Предисловие
26 ноября 2010 г., 20:33
Был вечер. на улице лил холодный осенний дождь, расчищая пыльную дорогу, по которой ехала запоздалая карета.
Тринадцатилетний граф— Сиэль Фантомхайв, сидел за столом в своем кабинете, подписывая важный документ. Вдруг к нему постучались:
-Входите-безразличным тоном проговорил граф, продолжай упорно смотреть в текст договора.
Дверь в его комнату открылась. На пороге стоял его дворецкий— Себастьян.
-Дела близятся к концу, милорд— улыбнулся он, поднося Сиэлю вечерний чай на подносе.
-Снова Эрл Грей?— протянул Сиэль, выглянув из-под своей челки,— я чувствую этот запах...
-Угадали,-усмехнулся Себастьян,— и пирожное "Le Jouissans", из французского ресторана, как Вы и просили.
Сиэль недовольно нахмурился:
-Это все равно не изменит мой день в лучшую сторону. Мне все настолько осточертело...
Расписавшись на бумаге, он немедля отложил перо в сторону, и покачав головой, посмотрел на часы.
-Уже поздно.
-Вы устали?— полюбезничал дворецкий,— тогда Вам стоит прилечь.
-Сегодня был очень муторный день. Надеюсь этим вечером все будет по-другому.
Поспешно встав со стула, Сиэль подошел к Себастьяну:
-Отведи меня в спальню!
Мгновение, как Сиэль уже стоит у кровати, недовольно разглядывая новое постельное белье.
-Ты снова постелил эти белые кружевные простыни!? Я в них лежу как принцесса! Ты за кого меня принимаешь!?
Спеша ответить на заданный вопрос, Себастьян поставил поднос с чаем на прикроватную тумбочку, и подошел к хозяину:
-Мисс Элизабет сама выбирала Вам это белье. Она надеялась понравиться Вам.
-Да...Лиззи...-вспомнил Сиэль. Его рот исказился в надменной улыбке,— чего только она для меня не сделает, да только мешает.
Сиэль многозначительно вздохнул.
-Знаешь Себастьян, с каждым днем я все больше понимаю, что я потерял всё. Семью, друзей, тетю Анну, детство...-помедлив, Сиэль повернулся к дворецкому.
-Что-то точно не так.
Внезапно граф покачнулся. Все в его глазах поплыло, голова закружилась.
-Вам не здоровится?— прозвучал встревоженный голос дворецкого. Сиэль слышал его откуда-то из далека. Последним, что смогли уловить его глаза, были лицо и руки Себастьяна, устремленные на него.