Черное и белое

      Человек привыкает ко всему, особенно если это вредные привычки. Они вообще подхватываются чересчур легко, если рядом нет достойного примера для подражания. Аннабель Уоррингтон не хватало привычной обстановки, манер и привычек приобретенных при жизни в высшем обществе. Черный Орден был похож на нечто слабоорганизованное, с отсутствующими жесткими правилами поведения, по крайней мере для экзорцистов. Для гражданского персонала все было по другому - жестко, четко, строго. Хотя Смотритель Комуи умудрялся вносить нотки Бедлама даже в свои обычные посещения, а если случалось вернуться раненным экзорцистам - помещения Отделения превращались в полосу препятствий. Этот раз не стал исключением. Два десятка раненных экзорцистов, отчеты о двух погибших и известие - появились Нои. Те, кто управляет и создает Акума, Апостолы Первого Ноя. И Граф. Тот, по чьему приказу была уничтожена её семья.       Подавив неуместные сейчас воспоминания, одна из порученцев сенешаля, а по факту помощник руководителя Отдела Связи, покачала головой и получив от Комуи распоряжения, покинула приемный зал. Со знакомыми и не очень, можно будет поговорить и позже. А пока следовало передать всю имеющуюся информацию в другие подразделения,а после, связаться с Ватиканом. Через несколько дней.       В одном из залов отдыха открытых рядом с библиотекой, Аннабель, успевшая сделать всё, что было запланировано и даже немножко больше, наслаждалась тишиной. Точнее, временем проводимым в полнейшей тишине в компании произведений Вальтера Скотта. Когда он ей не надоедал. В такие дни она брала Войнич, с её Оводом и промакивала мокрые глаза кружевным платочком.       Сегодня же, она решила изменить своей традиции и расслабиться полностью. В блузке и юбке с фартуком, в чьих карманах она носила письменные принадлежности и бумагу, с любимым сервизом, ради такого случая вытащенного из коробки и чаем. Настоящим китайским зеленым чаем, заваренным по всем правилам. И хоть её сервиз был слишком европейским, но его особенный фарфор был недалек от китайских шедевров. И потому вкус, как сообщил ей как-то её добрый друг Сяо Фан, разделивший с ней чаепитие, почти идеален. И об этом почти он не жалел. По его словам, сейчас культура распития чая превратилась в массовое, утратившее много различий с театральным представлением действо. А ведь когда-то жену на его родине, выбирали по владению искусством заваривать чай, в том числе. Так что, ей он тогда сказал, что не будь она англичанкой и вдовой, он бы сделал ей предложение. Увы, его положение не позволяло ему жениться на иностранке, хранители традиций...       Впрочем, сейчас, наслаждаясь ароматом и вкусом чая, она понимала друга. Традици, один из тех столпов реальности, делающей человека тем, кто он есть. Традиции, память, чувства, привычки. Смени их и человек станет другим, тут не поможет лицо, человек будет иным. Она была иной, спокойная и собранная на работе и девушка-уют за пределами рабочих зон. За эти перепады к ней прилипла слава странной богачки, со своими причудами. Пусть, она делает своё дело.       Одиночество было прервано негромкими шагами, с характерным шелестом - так ходили экзорцисты. Привычка, которая появлялась после десятка пережитых боев. От того их было видно сразу, новичка, чекано печатающего шаги и ветерана, идущего словно большой кот, плавно и ровно, чтобы закончить движение прыжком или перекатом - без задержки. Она видела многих таких и жила под одной крышей тоже со многими, когда предоставляла им свой дом для постоя. Её слух, тренированный многочисленными приемами звонков с кучей помех, мог различать подобное.       И правда, раскрылась дверь и вошел её старый знакомец Нойз Мари, ослепленный и развивший свои таланты лишь сильнее от этого. Как и характер, ведь она успела застать его срывы, а сейчас он вырос и давно состоялся как мужчина и воин. Войдя, он принюхался и с доброй улыбкой, заметил: -Снова зеленый чай, хотя когда-то вы любили добавлять жасмин, леди Аннабель. Она отставила чашку и поднялась, обнимая подошедшего мужчину, со смешком замечая: -Когда-то, вы называли меня просто Аннабель и присоединялись к чаепитию. Не решитесь повторить, господин Нойз?       Тот засмеялся, отвечая на объятия и отстранившись, активировал свои нити, быстро обшарив комнату, запоминая. Она, привычно проводив взглядом оружие друга, налила чай и поставила чашку на столик рядом с ним и долила себе. Нойз сел и Аннабель дождавшись, пока он пригубит и довольно улыбнется, уточнила веселым тоном, даже не скрывая своё веселье: -Я так понимаю, бедлам учиненный господином Сенешалем задел и вас? В моём случае, большая часть моей форменной одежды пришла в негодность и мне приходится носить длинные юбки, что не слишком удобно. Госпоже Лилиан, пришлось вызывать рабочих, для перестройки тренировочных залов, благо стены все равно сломали разом. А у научников спалило часть аппаратуры и Ривер ходил в ярости, угрожая лишить господина Комуи кофейной квоты. Какие это были пассажи! Я даже записала и могу прочесть, если хотите? Это было просто потрясающе, смеялась я от души, как и половина отдела. Боже, как это было величественно и