Спор со смертью или А слабо?

Они шли вдвоем: девушка и зверь. Первая то и дело настороженно вглядывалась в темные углы и подозрительные тени, что напоминали фигурки недавно встреченных утопленниц. Зверь же (у Миланы не поворачивался язык назвать его «собакой», несмотря на небольшую схожесть) , с довольным видом шел возле Миланы и повиливал хвостом. - Эй,- обратилась она к зверю,- ты уже ловишь след моей подруги? Тот повернул свою слегка заостренную морду в сторону девушки и сделал то, что заставило ее глаза стать с размером блюдце: кивнул. А затем, видно было, что это давалось ему нелегко, он улыбнулся, обнажая свои большие и острые клыки, что не внушали девушке никакого доверия. - Черт возьми…Черт возьми… - пробормотала она, не отводя завороженного взгляда от больших зубов зверя.- Слушай, а ты вообще понимаешь меня, то есть человеческую речь? Зверь снова кивнул. - Япона-матрена. Милана находилась в неком замешательстве и нескончаемом удивлении: она уже потеряла нить последовательности последних событий, мир просто напоминал какую-то субстанцию, в которую было запихнуто все и вся без разбора. И потому не стоило удивляться с того, что у девушки возник единственный вопрос: «Что здесь происходит?». Дети- утопленники… Собака- не- собака, что улыбается и понимает человеческую речь.… Все это нещадно разбивало в пух и прах все попытки размышлений по этому поводу. Но при этом, девушка поняла, что стоит просто напросто принять и не кипятится. Оно само собой решится, может быть. Но была одна вещь, которая уже долгое время тревожило Милану… Коридор не заканчивался. Сначала Милана на это не обращала внимания, ссылала все на темноту, что создавала вполне пугающий обман зрения из-за падения теней на угрюмые, полные негативных красок, стены и такого же тусклого пола с его скрипящими до дрожи половицами. Но, спустя пять минут безрезультатного хождения, она заподозрила что-то неладное. При этом ей вспомнилась одна вещь, противоречащая со всей видимой ею картиной: квартира Даши, в которой, по - идее, они и находились, была небольшой, но уютной, в отличие от этого напрягающее - атмосферного места. В коридоре всегда на стенах, обклеенных светло-зелеными обоями, висели яркие и полные позитивных цветов картины, нарисованные самой Дашей, а на полу стелился длинный мягкий ковер персикового оттенка, что ярко контрастировал с темно-каштановым полом. Как говорила Даша в шутку: «на полу спит ветерок», ибо, несмотря на покрытие, пол оставался холодным, от чего пятки сразу становились буквально ледяными. Но этот пол…Он намного отличался: от него исходило теплом. Он будто дышал, выпуская весь накопившийся углекислый газ своими несуществующими ноздрями вверх, обдавая приятной теплотой лодыжки ходящих по нему людей. При этом, он слегка пружинил под напором ботинок, словно был не деревянным а мягким, как матрас. Ощущение было необычным, но приятным. Но девушка чувствовала, что они находятся именно в квартире Даши, пусть и изменившейся, но все же… - Слушай, зверь, давай убираться отсюда, а?- с тревогой в голосе спросила она, но заметила, что ее товарища нет. - Эй! Ты где? Коридор утопал в напрягающей тишине, она давила на виски и вызывала неудержимую стаду мурашек по телу. Девушка слышала свое прерывистое дыхание, а топот ног эхом отбивался по стенам. Из-за этого создавалось ощущение, будто ты здесь не один. Она осмотрелась по сторонам, посветив телефоном везде, но не найдя ее товарища, вздохнула и продолжала путь. Теперь ей было одновременно жутко и стыдно: единственное существо, которое не проявляло агрессии и не предоставляло опасности ,единственный товарищ, который мог ей помочь найти Дашу был безнадежно