Найди меня, если сможешь

Я считал секунды до того, как идиллия, состоящая из спящего рядом со мной Джоша и свежего ветерка, поступающего в спальню через приоткрытое окно, из которого доносится аромат дождя, скоро разрушится. Ведь рано или поздно все разрушается — возвращается безрассудная тревога, перебить которую не в силах никто, и даже он, по-детски сопящий мне в плечо Джош. Я думал о том, насколько близки мы сейчас. Я буквально дышу им: его желтые волосы пропитаны запахом сигарет, а кожа все еще едва отдает корицей… Наверное, теперь это мой любимый аромат — Джош мой любимый аромат. Заскрипела дверь — грозное лицо Алекса неодобрительно уставилось на меня. — Тебе пора, — произнес тот, не отводя взгляда с моих метавшихся повсюду глаз. Я был взят врасплох. Был взят врасплох своих желаний и чувств. Немного пристыженно я, не отводя взгляда от закрытых глаза Джоша, чтобы быть уверенным, что от моих действий его сон не нарушится, переложил его голову со своего плеча на подушку, последний раз осмотрел его лицо: я нежно, как только мог, провел большим пальцем по начинающей заживать ссадине под его глазом и, умоляющем взглядом взглянул на Алекса, как бы прося разрешения. Когда тот робко кивнул и скрылся в коридоре, я убедился, что могу сделать это. Могу поцеловать Джоша в последний раз.

***

Алекс сидел на диване в гостиной, сложа ногу на ногу, энергично помахивая одной из них. Когда я вошел в комнату, он встрепенулся, встал и протянул мне ключи от патрульной машины. — Спасибо, — привыкшим к тишине голосом, пробубнил я себе под нос. Мун молча смотрел на меня, изучая. — Я, наверное, — неуверенно начал я, — пойду… — Да, — также неуверенно ответил тот, провожая меня взглядом до двери. Что-то подсказывало мне остаться, но в глубине души я понимал, что должен уйти. Так будет лучше для Джоша?.. Или нет. В любом случае: по словам Алекса, я вообще не должен был быть здесь. Я сделал шаг вперед, но обернулся через плечо назад. Увидев Алекса, смотрящего куда-то сквозь стену, я вспомнил по-своему мотивирующие слова матери, которые когда-то давно она сказала мне. Я был раздавлен собственными эмоциями, но мама и ромашковый чай помогли мне справиться. Пусть ненадолго, но помогли. — Что-то случилось, Тайлер? — озадаченно спросила мама, присев на край кровати, в то время как я полностью скрылся под одеялом, не желая никого видеть. И даже себя. — Можешь поделиться со мной… — не унималась та. — Ты знаешь, что я всегда рядом. Я неохотно показал лицо из-под одеяла так, что мама, заметив мои заплаканные красные глаза, сама пустила слезы и кинулась меня обнимать. — Мне дышать нечем, — проскулил я, обнимая женщину в ответ. — Прости-прости, — проговорила та, отпрянув. Все лицо матери напоминало один сплошной вопросительный знак. Она не решалась что-либо сказать, потому что ждала ответных мер от меня. — Мам? — тихо и ровно отозвался я, перейдя в сидячее положение. — Почему люди пользуются мной? — О чем ты, милый? — меня начинало тошнить от ее этого жалостливого выражения лица. — Обо всем, — начал я. — На работе со мной обращаются словно с куском дерьма: вся грязная работа висит на мне… — Ты новенький, — пояснила та, взяв меня за руку. — Еще все впереди, — она улыбнулась так искренне и нежно, что я на чуточку, лишь на два процента, перестал чувствовать себя дерьмом. — Когда-нибудь ты сам будешь стоять в главенствующей позиции и раздавать остальным поручения. — Наверное, этого никогда не будет, — неуверенно пробубнил я. — Посмотри на меня. — Что не так? — Мне двадцать четыре, мам, — громко выдохнув, ответил я и перевел взгляд на стену, снова готовый спрятаться под этим чертовым одеялом. — Мне в два раза больше, — легко ответила я. — И что в этом такого, Тай? — А то, что меня отшивает каждый парень, который нравится мне, — на одном дыхании произнес я, истерически улыбаясь, — и я прячусь ото всех под одеялом в своей детской комнате в родительском доме. Мама смотрела на меня глазами полными любви и заботы, готовая, как в детстве, лечь рядом и обнять меня, рассказывая нелепые истории о ее жизни с моим отцом. Сейчас она молчала. Я видел, как слезы набегали на ее глаза. Но первым сдался я: — Почему я именно такой? — Ты особенный, — прошептала мама. — И люди перестанут пользоваться тобой именно тогда, когда ты полюбишь себя таким, какой ты есть… — Слишком много подчинительной связи… — сквозь проявляющую ухмылку сказал я, вылезая из-под одеяла. — Так будет всегда, — двусмысленно ответила та и встала с места. — Я принесу тебе чай с ромашкой. Я лишь кивнул в знак согласия и задумался над словами матери. Чтобы стать подчинителем, сначала нужно подчиниться.