смешно! Мари негромко рассмеялся, поставив пустую чашку и подождав пока нальют снова, пригубил, отсалютовав чашкой пред этим: - Удовольствием послушаю! Чуть позже, к ним присоединяется старший Книжник, который и сам не прочь рассказать пару забавных историй. Конечно, приходится добавить к чаю приготовленные сандвичи, хоть это и не по правилам, но атмосфера уюта того стоит. Старый Книгочей, не изображает из себя мировое зло или нувориша в высшем свете, он тот кем является. И этот флер таинственности добавляет их разговору нотки тайны. И это прекрасно расслабляет. Они расходятся через пару часов, спокойные и довольные - это Аннабель может сказать точно. Тихий вечер закончился прекрасной партией в покер, в которой она неизменно продула опытному Книгочею. А Мари, которому отсутствие возможности видеть, заменяла собственная колода с рифлеными частями, почти выиграл. И в который раз показав, как упорство и цель делают человека сильным во многом. Впрочем он и сам был прекрасной иллюстрацией того, как движение вперед дает прекрасные результаты, нужно только стиснуть зубы и не останавливаться.       Она помыла сервиз, обсушив его и убрав в коробку, отнесла в свои комнаты, столкнувшись в коридоре с сонным Ривером. Он был её соседом. Тот, что-то буркнул и едва не промахнулся мимо двери, но её ручка успела толкнуть его чуть левее и мужчина с благодарным бурчанием, ввалился к себе, с грохотом что-то свалив у порога. А Аннабель прикрыв за ним дверь, только покачала головой. В такие моменты, начинаешь думать, что умные мужчины делают всё, чтобы умереть во цвете лет. И ведь винить их за это глупо - для мира стараются.       Она вернулась в свои комнаты, убрав коробку с сервизом под кровать и переодевшись, устроилась на постели, запалив масляный светильник и под его светом взявшись за починку испорченной погромом сенашаля, формой. Юбка потеряла в длине еще несколько сантиметров, но теперь хотя бы не выглядела как жертва неудачного выстрела охотника на уток. Но такими темпами ей будет проще попросить сына прислать её платья,чтобы перешить их. Финансирования Ордена было хорошим, но с такими постоянными разрушениями его хватало лишь на экзорцистов и искателей. Гражданским сотрудникам доставалось меньше, зато хотя бы рабочей аппаратуры было в достатке. Впрочем не ей жаловаться - она приближается к своей цели всё ближе...       Несколько дней спустя, столкнувшись на лестнице с Мари и беседующим с ним экзорцистом, Аннабель была представлена Аллену Уолкеру и разделила с обоими вечерний чай. И почитала Диккенса вслух для обоих, старательно играя голосом и читая текст от разных лиц. И именно тогда почувствовала как сжимается сердце, иглами загоняясь под кожу плоть, вгрызаясь прямо до боли. Секунд десять, но дыхание и пульс сбились и Нойз услышал, а следом за ним узнал и Уолкер. Впрочем, Аннабель грешила на возраст приближающийся к сорока и постоянное злоупотребление кофе, о чём и сказала. И пошутила ещё, что помрет только увидев конец войны, чтобы трагично упасть трупиком под знаменем победы. Мари привычный к её чувству юмора, только усмехнулся и что-то съязвил, а Уолкер сказал, что она не права и стоит жить. И это прозвучало так наивно, что даже Нойз понял это. Экзорцист переживший в детстве то, что окрасило его волосы в белый, а глаз перечеркнуло алым, солгал, пытаясь поверить сам. И Уоррингтон приняла его слова, откинувшись на кресле, наконец-то отдышавшись. И вернулась к Диккенсу, продолжив с улыбкой читать о Копперфильде, поймав ощущение уюта.       Боль застала снова в присутствии Уолкера, только вернувшегося после задания, взбудораженного и мрачного. Сжало кожу на груди, а после пронзило мерзким ощущением тонких нитей сжавших сердце. После короткого разговора экзорцист сбежал в кабинет Комуи, а Аннабель смогла найти место и посмотреть на медальон, который неожиданно нагрелся. Ничего.       Вернувшийся в прекрасном настроении Уолкер никакой реакции не вызвал, только легкий зуд в грудине. И всё. Так что Уоррингтон списала всё на свою настороженность и кофе, к которому она действительно пристрастилась. Несколько недель Уолкер и его напарники отсутствовали, а когда он вернулся с кристаллом Чистой Силы, женщине показалось, что по ребрам проскользили нити обмотавшие их собой. И помутнение в глазах на несколько секунд. Мари отсутствовал, поэтому микрообморок приняли за усталость, благо она и правда была.       А после пройдя обследование в госпитале и получив рекомендации лишь к принятию успокоительного, она задумалась. Случаи продолжались, с каждым разом становясь всё сильнее, пока наконец однажды Уолкера не принесли полумертвым после стычки с одним из Ноев. Тогда она держалась в сознании чудом, уже попривыкшая к боли, но не ожидавшая слабости. И отчего-то непонятного чувства похожего на тоску и желания заботиться, появляющегося внутри каждый раз, когда она видела руку седовласого экзорциста. Поэтому Анна завалила себя работой, прерываясь только когда заходили близкие знакомые и те, с кем она жила в одной комнате, её служанка и старый дворецкий. А потом вдруг, боли исчезли, вместе с самой причиной. Аллена Уолкера отправили на длительное задание.