Всегда вместе

      Анна широко распахнула глаза. Девочка, что сидела с ней рядом, выглядела удивленной и шокированной. Где-то с минуту между ними висело острое молчание, но тут Ванесса пришла в себя и первой подала голос: — Т-ты как? — спросила она, немного запинаясь. — Нормально, — Анна заспанно протерла глаза и постаралась сфокусировать взгляд на девочке. — М-мис Хейз… она просила передать тебе таблетки и поднос с едой, — девочка поставила на маленькую табуретку поднос и протянула таблетки и флакончик с сиропом. Похоже, мисс Хейз была занята и попросила Джонсон поухаживать за Анной вместо нее. Женщина иногда так делала, когда не могла подойти сама. Необычная забота со стороны воспитательницы была все еще непривычна для Анны. — Спасибо.       «Так, это странно. Что с этой девчонкой?» — Кейли с подозрением прищурилась. «Может быть, она нас стесняется? — выдвинула свою версию Жаннет. — Такая милая девчушка!»       Женщина очень любила детей, Анна не раз в этом убеждалась. Что-бы они не вытворяли, Жаннет прощала маленьких негодников и, в отличии от Кейли, была к ним терпелива. Она и Анну очень любила, и сама девочка это прекрасно знала. Что бы там не говорила женщина, какие бы причитания от нее не слышала Анна, она просто о ней заботилась. По-своему, конечно, как и все «жильцы» в этой маленькой несмышленной голове.       «Дети просто выглядят милыми. На самом же деле они жестоки и предвзяты к тем, кто на них не похож. Терпеть их не могу…» — как-то сердито промямлил Блэк. Парень не любил никого… Блэк всегда думал о людях хуже, чем они были на самом деле, и чаще всего советовал своей хозяйке бежать куда подальше от них. Бежать со всех ног. Анна так и чувствовала нарастающую панику в парнишке в момент разговора с кем-либо, будь то учителя, одноклассники (с которыми иногда приходилось переговариваться в силу необходимости) или простой прохожий, спрашивающий дорогу. Без разницы. В любом случае парнишка забивался куда-то подальше, в укромный уголок подсознания, и старался не высовываться.       И в такие моменты Анну будто осеняло. Она все больше и больше начинала понимать, что все эти голоса просто маленькие частички ее личности, что откололись от цельного куска. Ведь она тоже боялась общества, тоже сторонилась людей. Сейчас же на себя все берет Блэк. Все эти чувства не ощущались столь ярко и ощутимо, как это бывало раньше.       И все чаще и чаще она задавалась вопросом, который мучил ее так сильно и долго, что думалось — ответа она не найдет. Этот вопрос иногда приходил к ней поздней ночью, не давая уснуть и расслабится, занимал все больше места в ее голове и волновал, вытесняя остальные мысли. Что же будет, если этот кусок полноценной личности разобьется до конца на множество частей, и в конечном итоге не останется ничего? Вернее, останутся лишь отдельные осколки ее индивидуальности, что формировалась под гнетом таких неприятных событий прошлого. Что останется от нее, как от личности, как от полноценного человека? Анне иногда казалось, будто она превращается в бесцельную пустышку. Такую жалкую, никому ненужную пустышку. Эти мысли угнетали ее, и размышлять на такую тему ей было очень тяжело.       — Неважно, — неосознанно ответила голосам Анна. Это вышло само собой, она даже не подумала, прежде чем сказать. В своей комнате она никогда не ограничивала себя от ответов и спокойно беседовала с внутренними голосами, ну а сейчас… сейчас у нее гости. Стоило вести себя подобающе и держать себя в руках.       — Что?.. — с какой-то непонятной паникой спросила Ванесса. В ее глазах читалась нескрываемая тревога, при взгляде на нее на девочку накатывал ужас. Что если… Да нет. Не может быть. Маловероятно, что лишь от одной такой фразы Джонсон обо всем догадается. Даже полагать так было как-то неразумно и вообще глупо. Похоже, она становится параноиком. — Ничего, извини. Просто болит голова, и я спросонья несу всякий бред.       — А… вот оно как, — Ванесса как-то облегченно вздохнула, как будто окончательно убедившись в чем-то. Во время разговора она часто теребила подол платья, что немного нервировало. Видимо, Джонсон нервничала. Ее глаза беспорядочно бегали, щеки немного покраснели то ли от смущения, то ли от духоты, что стояла в комнате, и вся она как-то сжалась, будто ожидая какой-то неведомой подлянки. –Извини, м-мне пора. П-поправляйся!       Девочка выбежала из комнаты как ошпаренная, противно скрипнув дверью. Все же Ванесса была какой-то чудаковатой… хотя не Анне об этом судить. Девочка неоднозначно пожала плечами. В любом случае ей все равно. Именно. Ей совершенно по барабану. Ванесса ей не подруга и не приятельница, Анна ее как знакомую и то с трудом воспринимала. Не имела она такого большого значения для девочки, чтобы та задумывалась об ее поступках и поведении. Поев и приняв лекарства, Анне немного полегчало и, немного погодя, она погрузилась в сладкий сон, одолеваемая странными мыслями об одном госте, что приходил в ее обитель недавно.

