Черное и белое

      Время бежит неумолимо быстро, из-за ежедневной практически не меняющейся в стенах Ордена рутины. Недели и месяцы пролетают незаметно, замечаемые только тогда, когда с началом осени им выдают переработанную форму для внутреннего персонала. Она решается сменить женскую форму технического сотрудника Ордена на форму сделанную по лекалам для женщин-экзорцистов, в которую входят светлые брюки из особой ткани и высокие ботинки на шнуровке, с укрепленной подошвой и мысками. Благо, всему отделу выдают несколько комплектов формы и несколько других коллег поступают как она, а Аннабель выкупает за собственные средства рулон этой ткани про запас, только окрашенной в черный, из которой вместе с Мари шьёт для их троицы жилеты, с полами удлиненными до середины бедра. Пару удлиненных курток сшитых по последней моде, прикрывающих бедра и плащи-пелерины, которые легко можно перевязать как юбку до середины икр, пряча под собой форменные брюки.       Полученная ткань после обработки специальными составами светлеет на несколько тонов и не пропускает воду. Изначально черная, без вышивок в орденском стиле ткань, обзаводится специальной накладной вышивкой, которую в любой момент можно сорвать с ткани, чтобы скрыться - особый состав клея этому способствует. Как и особое распоряжение, с которым она знакомится, расписывается и которое сжигается прямо на её глазах. Ей нельзя быть пойманной Ноями. Это приказ Архиепископа которому подчинялась её семья.       Ей вручают специальный браслет, который нужно будет порвать если вдруг она будет захвачена. Она догадывается, что этот браслет попросту убьёт её, ведь её сын тоже носитель крови и она не слишком сильно нужна. Но, она не спорит, надевает на руку изящную фенечку из бусин покрытых символами. И коротко поклонившись передавшему приказ человеку в маске личного подразделения Архиепископа, покидает комнату.       Она продолжает работать забывая про браслет на руке, пока Комуи не ловит её в в коридоре где нет камер - они на ремонте. Он снимает с её руки браслет и добавляет на нем фенечку, которую туго завязывает между двус самых толстых бусин. После возвращения браслета на руку он ощущается теплым, по сравнению с тем колющим льдом ранее. Перестает ныть в голове и глядя на полуулыбку сенешал она понимает, что за эти действия, так или иначе повлияющие на её жизнь она теперь должна. А потому, не задаёт вопросов, лишь делая легкий реверанс и молча покидая коридор.       А через неделю, в её уголок отдыха словно случайно, приводят находящуюся в плохом моральном состоянии сестру сенешаля. Девушка подавлена и налицо начало депрессии, из которой та не выберется. Приходится брать в свои руки книгу по этикету, рукоделие и коробку с сервизом. Аннабель знает как вытащить из такого состояния любую девушку подростка, ведь была такой меньше двадцати лет назад.       Через четыре месяца девушка проводит каждый вечер из из совпадающих выходных в компании Аннабель. Она всё ещё улыбается с грустью, но эти улыбки уже составляют только треть от всех её эмоций. Женская компания идёт Линали на пользу, она теперь убирает волосы не только в хвостики, но и в косы драконы, концы которых прячет под основным телом кос на голове. В дни отдыха девушка надевает форму с юбкой до колен, с двумя разрезами по бокам, что не помешает драться в любой ситуации. Из украшений она носит сережки с аквамарином, подаренные Аннабель. И пару раз, она просит помочь ей сделать легкий макияж. Это весело, Мари помогающая в этом весело смеется над восторженным писком китаянки увидевшей себя в зеркале.       Но есть в общении с ней и минус - это то, что она экзорцист. А значит - на их посиделки она таскает своих товарищей. Младший Книжник всячески строит из себя дурака, японец-мечник сверлит её неприязненным взглядом и старается держаться подальше. А Аллен Уолкер оказывается на расстоянии протянутой руки.       Аннабель удается держать его на таком расстоянии и игра в покер этому помогает прекрасно. Мухлюют все. Проигрывают все кроме седовласого экзорциста. Но продолжают играть. Даже Канда Юу, отчего кроме обычного напряжения всех холодит по коже его желанием убийства. Но это весело и действенный способ борьбы со стрессом, поэтому они продолжают играть.       А потом экзорцисты экстренно отправляются на задание. У Аннабель выходной за пределами Ордена, она на встрече с представителями Ватикана. Милый улыбчивый юноша от которого едва уловимо пахнет так же, как пахло от браслета на её руке, обходительно улыбаясь обедает с ней в ресторане, передав записку с заданием. Она набирает кровь в переданную мензурку, которую гость прячет в кармане. И после обеда гуляет по набережной, ожидая пока сойдёт онемение с руки, из которой брали кровь. А потом, по возвращении, попадает как раз в тот момент, когда в Управлении открывается дверь Ковчега Ноя. Переполох знатный, но паники нет - с ними связались из азиатского отделения Ордена и предупредили о гостях.       