задыхаюсь

Сегодня будет Званый ужин. Я приготовил для Антона сюрприз. Он будет рад, придя с работы. Сегодняшний день был холоднее, чем вчерашний — надвигается буря. Она не должна произойти во время нашего пира, это испортит всю романтику. Кухня залита холодным синим светом. Передо мной круглый стол с филе и шампанским при свечах. Я жду того самого, с которым проживаю больше года. Что-то он опаздывает. Рейс от цента не могли задержать, что-то случилось… нет, Арсений, перестань. Антон уже большой мальчик, что с ним может случится? Раздался звонок. Вот он, мой малыш. Я открываю дверь, и вместо улыбающегося во весь рот Малыша вижу пьяного, окрыленного дылду. — А вот и я! — Антон, еле держась на ногах лезет целоваться. Я его не отпускаю, думаю, обойдется все и привожу на кухню. Замечая искры в его глазах я также вижу испачканный в чем-то густом воротник. Я чувствую запах, исходящий от него. Мужской одеколон, совсем не свойственный Антону. Перевожу взгляд на руки — браслеты на месте, свободно висят, но что-то под ними скрывается. Пока Антон пьяно разглагольствует: беру его руку, отодвигаю браслеты и замечаю полосы, словно руки чем-то перетянули. Антон отдергивает руку, с вопросом глядя на меня. Я всё понимаю. Первые раскаты грома напомнили мне о надвигающийся буре. — Это снова он?! — я перенес его в нашу спальню и привязал к стулу. За это время его голова несколько раз прокатилась по полу, отчего он безумно взвывал. Антон часто отворачивался, говорил слова не по делу. Это начинало выводить меня из себя. Глаза любимых лгут и больно ранят. — Это снова он, я тебя спрашиваю?! Коротким кивком Антон оповещает меня о начале черной полосы и постепенной дорожке в жгучий ад. Гром напоминал мне детство. Тогда, не зная зла, обиды и беспощадности мы резвились на улицах под ливень, брызгая друг друга из луж. А теперь я бью его лицо о влажную кору дерева, держа за волосы. Так, чтобы он не мог и пискнуть. Раньше эта тварь также играла с моими чувствами, зависая в гей-клубах с пузатыми пидорами за сорок, с набитыми деньгами карманами. — Невзирая на всю твою никчемность — я любил тебя! Вопил я на весь лес, крутясь около привязанного к дереву Антона. Его лицо было в крови, я почти не видел бледной кожи. Один глаз полностью заплыл. Его рубашка, ранее белая, сейчас была мокрая и красная, как девушка, у которой был первый опыт. Нужно продолжить начатое. Я вижу, как силы постепенно его покидают. «Зачем ты это делаешь, Арсений?» — не знаю. Я начал. Меня окутала ярость, закончить дело я был обязан. Два пути. Первый: убить. Второй: отпустить, но я более чем уверен, что он меня сдаст. Везу его на машине вглубь, чуть дальше. Он всхлипывает и кряхтит от боли, что меня очень раздражает. — Что ты чувствуешь? — спросил его я, не понимая, зачем. — Задыхаюсь. Я решил сделать это как можно гуманнее. Можно было перерезать горло и изнасиловать труп, но я не на столько ненормальный. Отрубив лопатой, я решил его закопать. Пусть живьем, главное, что закопаю. Рыл до трех утра. На такого огромного понадобилась столь же огромная яма. Сложив лопату вместе с ним и закопав, я поехал переодеваться. Делал это быстро и оперативно, собрал портфель с картой Мексики, деньгами и сменным бельем. Осталось главное. Жидкость капнула мне на голову. Капля. Вторая. Черт, отбелил слишком. Поменял прикид. Сильно изменил стрижку. Доехал до аэропорта, позвонил 02 — указал место.