***

      Через пару дней Анна выздоровела. Она вновь стала ходить в библиотеку и школу, посещать мистера Смита. Ее жизнь возвращалась в прежнюю колею, серые дни все так же медленно текли своим чередом, уходя куда-то в даль, будто растворяясь во времени. Голоса в голове подбадривали ее и ликовали: все они радовались окончанию болезни. Как никак, а головная боль делилась одна на всех.       Ничего не изменилось, но все же чувствовалась какая-то неоднозначная перемена. В чем перемена? В Ванессе Джонсон. Вроде бы девочка и не делала ничего такого необычного и сверхъестественного, но вела себя через чур странно. Анна не раз замечала косые взгляды с ее стороны. Было такое ощущение, будто бы девочка хотела ей что-то сказать, но не могла. Она смотрела на Анну с острым ожиданием и какой-то робкой надеждой. Это ставило героиню в тупик. Чего она ожидает с таким нетерпением? Почему так смотрит на нее? Что ей вообще нужно? Вопросов было много, но сама девочка старалась не обращать на это внимание. Ее это не касается. И ей совершенно наплевать… Анну никоим образом не интересует эта странная девчонка.       «Харе заливать, — с каким-то раздражением пробурчала Кейли. — Меня раздражает то, с каким рвением ты пытаешься себя обмануть» — Почему обмануть? — Анна вскинула брови, тем самым выражая удивление. — Я говорю так, как есть.       Девочка сидела на кровати и, болтая ногами из стороны в сторону, разговаривала со своими внутренними голосами. Она находилась в своей комнате, поэтому сдерживать себя от ответов ей не требовалось. Да и к ней почти никто не заходил. Ну, разве что только воспитательница, и то редко. Поэтому опасаться девочке было нечего.       «Это так здорово! Анна наконец-то захотела заиметь друга!» — Жаннет радостно ликовала. Женщину переполняли невиданное счастье и восторг, она наоборот только подталкивала героиню к дружбе и общению, уверяя девочку, что так ей будет намного легче жить.       Кейли, конечно, не протестовала на этот счет, но все равно выглядела какой-то недовольной. Одно дело, когда Анна не выражает каких-либо эмоций при разговоре о «друзьях», а другое — когда она этого хочет, сама того не понимая. Ведь девушка ясно видела, как ее тянет к этой девчонке. Непонятно почему, но тянет.       Блэк не высказывался по этому поводу, и вообще почему-то молчал. Опять зарылся где-то в глубинах подсознания и носа оттуда не высовывал. Анна считала нужным обязательно поговорить с ним по душам и успокоить нервного парнишку, как только он выйдет. — Я не понимаю, о чем вы обе говорите, — девочка потупила взгляд. — Что вы имеете в виду? Послышался осторожный скрип двери. И был он настолько противным и раздражающим, что при нем Анна красноречиво сморщила лицо, немного прикрывая уши ладонями. Неплохо было бы смазать дверные петли, тогда ушам девочки не пришлось бы так страдать.       — Ой… — сказал темный, непонятный силуэт. В комнате было темно, лишь тусклый свет от лампочки приглушенно мерцал, рассеивая сумрак. Анна не сразу разглядела в темноте Ванессу. Что она тут забыла? Сердце пропустило удар, постепенно приходило осознание: вдруг девчонка все слышала? — Что ты тут делаешь? — Анна с неким ропотом и боязнью взглянула на нежданную гостью. А вдруг она все-таки услышала и поняла?..       — Я… я, — начала Джонсон, как-то неловко запинаясь. Анна терпеливо ждала, когда девочка закончит излагать свои мысли. Ванесса нервно теребила подол своего бледно-розового платьица — похоже, этот жест присущ лишь только ей. «Это как если бы Жаннет поправляла свои очки на переносице…» — подумалось ей. Джонсон лепетала какую-то неведомую чушь, Анна практически и не вникала в смысл ее слов, одолеваемая своими тревожными мыслями. Но последующая фраза просто шокировала героиню. Ее как будто холодной водой облили, все мысли сразу же канули в небытие и казались не столь важными и значительными.       — В-вобщем… Давай дружить! В комнате воцарилось тягостное молчание.