Она ненавидит запах паленого человеческого мяса, дорогого лака для мебели, разгоряченного металла и отчего-то порох. А их сочетания заставляют разум впадать в панику, судорожно искать выход, оглушая тело диким биением сердца. Когда она впервые чувствует этот запах от экзорцистов вернувшихся с задания в Японии, ей сдавливает ребра, а перед глазами появляется алая пелена. Под кожей разливается пронзительный холод и изнутри тянет желанием спрятаться в темном маленьком помещении. Отпускает тоже быстро, когда Ривер отточенным движением дает ей пощечину, приводя в себя. В груди нарастает жар и давление, но голова проясняется, от вкуса крови во рту - рука у Ривера тяжелая, а она успела закусить губу. Кровь капает на белую блузку, но она резко кивает и благодарит, поднимаясь на ноги и рявкает по внутренней связи просьбу соединить с сенешалем. Комуи прибывает быстро, но быстрее медицинская служба отделения, забирает экзорцистов в лазарет. И она, пришедшая в себя достаточно для последующих действий, обеспечивает выполнение регламента.       Да, она частично превышает свои полномочия, но в критических ситуациях следует специальный протокол. А она подчинена Комуи через Ватикан, как представитель семьи, прятавшей секрет Графа, за который их и убили, благо сам предмет был передан в хранилища Церкви и Инквизиции. Она носитель крови тех, кто мог открыть несколько таинственных механизмов, часть из которых находится в этом управлении. И она обладает властью и несёт обязанности о которых сенешаль прекрасно знает. Они оба прекрасно знают. Благо, её полномочия не затрагивают мирное время и такие рядовые случаи как простая встреча с Ноями.       Радость преждевременна - носитель Шута полностью перехватил управление транспортным механизмом Графа. Комуи долго смотрит на неё, прежде чем поджать губы и кивнуть. Через час в Главное управление по делам Экзорцистов отправится шифрованное видеописьмо, записанное с помощью голема Смотрителя, которого он ей вручил именно для этого. Ей жаль человека, который влез во всю эту подковерную дрянь, ради маленькой сестры, которая на свою беду оказалась совместима с кристаллом Чистой Силы. Жаль, но она понимает, что сама не выберется и не хочет тянуть за собой экзорцистов. По крайней мере, её отчетам верят, так как там нет ни слова лжи, только правда, рассказанная сухим и казенным языком. Правда, описанная с определенной точки зрения.       Приказ полученный женщиной долго её удивляет. Ей запрещено даже приближаться к Аллену Уолкеру, особенно касаться его своей кровью. И при первом появлении Ноев поблизости, ей приказано бежать как можно дальше, оставаясь в живых любой ценой. Второй приказ понятен, особенно после того, как она вручила тайной службе Ватикана кровь, количества которой хватит не только на анализ.       Научники во главе с Ривером засели в отдельном зале, куда был перенесен Завод по производству Акума. Прошедшая рядом с ним лишь единожды Аннабель, почувствовала как сердца на несколько секунд словно ошпарило, а потом опустило в лёд. Браслет на руке ударивший её током и поспешное бегство остались незамечены. А вот приступ, после которого она блевала черной кровью почти десять минут видела Мари. Испуганная бывшая служанка, которая помогала ей умыться и смыть улики, с удивлением поняла, что её госпожа выглядит гораздо лучше чем до приступа. Аннабель и правда стало гораздо легче, настолько, что почти исчезли круги под глазами и появилась легкость в движениях. Но повторять ситуацию она во избежание, не стала. Навестила несколько раз ребят в госпитале и полностью погрузилась в работу. Больше сказать было не о чем.       А потом, проснулась во время часового перерыва прикорнувшая в кресле, от страшного грохота и включенной сирены. Набросить на плечи плащ подразделения, прихватить из угла переносной усилитель сигнала со всем необходимым в сумке и отдать команду напарнице. Они равны в ранге и должностях, дублируя друг друга. И Аннабель бежит в сторону пятой лаборатории, под громкий набат тревоги и объяснения. Акума захватили пятую лабораторию, куда ещё утром сбежался весь отдел - им наконец-то разрешили полноценно заниматься заводом, а не только снимать показатели. Она бежит как может, влетая в зал и видя как вход в лабораторию перекрыт черной пленкой. Уолкер с кем-то прыгают в дверь Ковчега, а она бросается к черной плёнке и отмерив три шага от косяка, опускается на колени, снимая потайную панель с бронированной стены и подключаясь к одной ей известному кабелю, подсоединяя разъем и включая усилитель. Рация в ухе разрывается от негромкого мата Ривера, которому она тут же шепчет: - Рив, усилитель подключен, перевожу на главный канал. Сообщи ситуацию! Ривер матюгается и начинает докладывать: - У нас тут один из Ноев и больше сотни акума. Они пришли за заводом и учеными! Треть отдела выбыла, их формуют Черепа! Уолкер отвлек на себя акума, но мы в западне! Отстранившись от какофонии и криков, Аннабель достала из рюкзака рации и бросила их паре подошедших генералов, тут же включив их в общую сеть, отчитавшись о ситуации и планировке лаборатории, на случай, если Генералы о ней не в курсе.       