потерян в этой опасной и всепоглощающей тишине. Одному Богу было ведомо, что стало с несчастным зверем: может, он просто сбежал, не выдержав напряженной атмосферы, или встретил нечто, что было не видимо невооруженному глазу, но проявлялось острому звериному чутью… Милане, однако, больше был по душе первый вариант: встречаться с невидимым противником как-то не хотелось. Да и следовало учитывать, что девушка была почти безоружна, что являлось существенным минусом в данной ситуации. Наконец ее взгляд зацепился за деталь, что существенно отличалась от всего серого интерьера : дверь. Обычная, коричневая дверь, она словно пылала по сравнению с унылыми и темными стенами, что были украшены ошметками некогда красивых обоев. - Боже, да что тут вообще происходит?!- Милана топнула ногой и крикнула, срывая голос:- КУДА Я ВООБЩЕ ПОПАЛА? ПОЧЕМУ Я ЗДЕСЬ? ГДЕ Я НАХОЖУСЬ? КУДА ПОДЕВАЛАСЬ ДАШИНА КВАРТИРА? - Куда…Куда…- Эхо вторило ее гневным речам, разнося слова вдаль, в конец этого нескончаемого коридора. Затем в самом большом сгустке тьмы, Милана услышала тихий голос, что повторил шепотом: «Куда?». Тут нервы девушки сдали. Она пронзительно заверещала и помчала к двери со всех ног, не оборачиваясь назад - страх ей подсказывал, что сзади ее преследует нечто, что явно не хочет отделаться всего лишь обнимашками. Она бежала, то и дело, спотыкаясь об собственные ботинки; телефон был спешно спрятан в карман, но иногда задевал бедро, тем самым мешая бежать быстрее. - Не догонишь!- Крикнула она, добежав до двери, и принялась дергать за ручку, в надежде выбраться отсюда. Но дверь не поддавалась. - Черт!- Милана взвыла от отчаяния, но не бросила попыток открыть дверь. Замок упорно не поддавался, и она была готова выдернуть эту чертову дверь с петлями, но это было не в ее силах. Внезапно дверь сама отворилась, чем и застала врасплох девушку: она не успела вовремя среагировать и влетела в открывшийся проем, что возник очень даже неожиданно для нее. Дверь с хлопком закрылась за ней. *** - Милка! Милка, очнись! Девушка судорожно тормошила свою подругу, которая никак не хотела приходить в сознание. Она нашла ее прямо в проеме двери, оглушенной, но в ее пальцах все был так же крепко сжат зонт. По виску стекала тонкой струйкой кровь, перепачкав слегка волнистые волосы - очевидно, ее ударили каким-то тупым предметом. Сначала, Даша остолбенела от такого зрелища. С самого детства она боялась крови во всех проявлениях, эта красная жидкость приводила девушку в ужас и носила ассоциации со смертью. А запах… Было много случаев, когда Даша просто грохалась в обморок, почуяв в различных поликлиниках, больницах слегка солоноватый, горький аромат крови. Но сейчас был не такой момент, когда стоило поддаться фобии- думала Дарья, и попыталась взять себя в руки, сжать всю свою храбрость в хрупкий кулачок. Стараясь не смотреть на кровавое пятно, Даша взяла Милану под руки и затащила в гостиную, дабы можно было осмотреть ее в более удобных условиях. Ей было страшно. В такой ситуации Даша не знала что делать, как поступить. В голову лезли ненужные мысли, принося в душу морозящий, сжимающий сердце, осадок: а что, если она нашла ее слишком поздно? Если все ее действия были выполнены зря, ведь теперь Милане никто не сможет помочь, кроме доктора? Даша схватилась за голову и, прикусив нижнюю губу, попыталась вспомнить хоть какой-то отрывок из уроков ОБЖ, где говорилось или читалось о том, как оказать первую помощь пострадавшему. «Если у жертвы случилось кровоизлияние, нужно остановить его и перевязать раненого»- в памяти всплыл образ мрачной учительницы, которая скучающим голосом читала учебник вслух. Именно сейчас Даша была безгранично благодарна этому флегматичному существу, что научил хоть чему-то. Бинта рядом не было, потому пришлось руководствоваться иными подручными средствами – простыней. Даша нашла ее среди кучи вываленных из шкафа вещей и развернула полностью. Увидев, что та слишком большая, она разорвала руками ее на несколько более тонких кусков и сложила их вместе. - Вот так,- осмотрев свою «повязку» довольным взглядом, сказала она и направилась к Милке. Та все еще не приходила в себя,- сейчас я тебя перевяжу.