Сожаления

      Сколько Люси помнит, их всегда было четверо. А иначе и быть не могло: Изабель и Люси готовили ужин, и последняя больше всех любила наводить порядок вместе с Леви, в то время как остальные попросту отсиживались в сторонке или неохотно соглашались что-то делать.       Сколько Люси помнит, их всегда было четверо. Они вместе были всегда: Леви и Фарлан в случае опасности первыми рвались в бой, словно старшие братья, которые желают защитить своих сестёр, но только Изабель никогда не ценила их порывов: усмехалась и рвалась в бой вперёд всех остальных, не желая стоять в стороне.       И даже на это задание они согласились все вместе. Всем так хотелось посмотреть и остаться во внешнем мире, им всем так надоел этот подземный город, что, наплевав на опасность, все четверо, даже не обсуждая этот вопрос, согласились.       Хартфилия волновалась. Всё же не просто было то, что им поручили. Если военную полицию им удаётся из раза в раз обходить, показывая своё превосходство, то разведкорпус это вам не яблоки воровать. И она по привычке, когда волновалась, хватает руку Аккермана, словно ища помощи.       Одного лишь взгляда Леви, а так же этой его привычной совсем лёгкой улыбки достаточно, чтобы вселить в неё хоть какую-то толику надежды, что всё и впрямь будет так, как хочется только им.

***

      Люси спрыгивает с лошади и спешит в сторону Леви, хлюпая сапогами по кровавым лужам, которых тут было бесконечное множество, а ливень, который никак не хотел прекращаться, лишь превращал их в один сплошной океан.       Рядом с парнем, одежда которого, как и он сам, в крови, лежит изрезанный на кусочки титан. Его уродливая огромная голова валяется в метрах десяти от самого тела. Леви стоит, опустив голову вниз, и смотрит на единственное, что осталось от Изабель: на голову. Лицо девушки искажено ужасом, а глаза широко раскрыты и испуганно смотрят вперёд, наверное, в момент, когда голова отделилась от тела, она смотрела в глаза титану, или молила о помощи. — Леви! — он чуть ли не в истерике. Хартфилия давно такого не видела. Его руки трясутся, он не торопится вытирать с себя кровь, хотя обычно делает это в первую очередь, а взгляд его никак не сходит с головы Изабель.       Люси делает резкий выпад, заставляя Аккермана упасть на землю, после чего, опустившись на колени, крепко обнимает того за шею, одной рукой закрывая глаза, чтобы тот больше не видел того ужаса, который тут творится.       Сама блондинка сильно дрожит, сжимает зубы и плащ Леви, даже сейчас ища в нём защиты и поддержки, вот только парень никак не отвечает ей, а потому, не сдержав напряжения, из глаз Люси текут горькие слёзы.

***

— Командор Эрвин, по вашему приказу прибыла, — девушка останавливается недалеко от стола Смита, отдавая офицерский салют. Золотистые пряди волос красиво переливаются в лучах столь редкого солнца, бледная кожа кажется сейчас ещё более белой, возможно, фарфоровой. Кажется, надень на неё милое платьице — и чем не кукла, даже взгляд подходит, вот только форма солдата, с нашивкой разведкорпуса, портит всю картину.       Эрвин знаком показывает, что та может расслабиться. Но блондин не торопится сказать ни слова, молча сидя за своим столом, периодически кидая косые взгляды на дверь. И Люси понимает, что они дожидаются кого-то.       И дверь открывается. Вошедший ходит несколько тяжело, а потому его шаги слышны довольно отчётливо. От каждого его движения коротко подстриженные волосы слегка трясутся, словно их теребит ветер. Стан его ровный. Даже по одной тени вошедшего ясно: он уверен в себе и своих поступках.       Хартфилия оборачивается и, если бы не пять лет в разведкорпусе, то, наверное, она отшатнулась бы назад, вот только этого не произошло. Блондинка отвечает таким же уверенным взглядом, на взгляд Леви, после чего старается рассмотреть его в деталях.       И ведь многое изменилось в нём за пять лет. В том числе и его взгляд. Теперь он ещё более прищуренный, пронзительный, а сейчас, когда он расслаблен, то кажется несколько безучастным к происходящему. А уголки его губ всегда смотрят вниз. Видимо, он больше и не пытался улыбнуться. — Ты про неё говорил? — Эрвин никогда не изменяется в лице. Счастлив он, озадачен, грустен, зол — не важно, его взгляд и выражение лица никогда не поменяются, сколько не старайся. — Да, — голос Леви немного тихий, но уверенный. Люси кажется, что она уже слышала такой тон от него. И даже может сказать, когда именно. Она помнит, как Леви отговаривал Изабель и Фарлана, как и её, идти на то первое, а для них и последнее, задание. — Люси, с сегодняшнего дня, ты переходишь в отряд капитана Леви.       Хартфилия чуть удивлённо смотрит на Эрвина, желая понять, шутит он или нет, а потом на капрала, который, кивнув, направляется к выходу. Видимо, не шутит. — Как прикажете, сэр, — послушно соглашается блондинка, зная, что у неё нет выбора.