Те кивнув, активировали Чистую силу и черная пленка лопнула, выпуская наружу нескольких акум. Рефлекторно пригнувшись, Аннабель отползла за стоящий неподалеку ящик с оборудованием и порадовалась, что усилитель теперь не нужен. Впрочем, она просто соединила каналы выданных ей раций с общим и перекинув через плечо сумку с усилителем, на карачках поползла к следующему укрытию. Под грохот, осколки камня и аппаратуры, под льющуюся кровь - она поползла. Благо она относилась к отделу связи, а они носили темно-серые плащи, который сейчас очень хорошо скрадывал её фигуру в начавшем сбоить освещении.       Мимо пронесся знакомый член тайного отряда Ватикана, перемещаясь в сторону лаборатории. Но близко к ней не подошёл - полетели талисманы и встал барьер, который отсёк выбежавших людей от лаборатории. Здесь было пятеро научников из главного научного отдела. От второго подразделения был всего один парнишка лет двадцати пяти - его выкинул наружу кто-то из экзорцистов, прямо за шиворот халата. Их тут же посадили в карантин, окутав барьерами. Для профилактики. Грохот был такой, что закладывало уши - тряслись стены, но уйти было нельзя - регламент не позволял. Да и не было куда. Те, кого можно - эвакуировали, а все кто остались - должны были находиться здесь согласно регламенту. Аннабель осталась как дублирующий пункт связи, на случай её полного отключения. Ну и как физическая сила, случись что-то, что требовало бы скорости и ловкости - благо тренировки для связистов были хорошие.       Запах крови забивал ноздри, а с ним со стороны лаборатории пополз странный запах от которого начало сбиваться дыхание. Пришлось всё таки попытаться отползти подальше, благо Ривер заорал в рацию: - Газ! Всем защитить органы дыхания! Снова грохот и вдруг, внезапно, грохот закончился. Пока поступила команда от Ривера на эвакуацию, удалось вывести двоих буквально на себе и вернуться за третьим, когда раздался вопль: - Здесь четвертый уровень!       А потом грянуло. Расшвыряло всех основательно. Аннабель с трудом вздохнула, чувствуя как течет по виску кровь, пропитывая воротник на шее. Её отшвырнуло на обломки колонны, в которой проходили коммуникации - это и спасло. Голова кружилась и безбожно звенело в ушах. Ребра ныли, как и спина, а в районе таза с правой стороны резало болью от ощущения постороннего предмета в теле. Ребята из научного, те, с кем она ещё неделю назад спорила из-за сорта кофе, лежали рядом без малейшего движения. У одного голова была повернута под невозможным углом, а второй смотрел в потолок глазами, в одном из которых торчал острый обломок. Раздался пронзительный крик перешедший в визг циркулярной пилы Комурина, от которого во рту стало солоно от крови и тяжело отдалось в груди сердце. Полыхнуло раз, другой, вызывая в теле мучительно-болезненный спазм. Захотелось свернуться клубочком, но тело не отреагировало на попытку. В голове запоздало вспыхнуло страхом, когда разум подсунул возможный диагноз - паралич. Но тело не двигалось даже после выброса адреналина.       Мимо пролетела фигура в белом, чья форма была заляпана текущей из кучи ран кровью. Стальным переливом мелькнула металлическая полумаска Уолкеровской Чистой силы и парень отбросил тварь похожую на карикатурную куклу на шарнирах, куда-то в дальнюю от них сторону. Визг прекратился и вернулась способность управлять телом. краем глаза отследив куда движется тварь, Аннабель дождалась, пока она с экзорцистом исчезнет из поля зрения и осторожно сползла с обломка на который нанизалась подобно куску мяса на зубочистку. К счастью, проник обломок всего на пару сантиметров. Благо у научников для женской гигиены по просьбам экзорцисток были созданы тампоны. Она таким ещё не пользовалась, но с собой таскала - вчера взяла чтобы попробовать. Найдя в кармане халата и распаковав такой, Аннабель с трудом вытерла руку об плащ, влезла под одежду, буквально запихнув хлопковую "пулю", как их прозвали экзорцистки, в рану, шипя от боли и перевернулась, осторожно поднимаясь на карачки. И снова, который раз за этот сумасшедший день - поползла к ближайшей кучке народу. По счастливой случайности, упавшие рядом с огромным яйцом-заводом