…Так, осторожно…- Бормотала себе под нос, аккуратно приподнимая голову Миланы, стараясь не задевать рану. Спустя пять минут копошения вокруг подруги, Даша закончила перевязку, затем решила перенести Милку на более удобное место - диван. Одно дело - тянуть, другое – поднять, да еще и тушку, что весила больше самой девушки, но Дарья лишь поднатужилась, упорно взвалила себе Милку на плечи и медленным шагом побрела в сторону дивана, то и дело, раскачиваясь со стороны в сторону из-за веса. Она же никак не реагировала на такое действие, иногда шумно сопела, словно спит, но слова от нее не следовало и ждать. Наконец, перенеся «пациента» на его койку, Даша могла спокойно вздохнуть, ведь она сделала все, что от нее требовалось. Но все равно чувство тревоги и волнения за подругу терзало ее изнутри, принося душе некий дискомфорт. «Моя вина,- думала она, разглядывая умиротворенное лицо Миланы, - моя, что с ней случилось такое. И та боль, что, возможно, она перенесла, будет на моей грешной совести. И кровь, что пролилась, пусть и не ручьем, а всего лишь маленькой струйкой, тоже считается моей оплошностью. И какой я после этого друг, раз вовлекла ее в такую необъяснимую и опасную дрянь?» Раздумывая, таким образом, Даша ощутила прилив презрения и неприязни к самой себе, к своей трусости , которая давила словно камень на сердце, затягивая в омут страха. Ее аж выворачивало от собственной беспомощности, ей претило быть слабой. Всегда она делала вид, что сильная, что может выдержать все – эта маска беспечности и уверенности долгое время была надета и отлично маскировала ее истинную сущность от общества. Робость и неуверенность в своих силах были надежно спрятаны за, на первый взгляд, толстую грань в виде неугасаемого жизнелюбия. Но стоило ей попасть в какую-то стрессовую ситуацию, как эта грань со звоном разбивалась на тысячи осколков, показывая все самые темные оттенки души подростка. И Даша, ползая на коленях, заново собирала осколки, чтобы потом склеить их в единое целое, скрепив очередным « так надо». Но на самом-то деле, она была ранимым и очень эмоциональным человеком. Когда никто не видит, она вытирает наступившие слезы, что помогают проще переварить то, из чего состоит мир. Этот жестокий мир… Натура художника ярко видела всю гамму цветов этой жизни, и с огромным огорчением, отмечала, что темные цвета более преобладают на палитре, нежели светлые. Это убивало, ущемляло душу, заставляло Дашу порой уходить в себя, в свои мысли, где можно было хоть ненадолго укрыться от беспощадной реальности. А может, все эти ужасы, что ей удалось пережить – всего лишь плод ее оскверненного пессимизмом воображения? Но Даша лишь покачала головой и уткнулась лицом в ладони. Пока ей удается контролировать собственную фантазию, что могла парить, пусть и без крыльев, но до самых небес, и там дотрагиваться призрачными пальцами до перистых облаков. Фантазия была особенно капризной- порой помогала, создавая из ничего неординарные, но забавные идеи, а иногда могла вплести в голову такое, что вымораживало всю радость и заставляло сердце испуганно сжиматься. Она помнила, как под таким приливом вдохновения нарисовала нечто, похожее на