Не смей останавливаться

– Стив, покажи мне, – хрипло шепчет Баки, стаскивая с шеи Стива форменный галстук одной рукой, второй расстегивая его китель. Стив сжимает его в объятиях, тщательно рассчитывая силу, целует в губы. Мешает справиться с одеждой, немного робея в душе, что Баки увидит, каким он теперь стал. Первый раз – долгожданный и неловкий – после прощания в Америке, после месяцев разлуки, после того, как Стив на мгновение поверил, что потерял Баки навсегда. Они заперлись в выделенной Стиву штабной комнате с маленьким запыленным окном и узкой кроватью, целуются как два подростка когда-то давно – нервно и жадно, воспламеняя кровь в венах, пытаясь снова уловить то родное, свое, что осталось в теплом и солнечном Бруклине. Стиву сжимает сердце от осознания, как много изменилось с тех пор. Как они оба изменились. Он боится причинить боль своим новым телом, и в то же время, ему хочется поскорее взять свое. – Сейчас, сейчас... только не спеши, – с трудом оторвавшись от губ Баки, уговаривает Стив – себя или Баки, он не совсем понимает. Баки хочет тоже. Очень. Так хочет, что Стив под ладонями своими чувствует пробегающую по его телу дрожь и слышит, как гулко бьется чужое сердце. – Давай же, – Баки злится, расправляясь с последними пуговицами, дергает ремень Стива. Стив проворнее и сильнее – стягивает с Баки штаны вместе с бельем, отбрасывает куда-то в сторону и, подхватив под ягодицы, легко поднимает. Баки едва слышно ахает, распахивает глаза. У него такой ошеломленный вид, что в другой ситуации Стив бы прыснул от смеха. Но Стиву не смешно, жаром обливает лицо и пах. Он делает два шага вперед и прижимает Баки спиной к стене, безжалостно приминая между их телами свою тщательно отглаженную форму. Баки кажется почти невесомым в руках, сбитый пульс бьется даже в кончиках пальцев, и собственная физическая сила кружит голову, поднимая до пика душную волну возбуждения и какого-то детского ослепляющего восторга. Ребячество, конечно, но Стив с шестнадцати лет мечтал, как возьмет Баки вот так, на весу, оторвав от земли. Оставив опорой только себя. – Стив, – почти без голоса выдыхает Баки, и его пальцы цепляются железной хваткой в плечи Стива, комкая погоны, крепкие ноги стискивают талию так, что выбивает дыхание. Стив резко двигает бедрами, притираясь через одежду крепко стоящим членом к стояку Баки, просто потому что двигаться жизненно необходимо, сжимает пальцами его ягодицы. Еще один быстрый, грубый толчок – чувствуешь, как я хочу тебя? – снова и снова... и низкий протяжный стон вырывается из горла Баки. Он дрожит, запрокинув голову, и теплая влага разливается между их телами. Её непривычно много, и Стив чувствует, как пульсирует и течет прижатый к его животу член. Баки ерзает бедрами и стонет снова, последний раз вздрагивает всем телом. Обмякает и утыкается влажным горячим лбом в напряженное плечо Стива. Сгорая от нежности и тревоги, Стив перехватывает отяжелевшее тело Баки одной рукой под спину и укладывает на кровать. Снимает с него оставшуюся одежду, вытирает потеки спермы на животе. Осторожно прослеживает пальцами выцветшие синяки на ребрах. И старательно душит мгновенно вспыхнувшую слепую ярость на тех, кто посмел. – Дай мне минутку, Стиви, – хрипит Баки, не открывая глаз. Влажные ресницы в уголках глаз спутались, углубились нездоровые тени под глазами. Он такой красивый и уязвимый в своей неожиданной слабости, что у Стива сжимается сердце. – Бак, если слишком, то давай не будем. Просто полежим, – Стив раздевается и присаживается рядом на краешек кровати. Нужно было заранее расстелить постель, чтобы Баки лежал на мягкой простыне, а не поверх шерстяного одеяла – Стив корит себя за нерасторопность. Склоняется и целует в висок, ласково, успокаивающе. Чувствует каждым нервным окончанием жар от тела Баки. – Еще чего, в лазарете належался, – Баки выдыхает и поднимается на локтях, выгибается всем телом до треска в суставах. Тянется вверх к Стиву, гладит его по плечам, по вздрогнувшим мышцам пресса. Рассматривает каждый сантиметр темным поплывшим взглядом. – Нравится? – с внутренним замиранием спрашивает Стив, невольно распрямляя плечи. Баки склоняет голову к плечу, кивает – медленно и серьезно, без тени улыбки. Стив притягивает его к себе за плечо, перехватывает ладонью под затылок, краем сознания отмечая, каким непривычно хрупким родное и знакомое тело чувствуется под большой ладонью. Целует Баки в горячие губы. Он так много хочет рассказать, о том, как скучал и боялся, и надеялся, но горло сдавливает от эмоций. Баки накрывает ладонью все еще стоящий член Стива, медленно проводит вверх и вниз. Теряясь в сладких ощущениях, тот запрокидывает голову и стонет, наконец, дает себе волю. У Баки снова встает. Он облизывает губы и гладит Стива взглядом из-под опущенных ресниц. – Хочу почувствовать тебя внутри. Трахни меня, Стив, – голос звучит низко и тягуче. У Стива темнеет в глазах. Нет ничего лучше "Искусства войны", когда нужно сохранить трезвой голову. Стив старательно перебирает в уме стратегические ситуации и задачи из любимого военного трактата, растягивая Баки. Не жалеет масла. Не слушает стоны и ругань сквозь просьбы, так боится сорваться. Когда уже можно, Стив берет Баки на кровати лицом к лицу, но стальные пружины так жалобно и громко скрипят под ними, что он не выдерживает, поднимается на ноги с Баки и прижимает его к стене. Как хотел с самого начала. Баки рычит и выгибается в его руках, пытается задать ритм, но Стив крепко держит его бедра и двигается медленно и плавно, со всей своей нерастраченной нежностью. И Баки втягивается в ритм, сдается. Глаза его закрываются, он замирает, затаив дыхание, ожидая каждый последующий толчок. И кончает раньше Стива с громким всхлипом. И ему все равно мало. – Перестань, давай отдохнем, – наконец, просит Стив, обхватывает его лицо руками и осыпает быстрыми поцелуями. Воздух в комнате тяжелый, пряный, голова кружится от того, что возбуждение не сходит после нескольких разрядок, а Баки и не думает успокаиваться – зарывается рукой Стиву в волосы, сжимает жестко в кулаке и вынуждает двигаться все быстрее. Когда у Баки вдруг идет носом кровь, Стив, испугавшись, замирает. Баки рывком вытирает дрожащей ладонью густые красные капли на губах, облизывается, и как-то зло и отчаянно смотрит ему в глаза. – Все нормально, не смей останавливаться... пожалуйста, Стив. Что-то ломается внутри Стива от этого взгляда, прожигает болью в груди. И он не останавливается.