Я не Он

Диссоциативное расстройство личности или просто раздвоение личности, сами выбирайте, не просто болезнь, а приговор. От второй личности нельзя избавиться полностью, она может как и защищать человека, так и заставить его шагнуть с крыши высотки. От раздвоения личности до шизофрении один шаг, и Атсуши понимал это, как никто другой. Он всю жизнь мучался от присутствия другого, правда, до шестнадцати даже не догадывался, что у него стоит этот диагноз. Его не водили к психологу, не говорили об этой личности. Просто наказывали за Его проделки. Для Атсуши это было словно кто-то украл конфету, а наказали его, хоть он даже не видел злоумышленника. Накаджима не помнил ничего, что было с ним, когда телом управлял Он. Просто темнота, как чёрный кадр между сценами фильма. Вот он, читает книгу в библиотеке, а через сотую долю секунды он стоит в курятнике приюта, окружённый изрезанными тушками несушек и держащий окровавленный нож в руке. А после этого наказание. Жестокое. Его просто боялись, хоть и знали, что это делает совсем другой человек и что Атсуши нужно лечить, а не наказывать, что детям легче поставить мозги на место, но никто даже не пытался. Атсуши еще в шестнадцать понял, что провалы в памяти не с проста. Расспрашивал детей, которые боялись его не настолько, чтобы заикаться при виде мальчика. Слухи были разными, но почти никто не видел Его. А если и видели, то бежали прочь, ведь столько жестокости и безумства не было даже в воспитателях при наказании. Ходил слух, что у Накаджимы чернеют волосы, а желто-фиолетовые глаза становятся кроваво-красными, но другие говорили, что это тот же Атсуши, но с такой ухмылкой, что руки трясутся не от вида, а от одной мысли. Атсуши выгнали. Вытолкали за ворота и кинули сумку. Он не помнил. Опять. Только видел поле со скошенной пшеницей, что даже не успела созреть. Видимо, за это он и поплатился. - Теперь доволен!? - Это была настоящая истерика. Атсуши не виноват, но наказать только Его не получится. Тело одно, а Он появляется только тогда, когда захочет сам. Без закономерностей и четкого времени между появлениями. Месяц в корне изменил жизнь Атсуши. У него есть дом, работа и друзья. Кажется, это называют счастьем. Атсуши не нуждается ни в чем. Он уже не появляется, хотя раньше мог появится два раза в неделю. Но Атсуши было плевать. Нет и нет. И без Него хорошо. Лист с заключением психолога Атсуши успешно вырвал из личного дела и медицинской карты. Чтобы проблем не было. Тихая и непреметная жизнь частного детектива. В основном, тихие задания на поиск пропавшего или раскрытия преступлений. Тишь да гладь. В агенство поступила просьба о помощи. В переулке ошивается всякая шваль и их просто нужно разогнать. Двух оперативников агентства вполне хватит. Задание лёгкое, ведь эти люди - низший ранг в преступном мире, а значит это школота или конченые наркоманы. Но в один момент все пошло по самому худшему из всевозможных сценариев. Атсуши и Танидзаки пришли в нужное место и стали ждать. Сумерки - время, когда вся нечисть собирается и готовится к ночным деяниям. Маньяки, пьяные разборки, домашняя поножовщина или перестрелки всяких банд. Все начинается именно в это время. В переулок кто-то зашёл. Трое парней, в толстовках с капюшонами. Кажется, это те, кого надо поймать. Но нужно убедиться в незаконности их действий. Иначе самих Атсуши и Танидзаки могут посадить. И правда. В руках шприцы и ампулы с непонятным веществом. Значит, можно приступать к аресту. Двое, что успели вколоть себе дозу, уже были повязаны. И правда, чего стоит нацепить наручники на торчка под дозой? А вот третий еще в адеквате, да и не собирался колоться. Похоже, барыга. Атсуши помнит, как перед глазами мелькнуло лезвие ножа, а потом пустой кадр и крик Танидзаки. Атсуши никогда не забудет, как его же губы были растянуты в поистине безумной улыбке, как сжимаются тонкие окровавленные пальцы на чужой шее, как напрягаются мышцы руки, что приподнимает едва живое тело