***

Я без звука открыл входную дверь и сделал шаг в прохладу осеннего дня. Несмотря на то, что время едва перешло за обеденное, было довольно-таки пасмурно и прохладно так, что казалось — скоро наступит вечер и все неприятности останутся во вчерашнем днем. А что делать с приятностями?.. Не оглядываясь по сторонам, я побежал по узенькой тропинке к машине, припаркованной на обочине дороги в нескольких метрах от дома Джоша. На мои затуманенные глаза начинали наворачиваться слезы от встречного ветра (или от эмоций, а ветер был лишь прикрытием…) — я еле сдерживал их порыв, прикусив нижнюю губу с такой силой, что вкус крови сразу оттенил боль как душевную, так и физическую. Я остановился в шаге от машины. Обернулся. Все тот же сероватый дом с черепичной крышей, словно и нежилой вовсе… Шторка в спальне шелохнулась. Ветер… А может, и нет. Я сел в машину и направился домой. Именно домой. Погода за окном все больше показывало свое нежелание налаживаться: ветер буквально поднимал миниатюрные смерчи на трассе, а дождь был настолько сильным и продолжительным, что городская канализация попросту не справлялась — по дорогам текли ручьи. Мне было не по себе, ведь раньше такого я не видел… Эта старая дверь, зеленая краска с которой уже порядком облезла, снова неприветливо стоит передо мной. Я неохотно захожу внутрь — темно. Нащупав выключатель на стене, я попытался включить свет, но получилось это сделать лишь со второй попытки — провод немного отошел. При свете единственной лампочки гостиная выглядела еще хуже, чем я ожидал. Ковер пропитался влагой настолько, что стал похож на мох, а диван, что так и стоял посреди комнаты больше напоминал бассейн. Вся та посуда, что была расставлена мною на полу по всему дома в качестве спасательных целей была наполнена дождевой водой. «Хоть продавай,» — в шутку подумал я, хотя мне было совершенно не до смеха. Поочередно я сливал воду из всевозможных кастрюль и тарелок в раковину, ставя их обратно: дождь не желал прекращаться. Я всерьез подумывал вытащить ковер наружу, но долго не решался. В итоге: и ковер, и поломанное кресло-качалка из спальни, и все шторы с окон оказались во дворе, под проливным дождем. В доме оставалась лишь кровать, которая практически не пострадала (в прошлый раз я накрыл ее полиэтиленовой пленкой, что нашел в кухонной тумбе), кофейный столик, полностью прожженный сигаретными окурками (прежний хозяин дома был заядлым курильщиком и состояние дома его, вероятно, не волновало), полностью оборудованная кухня (что-то мне подсказывает газовая плита уже не функционирует — доисторическая) и нетронутая дождем ванная комната. Глубоко вдохнув, я принялся отдирать обои в спальне. Затратив на это дело ни много ни мало полтора часа, я, практически обессиленный, принялся делать тоже самое в гостиной, но было уже легче и не так времязатратно, ибо в прошлый раз я отодрал две стены. Работая, я ни думал ни о чем, кроме как о двойной порции латте и огромной порции оладий, что испекла сегодня утром Элли… Только эти мысли помогли мне справиться с задачей подготовить дом к ремонту намного быстрее, чем я планировал. На часах было почти пять вечера, дождь уже прекратился, и лишь ветер свистел на чердаке: в дверь постучали. Я неохотно встал с кровати и подошел к двери, посмотрев в глазок, я убедился, что ни одного из парней, что стояли по другую сторону, я не знаю. Немного опасаясь следующих действий, я все-таки отворил дверь и увидел, как несколько добродушных улыбок приветствуют меня. — Тайлер? — протянул мне руку в знак приветствия кареглазый брюнет, стоявший впереди всех. Я непонимающе кивнул и пожал руку парня. — Мы друзья Алекса, — пояснил тот. — Я Трой, — легко улыбнувшись, сказал он, а затем представил остальных троих ребят. Тот, что с длинной челкой, спадающей на глаза — Нейтон. Рыжий парень с веснушками — Люк, а неразговорчивый, но улыбчивый шатен — Томас. — Приятно познакомиться с вами, — невнятно произнес я, все еще ошарашенно стоя в дверях. — Ты нас впустишь? — ухмыльнувшись, спросил Нейтон, руки которого не покидали карманы свитера. — Ох, черт, да, конечно, — всполошился я, отходя от двери, пропуская ребят внутрь. Несколько удивленных возгласов и пара ухмылок — все, что я заметил. — Мы привезли с собой материалы, — начал было Трой, взглянув на меня из-за плеча. — Все осталось в машине. Поможешь принести? — Конечно, — я попытался водрузить на лицо что-то в роде улыбки, но, как я понял, получилась лишь ее жалкая пародия. Я послушно шел в след за Троем. Он был немного выше меня, но его шаги были намного длиннее и слаженнее моих — я заметно отставал. — Ты выглядишь не очень, — разгружая кузов пикапа, неожиданно сказал парень. — Ты болен? Я неловко помотал головой, отрицая. Мгновенно понял, что закружилась голова, но не подал виду. — Действительно жалкий вид, — продолжал тот. — Твоя кожа буквально схожа с серыми стенами в твоем домишке. Я давно не смотрел на себя в зеркало, поэтому не мог согласиться или опровергнуть факт, поэтому лишь развел руками. — Как знаешь, парень, — не унимался тот, явно обеспокоенный, — тебе лучше обратиться к врачу. — Со мной все в порядке, — наконец сказал я, нагружая руки пакетами с обоями и какими-то железными банками. Трой больше ничего не сказал. Загрузившись, мы вернулись в дом. Остальные парни уже наладили проводку, рыжеволосый копошился с газовым счетчиком, а Томас разбирал батарею. На секунду я подумал, что это все мне снится, но Трой вовремя вывел меня из своих мыслей — легонько хлопнув меня по плечу, он велел поставить пакеты с нужными для ремонта вещами на пол. — Вы, ребята, строители? — неуверенно спросил я, пытаясь влиться в оживленную беседу Нейтона и Люка. — Ха, нет, — воодушевленно ответил Люк. — Томас учился на штукатура-маляра, но как-то не вышло, а мы с Нейтоном простые программисты. — Я — учитель истории, — откуда-то из спины донесся голос Троя. — Тогда у вас просто руки откуда надо растут, — я снова развел руками и добродушно ухмыльнулся. «Не то, что у меня,» — не замолкал мой внутренний голос. Дома стало заметно теплее. Пробравшись на чердак, Нейтон запечатал дыры в потолке специальной пеной, а затем обил весь диаметр пленкой — чтобы тепло не уходило. И уже через три часа Томас дал добро на поклейку обоев. А уже через полтора часа спальню украшали зеленые обои. — Прости, — начал Люк, — они остались после ремонта в доме моей мамы. — Они классные! — завопил я, все еще удивленный результатом, удивив при этом и самих парней. — Я люблю зеленый. Успокаивающий цвет. В скором времени стены в гостиной перестали быть серыми и скучными — их покрасили в нежно-желтый. «Словно одуванчики. Словно Джош…» — не прекращал думать я, любуясь. Я на миг завис, что понял по внимательным взглядам ребят в мою сторону. — Тебе не нравится? — озадаченно спросил Томас, слезая с кухонной тумбы. — Наоборот, — искренне улыбнувшись, ответил я, повернувшись лицом к ребятам. Их лица были настолько добры и приветливы (Кроме Томаса, конечно. Он немного своеобразен, но от того еще более прекрасен, как личность), что мне казалось, будто кто-то нарочно послал их, чтобы разыграть меня. Я нарочно ждал, что сейчас откуда-то выпрыгнет ведущий какого-нибудь ТВ-шоу и закричит в свой микрофон: «Тайлер Джозеф, шериф полиции, сам не мог справиться с хаосом в доме!»…