обломки образовали своеобразный вигвам, где сгрудившиеся научники среди которых был и Ривер, заметив её, подтянули под барьер. Почему так получилось - непонятно, но факт в том, что почти сразу после, под ними задрожал пол и Аннабель вцепилась в Ривера, тихонько подвывая от страха. Пол зазмеился трещинами и под донесшуюся на них ударную волну, они оказались в невесомости, а потом всем весом приземлились на камни пола, оказавшись в полумраке. Заныли все раны разом и к горлу подкатил завтрак. Блевали синхронно, переползая к краю барьера, за которым как раз был обрыв. А после, Аннабель приткнулась к потерявшему сознание Джону, кажется, и почувствовала как болит всё тело. В глазах темнело, но спать было нельзя - был риск не проснуться. Поэтому бывшая первая леди дома Уоррингтон старательно вспоминала самые раздражающие ситуации и злилась. Старательно и от души злилась, под накатывающие от центра груди волны жара по телу. От них становилось всё больнее, но орать было нельзя - риск, что тварь услышит был огромный. Поэтому она сделала другое - подтянула к себе запыленную сумку с усилителем сигнала и скинула лямку в руки встрепенувшемуся Риверу. Мужчина, воодушевленно вскинувшись, полазил по кармашкам, включил аппарат и развернув антенны на нём, перезагрузил гарнитуру на своём ухе.       Аннабель скатала в небольшой но плотный валик носовой платок, закусив его между зубами и попробовала улечься поудобнее. Менее больно было почему-то в позе эмбриона и женщина подобрала ноги, скукожившись сильнее и тяжело дыша, сжимая израненными руками колени. Она всё же выпала из происходящего на какое-то время, так как смогла отреагировать на ситуацию только тогда, когда её уже погрузили на носилки. К счастью, непонятные приступы сжигающего тело жара практически прошли, оставив страшную слабость и дичайший голод. В госпитале, ей помогли раздеться, осмотрели на опасные раны и обработав синяки и ссадины, отправили восвояси. Матрона, с усмешкой опровергла вопрос насчет сломанных рёбер и раны в районе поясницы, сказав, что ей невероятно повезло. Рана глубиной в половину сантиметра там и ушиб трети ребер, два растяжения и подозрение на сотрясение - вот и все боевые раны. На сутки правда под наблюдение оставила, в палате для гражданского персонала. Там лежало четыре десятка оставшихся в живых сотрудников Ордена, кто-то лишился руки, кто-то ноги, кто-то глаза, а кому-то с полным комплектом конечностей предстояло пролежать в гипсе почти три месяца, чтобы срастить все сломанные кости. На неё, ошарашенную своей удачей посмотрели снисходительно, списав всё на положительную карму за поддержку кучи людей в бытность Леди Уоррингтон. И посоветовали не париться, а сделать доброе дело и почитать книжку, вслух. А то никто не мог после подобного уснуть.       В итоге, под затихающую боль и стаканчик с десятком пилюль, которые надо было выпить друг за другом в течение пары часов, она читала всем сначала английские, а потом итальянские сказки - под вторые уснула та часть ребят, которые не смогли уснуть под народное творчество англичан. Ночь была полна кошмаров и помощи пришедшим сестрам. Аннабель чувствовала себя немного лучше и помогла девушкам разнести лекарства и воду тем, кому было разрешено пить. К сожалению, двое не дожили до утра. Провожая взглядом увозимые на каталках трупы, Аннабель выпила принесенное матроной снотворное и провалилась в сон, стараясь не думать ни о чем.       Переезд в новое здание был быстрым. За пять суток было перевезено всё и все. В старом здании сделали только одно - провели церемонию прощания с погибшими. Несколько рядов с гробами в главной зале, подле которых были только сотрудники Ордена. Семьям объявлять о гибели члена было не принято - информирование об утрате часто заканчивалось тем, что скорбящая часть семьи замечалась Графом, который мог использовать горе для создания Акума. Поэтому гробы собирались, имена переписывались в списки, а тела сжигались в крематории. Церемония после которой пепел высыпали в море была последней в старом Отделении.       А в новом, более просторном госпитале, где разместили выздоравливающих, Аннабель продолжила читать сказки выжившим. Иногда пела, насилуя свой уставший голос, но баллады и веселые песенки для детей звучали каждый день. В груди иногда болело, но та боль как в день атаки отделения Ордена больше не возвращалась. Колючий ком в груди поселившийся там после активации медальона, рассосался, больше не ощущаясь. Не болели руки, которые в момент забытья там, в ловушке бетонных руин жгло и резало в районе запястий. Не болела голова, которая после крика этой твари пыталась расколоться по центру лба. Они официально пережили нападение Ноев и остались живы. Не все, но большая часть. И этим стоило гордиться.