собаку. Только от собаки было всего лишь строение тела, и то контуры. Бурая, почти кровавая шерсть, что сверкала огненным пламенем, клыкастая пасть с заостренным кончиком морды, слегка прищуренные черные глаза и длинные ,с острыми как сталь когтями, лапы… Почему она это создала –девушке было неясно. Однако, не смотря на то, что при просмотре этой картины у Даши появлялось чувство смешанного страха и отвращения, она так и не смогла выкинуть этот рисунок – что-то ей подсказывало, что этого делать не стоит. - Сооо… Даша испуганно вздрогнула и вмиг прекратила свои раздумья, отвлекшись на звук; Милана бормотала, не открывая глаз. - Со..,- девушка дернула головой, словно ее достает назойливая мошкара и снова забубнила,- Со… - Милана, что с тобой?! – Даша придвинулась ближе к своей подруге, пребывающей в бреду. Она дотронулась рукой до ее лба и с удивлением ощутила, что тот мертвецки холоден и был липкий от пота. - Сооо…,- протянула с мучением в голосе Милана и затем резко крикнула: - СОБАКА! Даша от испуга аж подпрыгнула на месте и взвизгнула. Подруга же мгновенно подвелась и посмотрела на нее своими распахнутыми глазами, зрачки которых были расширены до предела. В них было видно сплошная боль и безумие. - Собака.…Где же собака? Она еще что-то бормотала, не спуская взгляда с шокированной ее поведением Даши, которая ,в свою очередь, даже не имела малейшего понятия ,что ей делать. Странно ведущая себя подруга пугала до жути – она напоминала психа, который был охвачен манией, шизофренией. Резкие покачивания со стороны в сторону, сопровождающиеся помахиванием в такт головой, пустой и бессмысленный взгляд в никуда, не имеющая никакой логической составляющей речь и гримаса равнодушия… Даше казалось, что еще чуть-чуть, и она тоже сойдет с ума. - Милка? - Собака-собака-собака….- не обращая внимания на зов, продолжала Милана. Теперь она царапала ногтями спинку дивана, создавая тем самым неприятные звуки. - Милка?- Даша повысила тон, но было бесполезно. - Собакасобакасобака…. - Прошу, прекрати меня пугать… - Где же собака?- Милка пропела низким глухим голосом, от которого у Даши волосы на затылке стали дыбом. Ситуация становилось все более и более страшной, и теперь у нее не было сил терпеть это…. - ПРЕКРАТИ!- закричала Даша громко истерическим голосом. Было понятно, что она уже на грани – этот безумный диалог сводил ее с ума. Она даже закрыла уши руками, чтобы не слышать пресловутое слово, успевшее за эти пять минут достать до дрожи в коленях. Слегка сгорбленная фигура Миланы вздрогнула и опустила голову. Девушка изучающим взглядом принялась рассматривать свои пальцы, словно увидела их в первый раз в своей жизни. Похрустывая суставами, она то и дело преподносила каждый палец к лицу и обнюхивала его, будто зверь, шумно втягивая ноздрями воздух и так же выпуская его из легких. Затем, она улыбнулась безумной улыбкой и повернула свою голову опять в сторону Дарьи. - Знаешь.…А это забавно,- засмеялась она хриплым смехом и склонила голову набок, получив в ответ хруст,- забавно находится в столь слабом, хрупком теле. Ты слышишь песню этих молодых костей? Просто бальзам на мою грешную душу. - Милка, ты чего это? – испуганно спросила Даша, не спуская настороженного взгляда с нее. В памяти сплывает туманное воспоминание, когда ее собеседник делал жесты головой подобным образом.…Только вот кто - она вспомнить не смогла, как бы ни цеплялась за воспоминание сознанием. Но эта перемена в настроении волновала ее больше, чем, что-либо иное. - Милка? Какое странное имя… Оно нормально для людей, так ведь?- и девушка отвечает на тот ужас, что отображается в расширенных зрачках Даши очередным смешком :я - не Милка.