***

К двум часам ночи вся работа была готова. Я и четверо парней сидели на полу в гостиной и ели пиццу. Неожиданно разговор дошел до того, как Трой начал критиковать директора школы, в которой тот работает учителем. Оказалось, именно в этой школе тренером по волейболу был Мэтью Вольф, обгоревший труп которого нашли охотники в лесу. — Ты знал его? — полицейский нюх заставил меня просить. — Мы были друзьями, — ровно ответил тот, откусив кусок пиццы. — Прости, — я, растерявшись, отвел взгляд. — Да ничего, — тот слегка улыбнулся. — Мэт последнее время был сам ни свой, если честно… Часто опаздывал на работу, заметно исхудал и стал немного дерганным, а потом его уволили. — Вот что наркотики делают с человеком, — отозвался Люк. — Люк! — цыкнул на него Нейтон, который внимательно слушал разговор. — О-он был связан с наркотиками? — неуверенно переспросил я. — Нет, — сразу ответил Трой. — Он был связан с человеком. — В каком смысле? — вмешался Томас. Трой прикусил нижнюю губу — нервничал. — В начале года он начал встречаться с парнем. Как я знаю, их отношения длились около четырех месяцев, но они очень резко расстались в начале июня. После расставания с Джошем… Я на автомате переспросил: — С Джошем? — Да. Джош Дан — его бывший парень.