над землёй. Эта боль в костяшках, накрывший с головой ужас от вида содеянного. Атсуши просто отпустил горло барыги и повернулся к Танидзаки. В его взгляде ужас не хуже, чем у Атсуши. Только разница между догадками о действиях и совсем свежими воспоминаниями о жестокой расправе огромна. Суд решил, что Атсуши сделал это в состоянии аффекта, ведь нет ничего доказывающего его диагноз. Но так даже лучше. Никто не умер и Атсуши просто оплатит лечение, а после этого человека посадят за торговлю наркотиками. Атсуши пришлось рассказать президенту о своём диагнозе, после чего его поставили перед выбором. Ходить к психиатру или загреметь в психушку. Выбор пал на первый вариант. Ведь так можно будет избавиться от Него и продолжить нормальную жизнь, а вот после психушки его вряд ли возьмут на работу. Атсуши ходил к врачу два раза в неделю. Это было... Странно. Кабинет психолога находился в одной из частных клиник. Когда Атсуши постучал в дверь, то ожидал увидеть стерильный, как и вся остальная клиника, кабинет, пожилого дяденьку-психолога, запах спирта и медикаментов. Но перед ним открылась совсем другая картина. Уютный кабинет в теплых тонах, книжный шкаф, кожаный диванчик, два кресла и стол были темно-коричневого цвета. Аккуратно и чисто. Просто идеальное место работы. Запах мужских духов и лёгкая, но от этого не менее неприятная, нотка спирта. - Накаджима Атсуши? - Парень отозвался на своё имя. - Меня зовут Осаму Дазай. Теперь мы будем встречаться тут два раза в неделю. Атсуши потерял дар речи. Вместо придуманного самим Атсуши дедушки перед ним был молодой мужчина, лет двадцати на вскидку. - Р-рад познакомиться, Дазай-сан. - Так не пойдёт. Если будем обращаться так официально, то у нас ничего не получится. Так что просто Дазай. И на "ты". Хорошо, Атсуши-кун? Атсуши исправно ходил к психологу уже месяц. Все совсем не так, как думал Атсуши. Ему представлялся настоящий допрос обо всем, что он помнит о Нем, а это был... Простой разговор. Скорее, дружеский, чем разговор больного и врача. Атсуши, конечно, понимал, что это часть работы Дазая, что при дружеских отношениях проще разговорить пациента, но ему все равно нравилась эта дружба. Дазай никогда не говорил заумных слов, не прописывал лекарств. Он просто говорил с Атсуши. Разговоры были на самые разные темы. Чаще всего о прошлом Атсуши, реже о философии и книгах, а самой редкой темой было прошлое самого психолога. Атсуши было интересно знать об этом мужчине как можно больше, но тот не говорил о себе добровольно. Иногда они отходили от темы Атсуши, но быстро возвращались, ведь "Я должен помочь тебе, а своих тараканов я сам разгоню.". И вот, очередной приём. Атсуши проходит в кабинет, привычно улыбаясь. - Привет. - Атсуши буквально на секунду прикрывает глаза, наслаждаясь запахом одеколона, а после садится на диванчик. - Привет, Атсуши-кун. - О чем будем говорить сегодня? - Атсуши сел на диванчик, радостно улыбаясь. Ему тут нравилось. Дазай был просто идеалом. Красивый, умный и добрый. Атсуши заметил странное влечение к психологу еще после первых приемов, когда он шёл в клинику с мыслю о докторе, а не о лечении. Конечно, его сначала напугало это влечение к мужчине, но он никогда не считал это чем-то отвратительным или аморальным, так что быстро принял это и ходил на приёмы, как на свидание. Старался выглядеть как можно лучше, говорить предельно честно. Но вот пригласить Дазая на настоящее свидание смелости просто не хватало. - Как всегда. Но сегодня я хочу узнать о твоей личной жизни. - Дазай встал из-за стола и сел на диванчик рядом с Накаджимой. Дазаю нравилась его работа. Всегда что-то новое и интересное. Фобии у него лечатся на раз два, а вот с конкретными диагнозами сложнее. Дазай был такого мнения, что чтобы быть врачом, то нужно либо любить человечество, либо ненавидеть его. Он относился ко второму типу врачей. Несомненно, девушка с гаптофобией вызывала жалость, ведь ее изнасиловал отец, а она оградила себя от всего