***

— Ты ещё помнишь меня? — Люси была уверена, что поступила правильно, когда попросила командира перевести её в другой отряд, подальше от Леви. Вряд ли ему захотелось бы быть рядом с той, которая напоминала бы ему о том, что когда-то их было четверо. И она была уверена, что Аккерман забудет её быстро, сразу же, как откинет всяческие сожаления. — С чего бы мне тебя забыть? — Леви скачет чуть впереди, а потому оборачивается назад, смотря в глаза Люси специально долго.       Девушка вздрагивает от такого взгляда, а потому на секунду выпускает из рук поводья и лошадь трясёт своей мордой, словно показывая знак протеста. Люси берётся снова за поводья, зная, что вполне может и упасть со своего скакуна. Плавали, знаем.       Люси была уверена, что поступила правильно, но тогда почему сейчас, когда капитан смотрит на неё таким вот взглядом, ей кажется, будто в этом виновата она сама. Словно это она стянула с его лица и так еле заметную улыбку, словно это она заставляет его смотреть на всех вот таким вот взглядом. — Ты должна откинуть сомнения, — Леви слышит, как топот копыт второй лошади утихает, а это значит, что лошадь Люси останавливается, но ведь она делает это не сама.       Леви останавливает свою лошадь и оборачивается. Люси стоит, смотря на него грустными глазами, её руки дрожат, а сама она напряжена, словно думает над тем, стоит ли ей спуститься с лошади или остаться верхом. — Что не так? — Ты действительно откинул все сомнения? Ты действительно забыл их всех? Забыл те два взгляда, которые застыли навеки? — Ты в самом деле считаешь, что я забыл их? Ошибаешься. Откинуть сомнения и забыть — абсолютно разные вещи.       Люси кидает на него взгляд, но уже более осмысленный. Значит, всё это время он заставлял себя бороться с чем-то сильным и резким внутри? Значит он заставлял себя смотреть на то, как люди бессмысленно погибают? Значит, он тоже не любит смотреть на белых птиц, не любит, так же, как и она, это яркое солнце и чересчур сильный дождь? — Я всё помню. Абсолютно.

***

      Леви устало опускается на диван, после чего смотрит на свой отряд. Вне миссий они такие весёлые, будто тут и вовсе нигде нет титанов, они никогда не убивали, а мир состоит из радуги и милых пони. Но Аккерман знает, какая буря внутри каждого из них. Знает, ведь переживал и продолжает переживать похожие чувства.       Капитан безучастно наблюдает за своими товарищами, которые расспрашивают Люси и стараются наладить с ней контакт. Она, как и раньше, милая. Смеётся, когда ей весело; переживает и сочувствует, если очередная история заканчивается как-то печально. Люси всегда настоящая, а потому Леви ещё больше щурит глаза и удивляется, как этот мир ещё не сломал её?       Смотря на неё сейчас, он вспоминает ту девчонку, которая была пять лет назад. Которая дрожала и плакала, но продолжала обнимать его и закрывать глаза. Которая заикалась, но продолжала шептать: «Не смотри… Не смотри… Не надо». И он знает, что она не сумеет просто так забыть, что тогда произошло, но, кажется, она сумела притупить ту боль и те чувства, которые в ней лили дожди. Кажется, буря прошла, она сумела жить дальше, оставаясь самой собой.       Как оказалось, Люси была намного сильнее него, ведь он так точно не смог. — Леви, с тобой всё хорошо? Может, ты приболел? — Хартфилия тянет руку к его лбу, чтобы проверить, нет ли у капитана температуры, вот только мужчина перехватывает её руку, останавливая любые её действия. — Я в порядке, — он говорит, как всегда. Теперь блондинке следует привыкнуть к такому его тону. — А я ведь тебя так и не поблагодарила, — Люси смотрит на капрала, а тот чуть удивлённо приподнимает бровь, мол, за что. За что ей его благодарить? — Я знаю, что это ты год назад спас меня от титана. Незачем было прикрываться капюшоном. Я помню, как ты любил держать оружие, я помню, как ты использовал привод. Я помню всё.       Леви кивает. Он помнит ту ситуацию. Тогда разведкорпус собрал самых сильных бойцов, чтобы совершить ещё один выход за стены с целью массового уничтожения титанов и, специально для Ханжи, взятие пары тварей в плен. И тогда он и увидел её. Титан, махнув рукой, заставил её открепить привод, а ничего, за что можно было зацепиться, не было. Хартфилия упала на землю и это чудовище хотело съесть её, но Аккерман уничтожил его. — Не за что.       Леви протягивает руку и кладёт на голову блондинки, слегка потрепав её по волосам. Странное это, почти необъяснимое чувство. В последний раз он делал так Изабель, а потом она умерла.       Но больше такого не будет. Он не допустит, чтобы кто-то из его товарищей или Люси зазря отдавали свои жизни. — А всё-таки ты такой же, как и раньше.       Люси хихикает и крепко обнимает Аккермана, но тот не желает больше упускать возможность. Капитан кладёт руки на спину Хартфилии, поглаживая её. Теперь всё на своих местах.