боролся до последнего. Скотт тут же кидается к матери, обнимая её, давя в себе все те эмоции, которые переживает внутри. Но они буквально душат его и он сдаётся. Чувствует, как цепенеет каждая его клетка от осознания и принятия того, что только что сообщила его мать. Скотт знает лишь то, что потерял человека, который, за несколько месяцев, успел стать для него братом. Скотт потерял брата. Женщина слышала историю Стайлза. Мелисса знала о том, как этот храбрый парень, всеми силами, помогал Лидии. Она радовалась тому, что её сын с ним общается и учится у него потрясающим, человеческим качествам. За несколько месяцев она прикипела к этому мальчику. Поэтому несколько минут стояла за дверью, не зная о том, как выйти и сказать о том, что парня больше нет с ними. Что он издал свой последний вздох. Шериф, пошатнувшись, садится обратно на стул и закрывает ладонями лицо, думая о том, что потерял человека, ради которого он существовал. И что теперь, его существование — слишком бессмысленно. Гиперактивный подросток был смыслом его жизни. И теперь какой-то урод забрал этот смысл. Эллисон думает о том, как ничтожны были все её проблемы и что только сейчас она понимает, что значит «потерять кого-то действительно важного». Что значит, ощутить пустоту, от потери человека. Что значит, ощутить бездну внутри, из которой, кажется, никогда не выбраться. Второй раз в жизни, Лидия чувствует, как земля уходит у неё из-под ног и ей кажется, что она забыла, как дышать. В ушах такой знакомый шум, а сердце выбивает ритм с такой сумасшедшей скоростью, что кажется, будто сию секунду пробьёт грудную клетку и выпрыгнет, перед ней. Всё равно, оно ей уже не нужно. Чувствует, как подступает тошнота к горлу и она уверенна, что это из неё рвутся наружу все бабочки, которых она ощущала рядом со Стилински, и которые она так тщательно скрывала. Подскакивает на ноги и летит к операционной, игнорируя чёрные круги перед глазами и ощущение полной дереализации, но её удерживают за руку, не пуская туда и, от бессилия, она вновь падает на пол. «Мне жаль» отстреливает у неё импульсом, в голове. Больше не существует ничего и никого, кроме пустоты, в её душе, и единой мысли о том, что Стайлза — больше нет. Из-за неё. Она видела, как он падал. Как отчаянно её защищал, хотя выглядел cлишком истощенным, но находил в себе силы, чтобы противостоять Майку. Человеку, который в 2 раза больше Стайлза. Как пытался улыбнуться, когда она произнесла его имя. «Стайлз боролся до последнего». В каждой букве, и каждом слове, этого предложения — больше правды, чем в любом школьном учебнике. Она видела, как он старался размеренно дышать, чтобы казаться сильнее, хотя даже не представляет, какую боль он ощущал. Для неё он хотел быть героем. Её героем. Она думает о том, как много важных слов не сказала ему. Он обещал ей, что всё будет хорошо. Но что может быть хорошего, если в мире, больше нет Стайлза? О чём хорошем можно говорить? Она злится на него за то, что он не сдержал своё обещание. Думает о том, что пыталась спасти мать, которой на неё было абсолютно плевать и совершенно не уберегла Стайлза, для которого, она, за последнее время, стала — вселенной. Лидия никогда не узнает, что была — личной Вселенной Стайлза Стилински. Стайлз говорил ей о том, что нельзя оберегать кого-то, в ущерб себе. Она же уберегала человека, которому плевать на неё, в ущерб человеку, который отдал за неё жизнь. Думает о том, что расскажи она шерифу сразу, о всех угрозах, она бы не обидела Стайлза и не поддала его такому риску. У неё перед глазами проноситься каждый, незначительный момент, который был между ними. Каждая улыбка и миллионы взглядов. Каждое, незначительное касание, от которого она бежала, как от огня. Которого она боялась, потому что знала, что касания — приносят лишь боль. Но не касания Стайлза. Которые она больше никогда не ощутит. Как сейчас ощущает момент, когда он её поцеловал, чтобы помочь ей справится, с панической атакой. Как в тот момент, она впервые почувствовала себя живой, за слишком долгое время. Как почувствовалаи, что действительно восстановила дыхание. Как осознала, что все способы успокоится, до этого — были наглым враньём. Как чувствовала, что тот поцелуй был нечто большим, чем способ остановить паническую атаку. Такой быстрый и такой желанный. Такой единственный и самый вкусный. Тогда он спросил её, хочет ли она, чтобы он был рядом? Теперь же, у неё, перед глазами, навсегда останется момент, когда Майк толкает Стайлза и тому становится хуже. Слышала, что это — основное, что привело к осложнениям. Знает, что это всё — её вина. Думает о том, что лучше бы была на его месте. Лучше бы вообще ничего не было. Потому что больше, уже ничего и не будет. Не сразу понимает, что децибелами крика, чуть не разбивает все окна и стекла в больнице. Кричит так, что у неё срывается голос до жуткой хрипоты, на которую ей плевать. Чувствует руки медсестёр и то, как они вводят ей дозу успокоительного. Только вот ей кажется, что не поможет оно ей. Ей вообще больше ничего не поможет.