мира, но каково же было желание тупо отвесить подзатыльник и поставить перед выбором: жить в подвале или перестать себя накручивать и начать жить полной жизнью. Но это неправильно. Нужно мягко подталкивать ее к тактильным контактам, чтобы она медленно привыкла и не чувствовала холода от касания тёплой ладони мамы. С шизофрениками он тоже работал. С ними было сложнее. Но самым простым решением было прописать не транквилизатор, а пулю в лоб. И правда, зачем в мире тот, кто живёт в придуманном мире и даже не замечает этого. С Атсуши было проще. Он сам назвал свой диагноз и даже причину появления второй личности. Значит, Дазаю надо просто заставить Его появится и прогнать. Ты уже не нужен, Атсуши уже сильный и сможет постоять за себя сам. Но Он, как назло, не появлялся. Вот Дазай и говорил. Нужно было затронуть множество тем, которые могли вызвать вторую личность. Все попытки были тщетными. На приёмах сидел солнечный мальчик, а не садист с безумной ухмылкой. Дазай стал интересоваться этим пареньком. Он был... Будто лишен всего порочного. К Дазаю попадали сироты и это были не самые лучшие люди. А тут в приюте чуть ли не с рождения, а такой добрый и открытый, словно жил в любящей семье. - Ну... Я ни разу не встречался с девушкой. В приюте меня обходили за версту, а после выпуска просто не задумывался об этом. - А какие девушки тебе нравятся? Брюнетки, блондинки? Милые или строгие? - Атсуши залился краской. Ему нравился шатен. Ему нравился его врач. Дазай же внимательно наблюдал. Краснеет. Видимо, есть кто-то на примете. Атсуши поменял позу. Обычно он сидел, как примерный мальчик. Ровно держал спину и сжимал ткань штанов на коленях. А сейчас закинул ногу на ногу и, сгорбившись, опирался локтем о колено, опуская подбородок на ладонь. - А меня девушки не интересуют. - Нежный румянец сменился пошловатой ухмылкой, тембр голоса стал чуть ниже, да и тон был наглее. - расскажи о себе. Дазай только победно усмехнулся. Вот оно! Большой, просто огромный, шаг к финишу. - Вот как. Ты и так много обо мне знаешь, Атсуши-кун. Ох, прости, ты же не Атсуши. - Он надменно улыбнулся. - Ты о чем? Я Атсуши. А хотя ты прав. Просто у меня нет своего имени. А теперь ответь на вопрос. Что там у тебя с ориентацией? - Совсем не те улыбка и взгляд. Если Атсуши вызывал какую-то отеческую симпатию, то Его хотелось поставить на колени и заткнуть, чтобы не говорил столько гадких вещей. - Би. А ты, я смотрю, заинтересован. - Очень даже. - Мгновение, и Атсуши сидит на коленях Дазая, преспокойно устраиваясь как можно удобней. - Тебе нравится этот тихоня? Но с ним же скучно. А со мной можно поиграть. - Атсуши взял руку Дазая, тут же устраивая ее на своей заднице. - И откуда ты взялся? - Дазай усмехнулся, сжимая тощий зад. - Ты как ребёнок. Сначала были мама и папа, а потом они долго веселились. В итоге появился Атсуши, а вместе с ним и я. - Хочешь сказать, что ты с ним с самого начала? - Атсуши кивнул, запуская руки под медицинский халат на плечах, скидывая его. - Ах, бедный Атсуши! Он такой тюфяк. Тихо сидел и слушал, что он не нужен этому миру и что он сдохнет в канаве! И почему он до сих пор не стал таким, как я? - Он нагло усмехнулся, кофту с себя снимая и бросая на спинку дивана. Едкая ухмылка не сходила с его лица, показывая - он считает себя лучшим Атсуши. - Потому что он сильнее. Странно, что он еще не убрал тебя. Полная власть-то у него. - Дазай шепнул это на ухо, тут же сильно кусая мочку. - Но сейчас власть у меня. Значит, я стал сильнее его. - Хмуро глянул на Осаму, нарочно сильно его плечи сжимая. Злость и какая-то обида подхватили к горлу, что не осталось не незамеченным Осаму. Удар точно в цель. - И зачем ты ему нужен? Только портишь ему жизнь. - А вот такого Он стерпеть не мог. - Это не твоё собачье дело. - Он сжал волосы на чужой макушке и, сильно потянув за них, заставил Дазая голову поднять, тут же жёстко целуя. Он кусал губы, сминал их своими и все сильнее сжимая волосы. Ему тоже было больно. Если Атсуши мог найти утешение в книгах или в таких людях, как Дазай, то Он мог только тихо сидеть в самом тёмном углу сознания, ожидая своего часа. Ему изо дня в день говорят, что он не нужен, что от него лучше избавиться, ведь подобные дефекты портят людям жизнь. Это слышать намного больнее от самого Атсуши. Больно, обидно и страшно. Но Он не может уйти. А хочется стать просто гранью личности этого мальчишки, перестать отравлять ему жизнь, но приходилось возвращаться. И защищать. Это трудно признать или объяснить, но Он существует только как щит. Если Атсуши становится слишком больно или страшно - появляется Он. Он помогает хозяину не сломаться, продолжить жить и улыбаться, когда сам терпит такую боль, что подходит к краю чёрной пропасти сознания. И делает шаг в пустоту, но его вырывают. Не позволяют растворится в сознании, не позволяют стать свободным. Атсуши резко дёргает края чужой рубашки. Некоторые пуговицы вышли из петель, а некоторые оторвались с тихим треском. В это время Дазаю надоело сидеть без дела и он, разорвав поцелуй, указал на стол. - Совсем без смазки нельзя. Попробуй слюной. Только ядом не обожгись. - Пропустив последнее предложение мимо ушей, Он кивнул и встал с чужих колен и опять натянул маску беспинципного ублюдка. - Боишься порвать свою игрушку? - Он нагло открыл ящик стола и начал искать что-то более подходящее. Хоть какой-нибудь крем для рук на водной основе. - Это? - Он даже повернуться не успел, как к нему со спины прижался Дазай и забрал из рук крем. - Скорее, он твоя игрушка. - Да что ты. - Он тихо шипит, когда Дазай надавливает между лопаток, заставляя грудью упереться в стол. - Зачем ты продолжаешь появляться? Он может справиться и без тебя. Намерения Дазая просты, как день. Он хочет сломать Его, заставить уйти и передать над сознанием в руки Атсуши. Конечно, отношения между доктором и пациентом - табу во все поля, но сейчас это кажется самым лучшим выходом. Дазай расстёгивает ремень на джинсах парнишки, тут же стягивая их, довольно любуясь. Он только прогнулся в спине, зад оттопыривая, что, в принципе, радует глаз Дазая. - Ведешь себя, как продажный мальчик. - Осаму, не жалея сил, шлепнул Атсуши, тут же услышав в ответ сдержанный вскрик. - Будь тише. Дверь открыта. - снова шлепок, но уже слабее. - Какая же ты мразь. - Он закусил губу, лбом в столешницу упираясь. Дазай, не теряя времени, выдавливает крем на руку, тут же опуская ее к ягодицам, от чего Он вздрогнул и заметно напрягся. - Минуту назад вел себя так развратно, а сейчас испугался? - Осаму осторожно вводит один палец. Все же он не конченый садист, чтобы насиловать Атсуши без какой-либо подготовки. А Он расслабился, кусая губы. Не больно но и приятного мало. Дазай же, почувствовав, что парнишка расслабился, добавил второй палец, спешно растягивая. Атсуши в ответ на это жалобно заскулил. Атсуши знал про секс между мужчинами, поэтому и Он знает, что должно быть приятно. Он подаётся бедрами назад, насаживаясь на пальцы, тут же тихо застонав. - Вот же нетерпеливый. Потом же ныть будешь. - Дазай усмехнулся. Движения Атсуши неловкие, что так и кричит о его неопытности. - Даже такой похотливый человек может оказаться невинным мальчиком, да, Атсуши? - Заткнись. - Накаджима тихо взвыл, когда к двум пальцам добавился третий. Дазай хоть и говорил такие грубые вещи, но все равно был не так груб в движениях, что несомненно радовало, только вот Он и правда не заслуживает ничего хорошего. Он же просто деффект. Сбой центральной нервной системы и не более того. Да еще и приносящий столько проблем хозяину. Атсуши и правда не заслужил такого. Значит, ему нужно уйти, шагнуть в бездну и исчезнуть навсегда. Нужно просто умереть. - Кажется, достаточно. - Дазай расстёгивает ремень брюк, сразу приспуская их. - Расслабься. - Угу... - Дазай вздрогнул. Голос... Его голос дрожит. - Атсуши? Нет. - Осаму размазал крем по члену, удобнее пристратваясь сзади и плавно входя. Атсуши вскрикнул, сжимая какие-то листы бумаги. - Атсуши не может так прогибаться. - Он провёл рукой по спине, чуть надавливая на поясницу. - Т-ты прав... - Он всхлипнул, тут же запястьем слёзы утирая. - Чего замер?! Продолжай! - Как же хорошо, что Дазай ничего не видит. - Что, обидно? Атсуши испытал то же самое, но из-за тебя. - Дазай резко вошёл до основания, от чего Он в голос застонал. Осаму нехорошо усмехнулся, склоняясь над ухом Атсуши. - Все еще хочешь оставить это тело себе? Он молчит, только дрожит и сжимает кулаки. Дазай хмыкнул, делая первый толчок на пробу. - Отвечай! - Осаму плавно ведёт бедрами назад, а после резко входя до пошлого шлепка бедер о ягодицы. - Ты прав! - Атсуши бьёт крупная дрожь. В груди все болит и сжимается, но тем не менее ему приятно от действий и движений Дазая. От этого хочется волком выть. - Только попробуй допустить Атсуши к сознанию до того, как мы закончим. - и снова толчок. Атсуши остаётся только кивнуть, утирая слезы с покрасневших щёк. Дазай двигался резко и размашисто, каждый раз входя до предела, Атсуши же стонал и выгибался, до боли кусая губы. От каждого движения ноги подкашивались и Атсуши, цепляяс за стол, старался удержаться на ногах. Первым кончил Атсуши, протяжно простонав имя врача, а Дазай продолжил двигаться, обвивая руками тонкую талию, доводя себя до грани. Он кончил на спину парня, довольно усмехаясь. - Ну что, доволен..? - Атсуши выпрямился, тут же поворачиваясь к Дазаю. - Более чем. - Он притянул Атсуши к себе, напористо целуя его в губы, за что тут же получил сильный удар в челюсть. - Запомни раз и навсегда. Я ухожу и оставляю этого святошу на тебя. Но только попробуй сделать ему больно - приду и лично выпотрошу! - Атсуши кричал, даже не пытаясь сдержать обжигающих слез. Все же Дазай сломал его. Точнее, доломал. - Понял. - Дазай утер каплю крови с губы, поднимая взгляд на Атсуши. Ему стало жалко его. Он не просто деффект. Он личность. У него тоже есть чувства. Но это лишь шальная мысль, ведь Дазай знает, что такое раздвоение личности. - Постой! - Дазай взял Его за руку, будто сможет вот так удержать. - Ты же знаешь, что я люблю его. А значит, люблю и тебя! - Пошёл на хуй со своей любовью. Атсуши гадко усмехнулся и наконец сделал шаг в бездну. Его больше нет. Теперь он где-то на дне. Вместе с воспоминаниями из далекого детства. Счастливая мама прижимает к себе хрупкого новорожденного Атсуши, но тут его забирают врачи. Мало того, что родился раньше срока, так еще и лёгкое закрыто. Отец. Подписывает отказ от ребёнка. Ему не нужен слабый наследник. Первое появление - крик. Он плачет, игнорируя боль во всей детской груди. Папа, только не оставляй нас... Мы же... Твои дети... - Атсуши! - Дазай держит на руках бессознательное тело парня, тесно прижимая его к себе. Что же он наделал... Он не прогнал личность. Он уничтожил ее. Сломал, как куклу, и выбросил. Дазай приводит Атсуши в порядок, одевает и укладывает на диванчик. - Дазай-сан... Что Он сделал? - Осаму даже не успел достать нашатырь. - Просто поговорили. - Дазай опустил голову, а Атсуши сел на край дивана, тут же зашипев от боли в заду. - П-простите! - Атсуши густо покраснел от осознания того, что Он делал с Дазаем. - Слушай. Прости за это, но я просто должен кое-что сделать. - Осаму подошёл к парнишке, тут же отвешивая ему сильную пощечину. Опять Его вырывают из бездны. Реанимируют, как умирающего самоубийцу. Он знает, что противиться нет смысла. - Да что ты творишь!? Хотел прогнать!? Прогнал! Зачем снова!? - Атсуши вцепился в ворот рубашки, смотря Дазаю в глаза. - Тихо ты. - Осаму прижал хрупкое тело к себе. - Я люблю вас обоих. И больше не буду прогонять тебя. Ты его стержень. Прошу, поддерживай его, пока это не буду делать я. - Атсуши всхлипнул. Больно, обидно, но так радостно, что хоть кто-то принял его. Он целует Дазая, до крови кусая его губу, а продолжил это уже Истинный Атсуши. Он бережно зализал укус и прижался к Осаму так нежно, как только может.